ВНУТРЕННЕЕ КРОВОТЕЧЕНИЕ

Часть 7 Шум. Шум. Шум. Он везде. Преследует. Заставляет закрывать уши руками. Он почти кричит от боли. По венам разносится, под кожей. Покрывается мурашками. Дрожит. Шум слепит глаза, перед которыми – белый, девственно чистый нотный лист. Он пытается оставить на нем отпечаток шума. Заставить искаженные реальностью звуки стать нечто большим. Острое перо безжалостно царапает бумагу; оставляет грязные следы резких линий. Дыхание сбито; стук сердца эхом отдается от гулких стен – его никто не слышит. В комнате – звукоизоляция. Ненависть, боль, осознание собственной ущербности – эти чувства заполняют душу, открывают старую рану, сдирая корку запекшийся крови. Он не видит. Ни текста, ни белого листа. ᅠᅠᅠРезкий запах чернил бьет в нос. Он морщится от этого запаха. Раньше ему нравилось писать чернилами. Легкая бумага все еще плавно опускаются на пол. По столу растекается иссиня-черная лужа. Пальцы беспорядочно мечутся по столу, сметая с него все, что попадет под руку. Ему плевать на то, что бледная кожа окрашивается в черный. Черный тяжело отмыть, избавиться. Как от тьмы. Она окружает его со всех сторон. Кажется, он слышит ее шепот на краю своего сознания. Он ощущает себя сумасшедшим. Ровно до того момента, пока испачканные пальцы не касаются черно-белых клавиш. Он оставляет на них свои отпечатки. Эта картина со стороны похожа на сцену из фильма о серийном убийце. Он играет. Что-то безумное, надрывное, больное. Мелодия терновым кустом оплетает своего создателя. Шипы больно впиваются в кожу, оставляя алые следы. Только так он может забыться, убежать от воспоминаний. Вернуть своей душе покой. ᅠᅠᅠУголки губ трогает улыбка. Едва заметная. Она не несет света. Он не чувствует ее на своих губах. Он закрывает глаза, стараясь игнорировать соленые слезы, разъедающие кожу. Прикусывает губу. Ощущает вкус меди и железа на языке. Запах крови врывается в сознание. Воспоминания вспышкой боли рождаются на периферии головного мозг. - Что происходит? Почему не могу забыть этого парнишу? Он мне мешает. - Весь день просидев за работой, но ничего не сделав из-за глупых мыслей, Agust D был очень измучен и подавлен. Но в это время клуб Мина заполнялся людьми, уже играла громкая музыка, пахло сигаретами и алкоголем. - Пора на сцену… - Но сегодня эта мысль не вдохновляла и не радовала, как это обычно происходит. Юнги сегодня хотелось закрыться ото всех, а не вертеться целую ночь в самом центре. А в квартире, на другой стороне города, снова творилось нечто невразумительное и сумасшедшее. - Чонгук~и, я люблю тебя, малыш. - Тихо шептал Ким, и гладил по тёплой щеке холодными пальцами. - Не вышло… Не прикасайся ко мне! - Крикнул парень и грубо откинул прочь чужую руку. - Ч-что? Гук~и… - Я решил попробовать твой метод. Ты прав — не работает. Не получилось отвлечься от одного человека использовав другого. - «Использовав»? И ты туда же?! Ты тоже решил мной воспользоваться, как все они?! - Тэхёна затрясло прямо на глазах. И он, подорвавшись с места, быстро напялив одежду, буквально выскочил за порог, громко закрыв железную дверь. - Вот же истеричка. - Промямлил себе под нос уже сонный Чонгук, но собравшись с силами он побрёл на кухню. Достав с полки отцовские сигареты и, взяв одну — закурил. Пофиг, что отец может не хило за это навалять. Голову Чона всё это время распирало от размышлений и постоянного самоанализа. - Передо мной стол и стул. Два предмета, мирно существующие в пространстве, и даже более того, прекрасно гармонирующие между собой. Подобная гармония в мире существует разве что между небом и землей, где-то посередине, образуя собой линию горизонта. Стол и стул, два объекта создающие ощущение стабильности, сотворение единства и согласованности. ᅠᅠᅠБудь я этим стулом, я бы непременно полвека жил в согласии и благополучии, пока в один судный день не встретил бы собственную смерть на помойке. Странно, но даже, не будь я этим стулом, шанс в один судный день встретить свою смерть на помойке остается вполне реальным и осязаемым. То есть, независимо оттого, человек ты или кусок дерева, обустроенный в гармонии и согласии, шансы встретить окончание своих лет на помойке у вас одинаковые. ᅠᅠᅠИ может, речь собственно не о столе и стуле, и даже не о судном дне. Речь, может, о стабильности и спокойствии. Стол и стул передо мной уверенно стоят на “ногах”, а я? Стою ли я уверенно на ногах, или давно уже эти мои конечности, безвольно разбросанные в пространстве, украшают собой пол, в общем-то как и я сам. ᅠᅠᅠДавно уже свет не посещает мою голову, а в темноте нет ничего, кроме пустоты. А в этой пустоте даже стол и стул, два предмета, мирно существующие в пространстве, перестают быть едиными и согласованными. И там, где-то между небом и землей, строго посередине, в черноте, образующей линию горизонта, разбросаны несуразные столы и стулья, существующие вне гармонии вместе со мной. - Я хочу его увидеть, мне нужно с ним поговорить. - В хмельную голову Гука пришла очередная гениальная идея. - В прошлый раз я так ничего и не прояснил. Натянув пальто на широкие плечи, шатаясь, Чонгук побрёл в злополучный клуб. На этот раз его без проблем пустили. - Похоже я неважно выгляжу, раз они даже про возраст не поинтересовались. Осмотрев душное помещение, Чон не обнаружил своей цели. И снова поднимаясь по лестнице на второй этаж, найдя глазами такую знакомую дверь, Гук бросает в мелкую дрожь. - А что, если история повториться… Похер. - Подумал парень и с силой открыл тяжёлую дверь. В комнате, лишённой света и звуков, сидела небольшая фигура. Рэпер, сидя на краю дивана, докуривал очередную сигарету и бесцельно водил ручкой по белому листу бумаги. В этот момент он походил на местного сумасшедшего. На белоснежной коже рук красовались свежие отметины от драки и лезвий. Даже в сумраке Чонгук разглядел, что одежда и мебель в комнате залита кровью. - Что здесь произошло? Юнги-хён… - В голосе Гука были слышны ноты страха. - Все происходящее вокруг вдруг очень заебало. Минуты замедлились до такой степени, что я чувствую их течение. Их так же много, в одном дне, как и мудаков вокруг. Я дорожу настоящим, поэтому стараюсь тщательно подбирать слова, поступать осознанно, сравнивая все за и против, думая, как лучше сделать, чтобы в дальнейшем не обжечься, а если и обжечься ― то не страдать. Ведь все зависит от меня и от моего желания, которое угасает так же быстро, как и моя привязанность к чему-либо. ᅠᅠᅠИ к кому-либо, кстати, тоже. - Юнги… - После того, как ты ушёл, я чувствовал себя отвратительно, но всё уже прошло… Благо я вовремя остановился. - Х-хён… - Сам не зная почему, Чонгук обрадовался. Он был рад тому, что Мин наконец признал, что он что-то чувствует к нему. - Был период в моей жизни пару веков назад, когда я чудовищно любил кого-то. Любовь отнимала все силы, но я отдавался весь настолько, что ни капли не оставалось. Это был очень больной человек, возможно, самый сложный в моей жизни: он много употреблял, у него постоянно кровь носом шла, он много рисовал, а любил он как-то зверски страшно - меня любовь эта частенько пугала и я не знал, кто из нас больше сходит с ума. На мое день рождение однажды от него пришли черные розы с перьями из вороньего крыла. Кольцо с зубами (до сих пор храню). И блокнот, полностью исписанный и изрисованный нами. Самые, пожалуй, темные стороны меня случились благодаря ему. Знаете, бывает, встречается вам неземной человек и все переворачивает? Вот только в нем столько черного (не плохого, а именно черного какого-то, жуткого, ужасающего, будто за плечами много трупов. На самом деле мертвец был всего один - он сам). Мне хотелось его спасти и вытащить (ну, как всегда), но плохо удавалось - ему было хуже, мне тоже. Я помню каждую деталь, связанную с ним, и, если честно, я, кажется, никого так не любил, как его - этого отвратительно потерянного ребенка не своего времени. Я ненавидел каждого, кто пытался к нему быть близко, я хотел его сожрать, чтобы присвоить себе. Настолько мне было херово, настолько мне хотелось. И этот человек взрастил во мне ночь, поселив ее в моих глазах. Я помню даже его голос (а голоса - это первое, что я забываю в человеке. У меня вообще склероз так-то). Единственное, чего я не помню - почему мы разошлись, кажется, он меня выкинул из своей жизни так же, как и все, что он любил. В том числе и рисование. Мы говорим периодически. Раз в год. Он говорит, что я прекрасен, а я каждый разговор плачу, потому что я так его люблю. И так не хотел, чтобы он умирал или становился обычным. Но, кажется, он уже подох. Минутная пауза. Кажущаяся вечностью, мимолётная тишина. - Ты мне очень напоминаешь этого «кого-то». Но ты умудрился вогнать по пояс в могилу и полностью отравить жизнь сразу двум людям. Выродок, как же я тебя ненавижу. - Голос Юнги становился тише с каждым словом. В глазах Гука запрыгали черти. - Теперь ты понимаешь, что чувствовал я. Но теперь выдохни. ㅤㅤㅤТы больше не нужен мне. Я не собираюсь преследовать тебя, хранить во внутреннем кармане твое фото, обожать твой образ во снах, грызть кутикулы от тоски, уходить в запой и на худой конец ― плакать. ㅤㅤㅤУспокойся. ㅤ ㅤㅤЯ пережевал и выплюнул тебя, твой лживый полный любви взгляд, мятный и такой расслабляющий голос, ободранные узоры обоев после ночных разговоров с тобой, прокуренные пальцы, волосы, шею. ㅤㅤㅤРасслабься. ㅤ ㅤㅤЯ живу дальше, по-новому, с новыми, заново. Улыбаюсь другим, по-другому и другими губами, те остались на твоей щеке. И слава богу. - Ты превратился в дьявола… Власть тебя развратила. Тот паренёк уже может и не жилец, благодаря тебе. - Юнги поднял красные, уставшие глаза на собеседника. - У кого нет власти над собой, хочет владеть другими. Власть охватывает твоё целостное оно без остатка, превращая изначальный альтруизм в эгоистические порывы души. Люди, с которыми ты был близок однажды, могут долгое время в твоей жизни не присутствовать и даже не находиться рядом, но ключи к ним – навсегда с тобой, и ты помнишь, как открывать. У меня так много ключей. Может, кому нужны? - Чонгук натянуто улыбнулся. - Ублюдок… Если ты думаешь, что я тебя неожиданно для всех полюбил, то очень хочу разочаровать. Ты возможно и заполнил ненадолго мою пустоту, но я хочу чтобы ты сдох прямо сейчас. Твой образ мне отвратителен, ты прибавил мне пустых проблем, лишил и без того редкого сна своими визитами. Ты мне мешаешь. Ты мне надоел. Исчезни. Ты страшнее меня, а таких, поверь, очень мало. Твоё продажное тело отвратительно даже мне. Твою смазливую мордашку я в праве сейчас размозжить об бетонную стену. Каждое слово Юнги отпечатывалось шрамами на внутренней стороне грудной клетки и черепной коробки. - Я не чувствую. Я живу в своём автономном мире. Я касаюсь и не чувствую поверхности, я вдыхаю и не чувствую запаха, я улыбаюсь и не чувствую натяжения губ. Удивительно, сколько человек может делать на автомате, на совершеннейшем, бездумном автопилоте, сколько шевелений сердца, цветов и движений он помнит наизусть, не нуждаясь в повторном опыте прикосновения. Тяжело любить мир с поломанными деталями. Поэтому ты должен уйти из моей жизни. - Мин выглядел очень плохо, он потерял много крови. - Юнги… Ты ведь умрёшь. Позволь мне помочь. - Если ты сейчас не исчезнешь, я заберу тебя с собой! Спасай лучше своего дружка, он явно нуждается в помощи больше, чем я. - Тэ… Чонгуку стало тревожно. Но наплевав на всё, Гук возвращается домой. Остаток ночи словно в бреду. И на утро все нервы полетели в чертям собачьим. Он хватает куртку и выбегает из квартиры, с третьего раза попадая в замочную скважину, все таки закрывает ее. Спотыкаясь бежит по лестнице, даже не пытаясь дождаться лифта. Сердце стучит так быстро, что кажется оно уже все в гематомах от ударов о ребра. На улице зима и ледяной ветер пробивает на слезы в глазах. Ему все равно. В голове лишь фраза "я должен успеть". Еще вчера он размазал его душу по стене своим "не прикасайся ко мне". А сегодня он бежит к нему, задыхаясь от ужаса и молится про себя, чтобы он был жив. Перед глазами проносятся моменты, как он прятал руки под его куртку, стоя на остановке поздно вечером. Еще вчера он кричал, что тот сгниет в одиночестве. А сегодня он хочет кричать, что всё счастье бытия заключается в его улыбке. Все сады мира не сравнятся с цветом его глаз, что блестели вчера от слез. Все платят за свои ошибки. Он должен успеть. Так ведь? Его любовь разобьется о скалы слов самого близкого.