ВНУТРЕННЕЕ КРОВОТЕЧЕНИЕ

Часть 6 - Что делать, если наступает полная абстиненция? Ты лежишь в кровати, кладёшь одну ногу на тяжёлое одеяло, вторая безвольно свисает с кровати, а внутри что-то мешкается. мысли, чувства, любые эмоции оголяются словно нерв, но воротит лишь об упоминании напряжения. Ты спокоен внешне, но канат изнутри выворачивает и разрывает. - В квартире у Тэхёна было дико холодно, темно и царил беспорядок. - Он так и не вышел со мной на связь… Никаких новостей. Похоже он меня всё-таки выкинул. - И очередной бычок оказался в переполненной пепельнице. Тем временем Гук уже был дома. И снова истерзанный, покалеченный. Юнги его сразу же выгнал, после того, как отымел во всех возможных позах. Безжизненно лёжа на кровати, Чон берёт в руки телефон и находит в контактах уже какой-то позабывшийся номер. Такие долгие гудки… - Да. - Голос на другой стороне тихий и охрипший. - Тэ… С тобой всё в порядке? - Нет. Я хочу убить себя, Чонгук~и. Ты будешь счастлив в таком случае, если я не буду тебя любить? - Тэхён явно не шутил. - Какое это гнусное предательство, не говорить о том, что действительно чувствуешь или хочешь. Весь этот построенный, встроенный механизм лжи внутри погребенный и вскормленный, разрыхляет самого тебя. Тебя, так обожающего котов и презирающего нищету в любых проявлениях. Тебя, получившего плохую оценку за хорошую работу, поцелованного в темень, рыдающего на полу в кухне под пищание закипающего чайника. Всего тебя, не верующего и уповающего одновременно. Сколько хватит сил выносить этот кошмар в черепной коробке, сглаживать неровности, убирать щетину с сердца, заливать оловянным “ничем” рубцы? - Не говорить? Гук~и, я же говорил, что люблю, что завишу. Но у вас любовь с Юнги, так ведь? - Голос не терял хладнокровия. - Тогда почему ты спал с теми парнями в клубе? Почему ты не мог трахнуть меня?! - Чон начинал срываться. - Как… Как я могу с тобой такое сделать? О чём ты говоришь. Да и ты не изнываешь там по недостатку любви. Тебя ведь там «любят» и Мин, и его дружки. Чонгуку нечего сказать. - Я не особо хочу слушать твои оправдания, они всегда слишком жалкие. - Тэ… можешь приехать? Прошу… - Еду. - Звонок резко оборвался. Зайдя на кухню, Гук обнаружил записку. «Уехал в командировку. Буду через 2 недели. Деньги на карточке». - Хоть деньги в этот раз оставил. - Вслух произнёс Чон. Через 10 минут тихо хлопнула входная дверь. - Проходи на кухню… Скинув пальто и ботинки, Ким зашёл на кухню. Перед Гуком стояла уже начатая бутылка виски, а сам он смотрел на позднего гостя слегка захмелевшим взглядом. Не говоря ни слова, Тэхён налил и себе крепкого напитка. - Выглядишь каким-то ненужным что ли… - Чон заговорил первым. - Никто не виноват, что сейчас я чувствую себя ненужным. Такое иногда случается, всё нормально. - Тэ… - Ты ведь и сегодня был у него? - Они оба понимали, о ком идёт речь. - Да… Тэ, он говорил мне страшные вещи. Он говорил: « Я ― вопль в твоей голове. Я настолько сросся с твоим сознанием, костью, черепом, настолько въелся под кожу, застрял на альвеолах словно сажа от сигарет, впитался в кровь, стал ответвление твоих дендритов и частью миелиновых оболочек, что если ты меня выкинешь /выскребешь, выблюешь ― хотя я сомневаюсь, что сумеешь, ― я вещь на редкость заразная и приставучая/ ты потеряешь всего себя.» - А знаешь, что самое страшное? Это правда. Ты зависим от него так же, как завишу от тебя я. - Нет. Просто он умел это. Колдун. Умел кидать, выбрасывать, расставаться, втаптывая в грязь, размазывая по стенкам, в кровь ударяя об что-нибудь твердое, что ты становишься при смерти и ходишь, как зомби. А потом умел возвращать. И самое страшное - к нему всегда хотелось возвращаться. - И отпив обжигающей жидкости, Чон продолжил. - Но я изменился, больше такого не будет. - Ты знаешь, из уст вырывается мимолетный смешок, когда люди думают, что они изменились. Стали лучше, сильнее, чище, рассудительнее, выкачали из себя две бочки яда, посмотрели на мир под другим углом, улыбнулись солнцу. Успокойся, ты был ничем ― им и остаешься. Тупым и гнойным чмом, которое делает вид, что может неподдельно искренне любить. Дерьмо никогда не станет сахарной ватой. - Тэ… Есть такая фраза: «лучше быть одному, чем вместе с кем попало», но от неё легко отрекаешься, стоит тебе побывать на похоронах молодого друга или пытаясь вдохнуть после нескольких сильных ударов в солнечное сплетение, или смотря как санитарка выбрасывает твои вещи в мусорную корзину, ухмыляясь от твоего бездействия под галоперидолом. Это там, на втором этаже клиники, вымаливая сигарету у пятидесятилетней женщины с опухолью в голове и ярко выраженным синдромом шизофрении, которая лежит на принудительном второй год, ты понимаешь, нужен кто угодно, кто попало, кто-то. Чтобы слушать твои истории, прямиком из чистилища, обнимать за плечи и плакать в себя, трусливо и скорбно. ᅠᅠᅠСуррогаты. За последние три дня, очень хочется оставить эту чешую, убежать и подумать. Я не могу с уверенностью утверждать, что существует только одна любовь, первая или внеплановая, любовник, парень, муж, сосед, сын подруги твоего отца, кто хоть раз западал и внедрялся. Практика показывает, что жить с этой мыслью куда жальче, чем могло представлять. Твой орган перекачивавший кровь с привкусом свинца, сможет протянуть пару десятков романов, не так ли? Однако, если класть его на отдельную тарелку и подавать одному гостью, не нужно так часто стоять у плиты и придумывать рецепты. Я хочу сбежать, хочу вывернуть себя на изнанку и принять любовь с достоинством, принять как дарственную, принять и больше не оглядываться. ᅠᅠᅠНо суть в том, что мне всегда интересно, что происходит за моим плечом, позади меня, и когда я поворачиваю голову, то кроссовки скрипят и я останавливаюсь в сотый раз. - Бред. - Бросил Ким, и залпом выпил всё, что было в стакане. Секунда. И Гук, наклонившись над столом, накрыл своими губами губы Тэхёна. Это продолжалось несколько минут, а может быть секунд или часов, но парни потеряли счёт времени. - Я хочу тебя… - Отстранившись, выдохнул и в без того ошарашенное лицо Чон, и встав с места направился в комнату. Ким пошёл следом. Чонгук, расположившись на большой, не застеленной кровати, поманил к себе Тэхёна. Скинув свитер, тот навис над Чоном. Поцелуй… Ещё и ещё. Нежнее с каждым разом, но в то же время всё более требовательный. Влажные, пошлые поцелуи перешли на шею, ключицы и плечи, зацеловывая свежие раны, которые оставил Гуку Agust D. Чонгук не сдерживался, он грязно стонал и путался пальцами в густых волосах парня. - Есть вещи, которые мое тело не могло понять, пока не встретило тебя. ᅠᅠᅠПрикасайся ко мне. ᅠᅠᅠПотрескавшимися губами, острыми зубами, влажными после душа волосами, обгрызенными ногтями, подушечками пальцев, раскрытой ладонью. Можешь навалиться на меня всем телом и тереться подобно подошве об асфальт. Пусть мне будет хорошо или плохо, больно или нестерпимо приятно. Не имеет значения. ᅠᅠᅠКоснись меня — и я распадусь на сотни осколков, рассыплюсь в твоих руках, растворюсь в атмосфере. Я не боюсь сломаться окончательно, не боюсь сгореть в нас, ведь только в такие моменты мы частички чего-то нового. - Почему именно в такие моменты, голову Чона переполняют мысли. Вдруг рука Кима легла на возбуждение Гука. Лёгкие поглаживания срывали парню крышу. - Тэ. - Это было непривычно нежно и приятно для Чонгука. Гибкие, изящные пальцы быстро расправились с пуговицами и ширинкой. Стянув джинсы вместе с боксерами, Тэхён обхватил член Гука и плотное кольцо и начал незамысловатые движения, которые отражались электрическими разрядами. Но неожиданно взяв инициативу на себя, Чонгук, толчком в грудь уложил Кима на лопатки и также быстро избавившись от лишней одежды, опустился ниже. Медленно вбирая в горячий рот головку возбуждённого до неприличия члена Тэ, он сам неимоверно кайфовал. Гуку доставляли сдержанные стоны и тихое рычание Тэхёна. Вспомнив недавний опыт, Чон взял почти полностью. Не выдержав, Ким сам начал толкаться в глотку Чонгука. А тот послушно брал, скользя мокрым языком по каждой венке, описывая невероятные узоры. - Гук~и… - Прошептал Тэ и, отстранив парня, впился в опухшие губы. - Тэ, пожалуйста. - Жалобно проскулил Чон. Положив Гука на спину, Тэхён запустил два пальца ему в рот. - Ты ведь не хочешь больше боли? - Шептал Ким приставляя смоченные пальцы ко входу. - Нет… И Тэхён начал медленное движение пальчиками, которые уже были в Чонгуке. Воздух просто взорвался от протяжного, громкого стона наслаждения, а не страдания, как с Юнги. - Сейчас будет немного неприятно. Потерпи пожалуйста. - Тихо проговорил Тэ и аккуратно вошёл. - Не говори глупости, мне с тобой не будет неприятно. Мне с тобой слишком хорошо. - Договорив это, Гук пошло застонал. Техён ускорял движения и иногда невесомо касался губами коленки Гука. Развернув Чона спиной, Ким резко вошёл и накрыл своей рукой руку Чонгука. Целуя мокрую спину, собирая капельки пота острым языком, Тэ ритмично и чувственно входил в такое родное тело. - Тэ, я хочу кончить одновременно с тобой. - Простонал Гук. - Хорошо, мой мальчик. - Тихо ответил Тэхён и обхватил член парня тёплой рукой, начиная быстрые, рваные движения в ритм толчков. - Тэ… Я сейчас… - Еле успев сказать, Чон излился на свою простынь и Ким, сдержав своё обещания, одновременно с Чонгуком кончил на искалеченную спину. Обессилев, они оба упали на кровать. Кое как отдышавшись, Тэхён неожиданно задал вопрос: - Ты по нему скучаешь? - Я не могу скучать, потому что мне не о чем скучать. Я ничего не помню. Спина в развернутом от меня кресле. Спина, завернутая от меня в одеяло. Гиперболы, завернутые в тупик. Автонабор подсказывает мне слова, потому что мне нечего сказать. Я не помню лица. Если бы я постарался вспомнить, увидеть его, я бы засиял нежностью. Но он мне ничего не оставил.