ВНУТРЕННЕЕ КРОВОТЕЧЕНИЕ

Часть 9 Утро следующего дня наступило слишком быстро. Открыв глаза Ким почувствовал дикую головную боль, да и всё тело неприятно ныло. - Твою мать, не надо было столько пить. - Шептал Тэхён, поднимаясь на локти и садясь на кровати. Повернув голову в другую сторону у парня перехватило дыхание. На самом краю, свернувшись маленьким калачиком, отвернувшись к окну, лежал Чонгук. Окинув взглядом ничем не прикрытое тело, Тэ стало не по себе от увиденного: множество ссадин, синяков, засохшая кровь на бёдрах, сбитые в узелки волосы. - Гук~и… - Тихо произнёс Тэхён, отчего до этого неподвижно лежащий Чон, слегка дёрнулся, но не повернулся. Ким начал судорожно вспоминать события прошлого дня и ночи. - Господи… - Это всё, что смог сказать парень, наконец восстановив картину у себя в голове. В квартире дико холодно, сквозняк гоняет прокуренные шторы, но Чонгук лежит неподвижно, похоже не обращая внимания на холод. - Чонгук~и, ты долго так лежишь? Заболеешь ведь. - Говорит Ким и осторожно прикрывает изувеченное тело тёплым пледом, а Чон испуганно дёргается от каждого лёгкого прикосновения. Далее тишина. Не слышно даже дыхания, оба стараются не издавать лишних звуков. Медленно встав, Тэхён побрёл на кухню. Зайдя, он который раз за утро был потрясён увиденными картинами: в некоторых местах на стенах красовались кровавые разводы, опрокинутые стулья, измазанный кровью и спермой стол, разбросанная одежда. - Я превратился в животное, а хотя нет, даже животные не могут сделать такое… Что со мной стало, зачем я сделал такое с ним? Неужели мне этого хотелось? Или я просто хотел показать, что я не хуже Юнги, что я могу так же как он… - Выкуривая сигареты одну за одной, размышлял Тэхён. В коридоре раздалось слабое шарканье и через некоторое время в дверях появился Чонгук. Пройдя на кухню, он сел на стул, тихо шипя от боли. Ким, без лишних вопросов, протянул пачку. - Спасибо. - Еле слышно сказал Чон. - Гук~и, прости. Я не хотел… Я не знаю, что на меня нашло. Похоже крыша едет уже. - Всё нормально. Я заслужил. Докурили они в уже привычной тишине. Встав из-за стола, Чонгук направился к выходу. - Уходишь? - Вопрос не заставил себя долго ждать. - Ну да, я изжил себя на сегодня. - Это было странно для Тэхёновских ушей. - Чонгук~и, я же не он. Я не собираюсь тебя выкидывать на улицу после случившегося. - Договорив, Ким со спины обнял парня и невесомо коснулся затылка губами. Вдруг плечи Чона предательски затряслись. - Гук~и… - Ты не сдержал своё обещание. - Какое обещание? О чём ты? - Тэхён искренне не понимал, о чём говорил Чонгук. - Ты сказал, что мне больше не следует ждать от тебя любви. - Голос дрожал, щёки стали солёными. - Ты чего, я ведь это так просто выпалил. Я был пьян и зол. Это не сыграло мне на руку, прости. - Ладно я… Хотя бы себе не ври. Это было слишком искренне, для спонтанного и необдуманного изречения. - И вырвавшись из крепких объятий, Гук быстро ушёл, негромко хлопнув дверью. Ким остался один. - Мне никогда не доводилось кричать на своих недругов. Я с ними просто не общаюсь, какая может быть ругань? И если в обществе кто-то толкнёт меня или наступит мне на ногу, я не разражаюсь буйной тирадой. Редко когда мне доводилось высказывать своё недовольство вышестоящим; учителям, работникам общественных мест или своему начальству. Я не считаю возможным грубить незнакомым людям, если так вышло, что я не в духе. Размышляя об этом, я вдруг понял, что кричал я всегда только на маму. На близких. На друзей. На тех, кто мне так дорог. Я позволял себе быть грубым только с ними. Все мои резкие слова, острые мнения — для них они всегда подавались как есть. Без прикрас, без подсластителя. Мои лучшие насмешки и упрёки всегда были направлены в сердца моих близких. Как же так вышло? Как получилось, что тех, кого люблю, я одариваю ненавистью? Тогда как всех прочих я от неё старательно храню? И хочу ли я, чтобы всё так и продолжалось? Возможно это от того, что я знаю, как сильно они меня любят. И эту любовь мне необходимо испытать. Ведь я понимаю, что простят и забудут. И на все эти раны закроют глаза. А пар приятно выпускать. Не пытаться себя обуздать. Просто быть собой, а вовсе не кем-то получше. Но знаете, это не верно. Мне нужно многое им рассказать. О том, что я их люблю. Как иногда мне просто их не хватает. Вот тут, рядом. Не чтобы утешили или что-то сказали, а просто, чтобы знать — они есть. Но главное, я хочу им сказать, что я благодарен. За то, что не ушли. И простили; прощают. Что я, должно быть, счастливчик, раз уж все они здесь — в моём сердце. Спасибо. Тем временем Чонгук, медленно плёлся домой, но свернул на дорогу, которая ведёт в совершенно другую сторону, дорогу, которую он так хотел забыть. Через 20 минут он увидел такой злосчастный, но такой знакомый клуб. Так как на улице утро, людей там уже не было. Подойдя ближе, Гук замер — возле здания стояла машина скорой помощи, а вокруг её наворачивал круги и нервно курил уже знакомый Чону парень. - Да, это он. Намждун вроде. - Гука передёрнуло от воспоминаний, связанных с ним. Пересилив себя, Чонгук подошёл. - Что произошло? Что-то с Юнги-хёном? - Было немного стыдно смотреть Джуну в глаза. - Да. Этот придурок решил свести счёты с жизнью. Еле спасли, благо я забыл у него свой бумажник. И главное не колется, из-за чего такие решения. Жизнь у него конечно не сахар, но он никогда до такого не доходил. Видно что-то серьёзное. - Намджун был очень обеспокоен состоянием друга. - Можно мне к нему? - Тихо спросил Чонгук. - Попробуй, с ним сейчас врачи работают. Уговаривают поехать в больницу. А он упёрся. - Спасибо. Гуку не пришлось долго искать Мина. Он сидел в гостиной на диване, в окружении людей в белых халатах. Выглядел он неважно: смертельно бледный, чёрные круги под глазами, перебинтованные руки трясутся. - Юнги-хён… - Услышав своё имя, тот поднял голову и моментально изменился в лице. Безразличие и усталость сменились на гнев и ненависть. - Ублюдок! Зачем ты опять припёрся?! Тебе мало?! Хочешь посмотреть, как я страдаю?! - Мин истерически кричал, сжав худыми руками окровавленные простыни. Доктора моментально принялись его успокаивать. - Молодой человек, выйдите пожалуйста. В данный момент вам не нужно здесь находиться. Но Гук их не слышал. Он видел только рэпера, который пытался вырваться из сильных рук санитаров. - Отпустите его, пожалуйста… - Не разрешено. Пациент может нанести увечья как вам, так и себе. - Доктора стояли на своём. В комнате появился Намджун, пришедший на внезапный шум. Подлетев к Мину, он крепко обнял его. - Тихо, тихо. Успокойся, иначе тебя заберут в психушку. - Намджун, убери его отсюда! И никогда не подпускай ко мне! Это всё он! Это из-за него! - Хорошо, хорошо. Ты только успокойся. Тише. - Шептал парень, уткнувшись в макушку рэпера, и подорвавшись с места, схватил ошарашенного Чонгука за шиворот и вытолкнул за дверь, выйдя следом. - Так это всё из-за тебя. Это ты виноват. - Подозрительно спокойно говорил Джун. - Простите, я не хотел. Я не виноват. - Чону становилось страшнее с каждой секундой, ведь неизвестно, что у этого парня сейчас в голове. - Ты удивительный. Смог разбудить у него такие чувства. Ведь не смотря ни на что, Юнги побаивался смерти, тем более от своих собственных рук. - Что это? Похвала? - Мысли в голове Гука окончательно смешались. - Ты знаешь… Я сейчас в праве тебя убить. Медленно и мучительно. Ведь ты доставил столько страданий близкому мне человеку. Всё дошло то того, что он себя чуть не угробил. А тебе хоть бы хны. Ты крутишь мутки на стороне, периодически возвращаясь к Юнги. И кто кого тут использует до конца не понятно. - Но ему нужно в больницу. Почему ты не заставишь его? - Чонгук решает перевести тему, пока не поздно. - Он боится больниц. Я не хочу а него давить, ему и так тяжко. - На самом деле никто не боится больниц. Люди боятся негативных ассоциаций, которые идут рядом со словом больница. Люди боятся эмоций, которые они приносят. Люди боятся неуверенности. Люди боятся беспокойств. Люди боятся боли, воспоминаний о том, как они сидели в тускло освещённом коридоре, опустив голову на руки, со слезами на щеках и страхом в сердце. Никто не боится больниц, люди боятся самого худшего. - Я не в праве его заставить. - Но ведь он может повторить попытку? Ты об этом не думаешь? - Думаю… Я знаю, что он будет пытаться, пока в конце концов не сдохнет. Он слишком упёртый. - Тогда зачем столько риска? - Я буду с ним. Я не отойду от него ни на шаг. - Не выйдет. Ты не сможешь вечно его контролировать. - Да заткнись уже… Бесишь, сопляк. Проваливай, не доводи снова Юнги до истерики. - Я не уйду. Я хочу разобраться в том, что наделал. Позволь мне зайти к нему ещё раз, без врачей, один на один. - Я не могу так им рисковать. Это будет слишком для него. - И всё-таки этот Намджун очень хороший друг. - Прошу… Я обещаю, что с ним ничего не произойдёт. Хуже уже не будет, обещаю. - Чонгук отчаянно пытался убедить парня в своих словах. - Ладно… Я сейчас выведу врачей, подожди. Но не дай бог, что-то с ним произойдёт. Тебе не жить, усёк? - Да. И скрывшись за дверями, Намджун быстро выполнил свою часть договорённости. Врачи уже стояли возле машины и что-то громко обсуждали. Собравшись с силами, Чон снова зашёл в прохладное помещение. - В моей душе засел гнойный червь, не дающий мне право дышать. Он впитался в каждый миллиметр моего тела и с упованием отравляет его своей желчью. Выжимая, как половую тряпку, мои органы, с наслаждением умывается в крови. Мне нужна помощь. Чёрт возьми, кто-нибудь, вызовите неотложку и полицию. У меня крадут кислород. Нагло отбирают остатки живого и радостного. Мозг в сплошной дымке. В глазах темнеет при каждом движении. Где же вы? - Любому другому человеку слова Мина показались бы бредом, но не Чонгуку. В этот раз Юнги вёл себя намного спокойней, видимо ему вкололи успокоительное. - Юнги-хён, я здесь, я рядом. Позволь мне помочь тебе. Я хочу искупить свою вину перед тобой. - Чего? Ты в чём-то виноват? Разве? - Да… - Нет! Ты тут не причём, не смей присваивать себе такие высокие роли, такие громкие поступки! В том, что сейчас со мной стало, виноват только я и моя слабость. - Юнги… - И вообще, зачем ты припёрся? Ты же сказал, что переживал меня и выплюнул. Что ты счастлив с другим. Ты же сказал, что бы я выдохнул. - Я не это имел ввиду… Зачем ты так убиваешься? Ты же говорил, что я просто шлюха. - Ты и есть шлюха, ей и останешься. Я же сказал, что это не из-за тебя! - Несколько минут назад ты кричал совсем другое. - Временное помешательство. Мне просто неприятно тебя видеть, как бы то ни было, ты доставил мне достаточно проблем и дебильных чувств. - Чувств? - Не обольщайся. Это точно не любовь. Возможно лёгкая привязанность… Фу, аж самому противно от этих слов. - Почему ты не можешь просто это признать? - Признать что? - То, что полюбил меня. - Я больше никогда никого не полюблю. Это слишком больно. Я причиняю много боли. - Это неправда… - На твоём теле и в твоей душе до сих пор ведь не зажили отметины, которые я оставил. Ты был со мной так мало. Только представь, что я могу сделать за более продолжительный срок. - Почему? - Я слышу голос позади, слабый, неясный голос, объятый тишиной. Его будто и нет, но все-таки что-то едва-едва касается моих ушей. Этот голос кажется мне уверенным, ясным и приятным. Он звучит осуждающе, но отчего-то правильно, будто наставляя меня, направляет в нужную сторону. Я прислушиваюсь все более внимательно и вскоре начинаю разбирать слова. Этот голос, он будто не принадлежит никому, но при этом имеет силу, и я послушно иду, следуя его наставлениям. ᅠᅠᅠᅠЯ слышу этот голос, и уже ничего не способно составить мне преграду. Голос позади предостерегает меня. Он звучит громко, звонко и сладко, он звучит правильно. Я больше не боюсь упасть, голос позади предупреждает меня о грядущем падении и останавливает в полете. Я нуждаюсь в нем и больше ни в чем другом. Впереди я вижу груды раненных и поверженных, я иду к краю обрыва, но вовремя останавливаюсь. Голос позади со мной, он уже нечто намного большее одного только звука за моей спиной, он — часть меня. Он — мое спасение. Я медленно закрываю глаза, поддаваясь чуждому пленительному чувству. И открываю их вновь, ощущая тяжесть сонных век. И первое, что я вижу перед собой, — перепачканные в грязи черствые руки, сжимающие его горло. Я слышу истошный крик и истошный смех, заполняющий все пространство. Его посиневшее лицо приобретает мертвенный оттенок, из его горла доносится тихий жуткий хрип. Голос позади меня ликует, я чувствую одобрение и восторг, с ужасом осознавая, что вижу собственные руки. ᅠᅠᅠᅠГолос внутри меня бьется в истерическом припадке. Я слышу его слова поощрения. ᅠНо хочу ли я его слышать? - Юнги… Ты убил того человека? - В глазах Гука читался неподдельный ужас. - Я сошёл с ума уже давно. Я продолжаю разговаривать с ним, я вижу его. И я не могу любить никого кроме его. Но ты очень на него похож… - Как его звали? - Чимин… Пак Чимин. - Чи-мин. - Повторил по слогам Чонгук.