ВНУТРЕННЕЕ КРОВОТЕЧЕНИЕ

Часть 5 На улице ещё ночь. Гук, едва слышно приоткрыв дверь, заходит в дом. - За все эти дни я ни разу не пересёкся с отцом. Он будет взбешён, если увидит меня в таком состоянии. - Тревожная мысль промелькнула в голове. На пути к своей комнате, Чон услышал всё тот же храп — отец уже крепко спал. - Ему на меня плевать, главное вещи его не трогать и он про меня благополучно забудет. - От этих размышлений стало немного грустно. Приняв быстрый душ, Чонгук лёг в холодную постель. В голове каша, в теле дикая усталость, поэтому Гук быстро провалился в сон. И как всегда утром прозвенел будильник, понедельник ведь. В этот раз, быстро собравшись, Чон решил навестить учёбу. В универе целый день доставали вопросами: «Почему не был?», «Ты себя хорошо чувствуешь? А то неважно выглядишь», «А что за ссадины на лице?», «Здесь же тепло, чего в шарфе сидишь?». - Ужасный день. Голова просто раскалывается, от этого кудахтанья. - Но Чонгук упорно улыбался и сорил придуманными историями. Выйдя из злополучного заведения, Гука посетила мысль зайти к Юнги пока день на дворе. - Ну и чем ты руководишься? Тебя только вчера при нём трахнули, а сегодня ты снова туда прёшься! Но я ведь должен для себя уяснить всё, что хочу. Поэтому на свой страх и риск я туда пойду. - Снова куча идиотских мыслей. Беспрепятственно пройдя в уже такое знакомое место, Гук удивился. Ведь при дневном свете, это больше походило на частный дом. Светло и тихо — непривычно. Вдруг Чон услышал мелодию со второго этажа, а за ней последовал поток отборного мата — работа у рэпера явно не удавалась. Приоткрыв дверь из-за которой доносилась ругань, Чонгук увидел сидящего в компьютерном кресле Мина. Он нервно курил и потягивал из бумажного стаканчика ароматный кофе. Он сидел спиной к дверям, поэтому никак не отреагировал на появления в дверях нежданного гостя. Было заметно, что он слишком озабочен работой. - Юнги. - Тихонько обратился к рэперу Чон, на что тот, в свою очередь, смачно подавился горячим напитком. - Твою мать! Опять ты! С хера ли тебя носит сюда, ещё и днём вдобавок! - Прости, я не хотел тебя беспокоить, но мне нужно кое-что прояснить. - Гук виновато склонил голову. - Чего? Что ты тут хочешь узнать? Забыл что ли что-то? - Недопонимание со стороны Юнги не заставило себя долго ждать. - Можно я войду? - Ну попробуй… Зайдя в небольшую, тёмную комнатку, Гук уселся на кресло, которое было ближе всего к Мину. - Юнги-хён, я тебе нравлюсь? - Вопрос прямо в лоб. - Ага, конечно. Каждого, с кем сплю, я люблю вселенской любовью. - Огрызнулся в ответ рэпер. - Но я же видел… Тебе ведь вчера стало не по себе, после того как ты меня ударил. Ты же что-то чувствуешь ко мне. - Ошибаешься… Я уже давно никого не люблю. Несколько лет я живу в одиночестве, мне никто не нужен. Я отдаюсь музыке, и мне этого вполне достаточно. - Но ведь одному нельзя… - Я давно не вижу ничего плохого в собственном одиночестве. Люди сильно преувеличивают значение отношений двух людей. Да, это важно, но не так важно, чтобы растворяться в терзаниях как шипучка в стакане воды. Все гораздо проще. Есть — значит хорошо, нет — значит будет. А если не будет, значит так оно и должно было быть. Или не так уж сильно хотелось. По временам полезно отдаваться потоку. Цепляясь за что-то, мы пропускаем более важное. - Ты носишь маску безразличия, удовлетворенно принимая своё равнодушие за нечто возвышенное, правильное, ведь так делают и другие в твоём окружении, раз даже боги олимпа закрыли глаза на мир, спрятавшись где-то высоко за облаками, вне пределов досягаемости, скрываясь от ответственности, а людям всегда хотелось стать властителями всемогущими, единственными и правильными. Вынуждённо веришь, что каждый сам за себя, что нет ни шанса на взаимность и искренность. жестокость стала неотъемлемой частью личности, синонимом успеха. Не задумываешься о том, что было бы и будет с тем, кто молится, стоит на коленях перед бескрайним небом /не зная, что его самого, как человека, уже больше вовсе не существует/, прося помощи, как умея, крича навзрыд, осколками разбиваясь, но тебе нет дела ни до чего, в коем деле нет возможности получить выгоду. Мы все живём в мире, где чёрствость и пофигизм всё чаще становятся нормой человеческих отношений, удивляясь чьей-то доброте и делая из ранее обыденного сенсации щедрости, в душе восторгаясь, но всё ещё считая подобное слабостью. Игнорируешь всех вокруг, но что, если случится нечто нереальное, невозможное, а именно — ты промахнёшься. Встанешь ли ты на колени, будут ли услышаны твои охрипшие крики сотнями тысячами проходимцев, каков процент вероятности, что ты станешь одной из тех милостивых сенсаций. Но нет никого. Сейчас есть только ты и твоё сокровенное безразличие. - Это самое красивое описание моей личности. - Ухмыльнулся Agust. - Ты ничего так и не понял, да? - Грустно вздохнул Гук. - Я понял, что мне сейчас читает лекции грёбанная малолетка, которая отчаянно пытается вдолбить мне свою никому нахрен не нужную любовь. - Тон начал повышаться. - Это видимо ты не понял, что я просто тебя трахнул. Ты просто был шлюхой на одну ночь, а потом тебя трахнул мой хороший друг у меня на глазах. Ты думаешь, что если бы у меня были к тебе чувства, то я бы это позволил ему? А моё смятение после того удара, объясняется тем, что твой щенячий, преданный взгляд вызвал во мне тошнотворные чувства. Мне противно от твоей любви. Не влюбляйся в меня, не надо. Я может и произвожу впечатление глухой стены, но я хорошо читаю людей. И твой дружок, тебя правда любит: он постоянно бредил тобой, рассказывал какой ты хороший, избивал людей, если они о тебе плохо отзывались. - Тэ… - Чонгуку стало стыдно за все свои слова, который он говорил в той ванне и за тот удар... за такой ненужный удар. - Если ты хочешь моей «любви», то иди сюда. - Поманил к себе рукой Мин. И Чон как заколдованный, как безотказная машина, шёл к нему в руки. -Один. Он касается тебя и ты вспыхиваешь. Твоё запястье горит там, где его пальцы встретились с твоей кожей. Ожогов не видно, но становится тяжело дышать, ведь в лёгких осел пепел. Ты каждый день задыхаешься. Два. На него смотреть больно. Он сияет. Он ярче солнца самого, слишком красив для твоих глаз. Тяжело за ним наблюдать. Ещё сложнее — отвести взгляд. Ещё немного, и ты ослепнешь. Три. Ты настроен на частоту его голоса. Можешь услышать его из океана разговоров. Его голос не сравнится с голосами милых певичек, что поют свои милые песенки. По сравнению с его голосом всё остальное звучит уродливо. Глухо. Четыре. В его глазах можно утонуть. Он превращает тебя в типичного влюблённого мальчика. Ты тонешь, медленно идёшь на дно. Ниже, ниже, ниже. Пять. Ты знаешь его. Ты любишь его. Через тысячу жизней, в тысяче миль отсюда, на другом конце галактики, ты найдёшь его, ты никогда его не оставишь. Ты любишь его, пока смерть не разлучит вас. - Это всё с разной интонацией и разным порядком кружилось у Гука в голове. - Глупый, влюблённый щенок…