12 маленьких радостей и одна большая причина

Я сидела в кресле в гостиной, накрывшись теплым пледом, и поглаживала по головке моего нового питомца, уютное мурлыканье которого дополняло домашнюю атмосферу. Из моей спальни доносилась приглушенная ругань Гейба, битый час пытавшегося установить некую конструкцию, которая, по идее, должна служить Рикки домиком и когтеточкой. Но мы же все знаем, что лучшая когтеточка – это дорогая мебель, а домиком замечательно служит старая коробка от обуви. А вот коварные продавцы зоомагазина знают, что Гейб в этом ничегошеньки не смыслит, но готов выложить кругленькую сумму, лишь бы лишний раз распушить свой павлиний хвост и покрасоваться передо мной идеально вычищенными перышками. Что ж, сам виноват, пусть теперь помучается с этой гигантской махиной, которая наверняка займет большую часть моей спальни, если не всей квартиры. И зачем котенку такой дворец? Эх, не дано мне понять мужчин с их извечной озабоченностью размерами. Спустив Рикки на пол и посильнее завернувшись в плед, я пошла на звуки отчаянной брани, намереваясь прекратить страдания этого несчастного: – Гейб, эту штуку не обязательно было покупать, – осторожно начала я, чтобы не дай Бог не задеть самолюбия мужчины. Тот устало вздохнул и медленно развернулся ко мне лицом, смерив немного презрительным взглядом: – Что значит «необязательно»? У моей женщины должно быть все самое лучшее, так что не лезь. Иди лучше чайку попей, не мешай работать, – отмахнулся наглец, возвращаясь к сборке, вернее сказать, строительству. Я ненадолго умолкла, но вскоре до меня дошел смысл услышанной фразы: – Что ты сейчас ляпнул? «У моей женщины»? Какой еще твоей?! Сейчас выгоню тебя взашей, никому не позволяю такой фамильярности! – бушевала я, пытаясь скрыть идиотскую улыбку, предательски проявляющейся на моих губах. Одному Господу Богу известно, сколько я готова отдать, лишь бы быть «его». Судя по всему, мои мысли были довольно предсказуемы и легкочитаемы, поскольку я почти чувствовала, как тень незаметной усмешки скользит по губам Гейба. – Тише, я понял, недотрога. Только обещай меня не бить, – примирительно засмеялся он, хитро поглядывая на меня. Ну вот. Опять я краснею. Наверняка я сейчас просто пунцовая. Ненавижу эту дурацкую привычку краснеть без повода. – Может, ты отстанешь от этой постройки, а? Она ведь слишком большая для котенка, да и для моей малогабаритной квартиры тоже, – попыталась я сменить тему, но на цвет моих щек это никак не повлияло. Черт возьми, это лечится медикаментозно? – И что ты предлагаешь? Отправить обратно в магазин? – увидев мой облегченный кивок головой, Гейб почесал затылок и немного раздосадовано произнес: – Ладно, раз моя… – легкий подзатыльник, и реплика мгновенно меняется. – Раз моя гордость позволяет это сделать, то я сейчас же им позвоню с просьбой прислать курьера. А ты одевайся потеплее, у нас много дел, – голос мужчины сразу же приободряется, а он сам излучает энтузиазм. Мне, учитывая мой немного меланхоличный тип характера, это кажется странным. Я предпочитаю посидеть дома с интересной книгой и чашкой горячего чая, а не скакать целыми днями по городу, выискивая приключения на особо мягкие и беззащитные места. Но нет, этот сладкоежка решил полностью перекроить мое привычное расписание и кардинально поменять отношение к жизни, что не очень меня радовало. Шерстяной свитер, вязаный шарф и нелепые варежки – Гейбу этого показалось недостаточно. Только после того, как я согласилась надеть еще и смешную шапку-ушанку, он, наконец, отстал, но не упустил случая лично завязать веревочки, словно мамочка своему непутевому трехлетнему ребенку. В итоге я стала похожа на обожравшегося пингвина, а не на молодую привлекательную журналистку местной газеты, да и перемещаться в пространстве нормально не могла – это скорее походило на выступление ненавистных мне клоунов из не менее ненавистного Шапито. Почему столь негативная реакция? Все просто: куча народа, состоящая преимущественно из мелких детишек, ежесекундно визжащих и кричащих своими противными голосками, и их родителей. Почти как в зоомагазине, но в разы громче, глупее и безумнее. Клоуны, акробаты и куча несчастных животных – как вообще это может нравиться людям? – Куда ты опять меня тащишь? И зачем одеваться так, будто мы отправляемся в экспедицию на Северный полюс? – сыпала вопросами я, когда Гейб потянул меня за собой. Мой голос не получился таким раздраженным злобным, как я того хотела, а все по одной дурацкой причине – он опять взял меня за руку. И да, черт возьми, мне это нравилось! Господи, почему я чувствую себя пугливой школьницей рядом с Гейбом? Я же никогда так не смущалась от одного лишь прикосновения, так что же особенного в этом человеке, который решился изменить меня, уберечь от самоубийства по одному ему известным причинам? – Это чтобы ты не замерзла от долгого пребывания на улице, только и всего. А идем мы в парк, но если ты хочешь, можно и на… – Нет, в парк, никакого экстрима! – запротестовала я. Немного смутившись (что, неужели опять?), я тихонько попросила: – Гейб, ты можешь отпустить мою руку? – Нет, – ответ был лаконичным, а тон – настолько беспрекословным, что я даже не осмелилась узнать причину. Был бы на его месте кто-то другой, я бы устроила истерику, влепила пощечину и сменила номер еще при первом появлении мужчины в моей постели. Но не с ним, нет. Максимум, на что я была способна рядом с Гейбом – обиженно засопеть, только крепче хватаясь за его руку, и, конечно же, краснеть каждые пятнадцать минут. А этот гад нахально пользовался моим отношением к нему и вытворял все, что взбредет в его сумасшедшую голову, не беспокоясь о последствиях и не боясь наказания за свои действия. Ведь он знал, что я стерплю все, лишь бы он не уходил, не оставлял меня одну и продолжал сжимать мою ладонь при каждом удобном случае. Глупо и излишне романтично, но я не могла ничего с этим поделать. Возможно, это дурное влияние всех этих романов о сказочной любви, например, «Джейн Эйр». Да, спасибо вам, мисс Бронте, теперь я веду себя как самая настоящая дурочка. Последующие пятнадцать минут мы шли молча, пока не достигли места назначения: Городской парк Бостона – излюбленное место отдыха горожан и туристов. Весной здесь просто безумно красиво – молодая бархатистая трава, опьяняющий аромат цветов, завораживающих своей простотой и какой-то наивностью. Ненавязчивое пение птиц и блики несмелых солнечных лучей на водной глади пруда. Я люблю бывать здесь в теплое время года: садиться на мягкую траву у самой кромки водоема и писать небольшие рассказики в свой пухлый блокнот, вдохновляясь случайными прохожими или красотой окружающего меня пейзажа. Жаль, что я больше никогда не увижу буйной зелени моего любимого парка. Но сейчас это место было по-особенному прекрасно: хлопья снега неторопливо спускались на землю, образуя огромные сугробы, а весь пруд покрылся тонкой корочкой льда. Деревья были словно покрыты мягким покрывалом из миллиардов снежинок и поэтому не казались такими мрачными и беззащитными, как в конце ноября. Мягкие сумерки сгущались над городом, поэтому начали включаться фонари, освещая парк загадочным тусклым светом, дребезжащим из-за постоянного падения оледеневших капелек воды. Я задумчиво разглядывала блики, которые мерцали на неокрепшем льду, будто исполняя им одним понятный танец, таинственный для окружающих, но вполне естественный для этих маленьких разноцветных отблесков. Словно зачарованная, я наблюдала за каждым их движением, как вдруг почувствовала легкий удар в спину. Снежок. Резко обернувшись, так неохотно покидая маленький мирок своих размышлений, я увидела радостное лицо Гейба, который лепил очередной снежный комочек. Через несколько мгновений атака повторилась, но теперь этот нахал встретил сопротивление в виде ответного снаряда, попавшего прямо в цель. Недовольно фыркнув, мужчина стряхнул с подбородка остатки снега и крикнул: – Ты готова к войне, Изабелл Винтер? – Всегда готова, – ответила я, широко улыбаясь и бросая снежок в соперника. С угрожающей скоростью тот двинулся на меня, на что я лишь завизжала, спасаясь бегством. Неудачно, нужно заметить, ведь через несколько мгновений в мою спину полетело сразу два снежных снаряда. От одного я увернулась, но второй попал мне прямо в лицо, вызывая у меня приступ неудержимого хохота. Вслед за мной засмеялся и Гейб, но ему не стоило отвлекаться, поскольку за свою невнимательность он сразу же поплатился, получив целую серию снежков. Я же предусмотрительно спряталась за деревом, дабы не пасть жертвой контратаки слишком быстро и иметь возможность пополнить запас «боеприпасов». Скатав несколько снежных шариков, я осторожно выглянула из своего убежища – соперника нигде не было. Но стоило мне обернуться, как Гейб появился словно из ниоткуда и толкнул меня в снег. – Ах ты ж гад! Непозволительное поведение, молодой человек, что вы себе позволяете?! – подавляя смех, спросила я тоном своей покойной бабушки, консервативной женщины, свихнувшейся на приличиях и этикете. Ухмыльнувшись, мужчина протянул мне руку: – Давай помогу встать, чудовище, – я приняла его ладонь, но вместо того, чтобы подняться на ноги, я притянула Гейба к себе, и через несколько мгновений мы оба лежали в снегу и искренне смеялись, глядя друг на друга. Еще бы, весь облепленный снегом, волосы взлохмачены, а нос и щеки покраснели от мороза – таким я его еще не видела. Но даже если мужчина выглядел нелепо, то о своем внешнем виде я боюсь даже подумать. – Прекрати ржать, дурочка. Я тут пытаюсь серьезными делами заниматься, – пытаясь скрыть улыбку, произнес он через несколько минут. – Ох, какие мы важные! – шутливо фыркнула я, – И чем же таким серьезным ты пытаешься заниматься? – Жизнь тебе спасать, если ты не забыла. Уж очень мне не терпится желание загадать. Я привел тебя сюда для того, чтобы научить видеть красоту в самых привычных вещах, – задумчиво произнес мой спутник, укладываясь на снегу поудобнее и поднимая глаза в небо. Я удивленно изогнула правую бровь, но все же последовала его примеру. – Знаешь, в чем твоя проблема, Изабелл? В том, что ты отказываешься замечать приятные моменты, обращая внимание лишь на негатив. Конечно, такая жизнь кого угодно до суицида доведет! Посмотри в небо. Что ты видишь? – спросил он, даже не взглянув на меня. – Тучи вижу. Но снежинки мешают, лезут в нос и глаза, – ответила я, пытаясь избавиться от надоедливого покалывания в глазах. Гейб недовольно вздохнул и сказал: – Вот видишь, опять негатив – тучи темные, снежинки мешают, лежать холодно, этот придурок прикопался, – с улыбкой на лице заметил он, – А я вижу прелестные ватные облака и миллионы неповторимых снежинок, непохожих одна на другую. А еще рядом со мной сейчас лежит самая удивительная девушка, которую я когда-либо встречал, хоть она и думает, что выглядит глупо в бесформенной куртке и дурацком шарфе, закрывающем половину лица. Видишь разницу, Иззи? И как ты думаешь, кто из нас счастливее? Глупый. Неужели он действительно думает, что я услышала последние два предложения? Нет, я слишком занята осознанием того факта, что Гейб считает меня самой удивительной и ничуть не нелепой. Господи, наверное, я сегодня напьюсь от счастья. Дура. – Иззи? Иззи! – навязчиво теребил меня за плечо мужчина, пытаясь привести меня в чувство. Я лишь взглянула на него пустым взглядом и задала вопрос, который не давал мне покоя все последние дни: – Кто ты? И зачем тебе все это нужно? – встретив непонимание в глазах Гейба, я продолжила засыпать его лавиной вопросов: – Почему тебе так важна моя судьба? И откуда ты вообще знал о том, что я собираюсь покончить с собой? Ответь мне, – шептала я, испуганно глядя на спутника. Только сейчас я начала понимать, как же много несостыковок во всей этой истории, как много вопросов, на которые я не нахожу ответа. И это пугает. По-настоящему пугает. – Я знал, что когда-нибудь ты начнешь что-то подозревать, но не думал, что так скоро. Надеялся оттянуть этот момент, но увы… Я могу рассказать тебе, Изабелл. Но не здесь, – рука Гейба мягко касается моего лба, и на несколько мгновений меня ослепляет яркая вспышка света, лишая способности видеть. Я словно проваливаюсь в незримую пропасть, исчезает все – снег, темное небо, тусклый свет фонаря. Остается только темнота. Звенящая и пугающая. Я пришла в себя в своей квартире. Я лежала на диване лицом к стене, бережно укрытая пледом, но уже без верхней одежды. Перевернувшись на другой бок, я встретилась взглядом с Гейбом. – Наконец ты пришла в себя. Ты потеряла сознание при транспортировке. Такое иногда случается, все будет в порядке. Как ты себя чувствуешь? – спросил он, присаживаясь на корточки. В его взгляде читалась тревога, нежность и… сожаление? – Нормально, только голова немного кружится. Но какая еще транспортировка? – удивленно переспросила я, пытаясь сесть. Заметив мои жалкие попытки, мужчина помог мне, бережно держа за плечи, и сел рядом, уставившись в пол. – Я все объясню. Ты можешь прогнать меня, кричать и злиться, но выслушать обязана до конца, Иззи, – я молча кивнула, приготовившись внимательно слушать. – Все те встречи в день нашего знакомства были не случайны. Я специально натыкался на тебя весь день, чтобы ты, наконец, обратила на меня внимание. Но и до этого я долго наблюдал за тобой, следил, если хочешь. Я знал о тебе все: где ты работаешь, с кем общаешься, что ешь и что читаешь – все. Но началось все именно с твоего плана на Рождество. Именно этим бессмысленным стремлением к самоуничтожению ты меня и заинтересовала. Мне просто стала интересна причина, по которой человек может так бесстрастно планировать самоубийство. – Но как? Как ты следил за мной, откуда узнал о суициде? – все равно у меня в голове не все укладывалось, ведь как обычный человек может узнать подобную информацию? – Ты верующая? – неожиданно спросил Гейб, заглядывая мне в глаза. От неожиданности я аж рот разинула, но все же утвердительно кивнула. – Значит, должна и об архангеле Габриэле знать. У тебя даже иконка маленькая есть, кажется, где-то в платяном шкафу лежит. – Мне сейчас не до религий, Гейб! – вскрикнула я. В голове появилась маленькая догадка, казавшаяся такой нелепой и глупой… Всего лишь совпадение, Иззи, совпадение. – Уверена? Как раз таки религия напрямую связана с нашим разговором. Можешь не верить, отрицать или называть психом, но это так. Иззи, – мужчина глубоко вздохнул, словно готовясь к прыжку, и выпалил: – Я не человек. Я – архангел Габриэль.