Жизнь за гранью

Эти дни мы запомнили надолго. Что это было? Что происходило с нами тогда? Возможно, это была ревность. Мы до безумия ревновали, и это чувство стократно усиливалось тем, что мы не принадлежали друг другу. Он разбудил меня, и я устало смотрел сквозь иллюминатор, на расстилающийся под нами город. Я самостоятельно поднялся и заметил на его губах лёгкую улыбку. В отеле нас уже поджидал его новый друг Максим, который прибыл раньше нас со своей родины. Он был сыном одного из спонсоров нашей группы, молодым и довольно весёлым парнем. Что ещё я могу сказать о нем? Ничего. Кроме Пьеро нас ничего не связывало, я никогда не обращал на него внимания, да и не проявлял особого интереса. Обычно они уходили вдвоём с Пьеро и веселились вдали от нас с Иньей. Но, когда наши отношения с Пьеро изменились, изменился и мой взгляд на его друзей. Ревновал ли я его к Максу, как к другому мужчине? Нет. У меня и в мыслях не было предположения, что его друг интересуется парнями. Я ревновал время, все то же время, проведенное им не со мной. По заведённой традиции, они мигом отделились от нас, Пьеро сразу же забыл обо мне, и мы вчетвером поднялись в свои номера. Мы с Эрни делили одну комнату на двоих. Хотя, моим решительным пожеланием было бы оказаться ночью за стеной, на месте Франца. Вечером мы всей большой и дружной компанией собрались за ужином. Все было чудесно: и еда, и общество, но… что-то было не так. Он ни разу не взглянул на меня. Ни одного, чертового взгляда! Неужели он снова терзался мыслями?! Неужели общество другого парня ему ближе и роднее, чем мое? Я натянуто улыбался и старался не показывать своего одиночества, но горечь проскальзывала в моих словах. Хорошо, что брат все время был рядом со мной, угадывая мое настроение. Я не мог наблюдать за их весельем и вышел на воздух. На что я рассчитывал? Неужели я мог предположить, что после случившегося в самолёте, он, наконец, станет моим? Да, конечно, я надеялся. Ох, Пьеро! Сколько ещё мне придётся бороться за тебя? Кто-то подошёл и встал рядом со мной. — Какой вид, правда? — Иньяцио заметил, что я вышел. — Да, чудесный. — Мы с Алекс возвращаемся в отель, хочешь с нами? — Да. Я позвал Эрнесто, Инья зял за руку Алессандру. И вот тогда Пьеро обратил на нас внимание. — Вы что, уходите? — он был удивлён. — Да, день долгий был. До завтра, — я помахал им рукой. Он даже не попытался остановить меня. Как же мне хотелось убить его в этот миг! Сделай же уже шаг, обними и не отпускай больше! Эрнесто слушал музыку, а я лежал рядом и пытался уснуть. Я устал. Я так устал. Пьеро… Мне снилось, что его сильные руки скользили по моей спине, дыхание опаляло кожу. Так хорошо, так нежно, мы обнажены, он покрывает поцелуями мою шею, спускается ниже, его ловкие пальцы умело возбуждают меня. Я чувствую, как истома медленно разливается по телу, и стон срывается с моих губ. — Пьеро… — Да, громче. Хочу услышать это ещё громче, — его хриплый голос проникает в мое сознание, тогда как рука накрывает пах и уверенно сжимает его. — Аххх… Я проснулся. Сон оказался слишком реальным. Он лежал на мне, прижимая к постели своим горячим телом, обводя языком контур уха. — Пьеро? — Да, мне нравится, как ты произносишь мое имя. Не останавливайся, — его рука ласкала мой восставший член. — Как… аххх… как… Но выразить свою мысль до конца я не мог: он ласкал меня в своём любимом ритме. — Я отправил Эрни к себе, — он всегда понимал меня с полувздоха. Я уже не сдерживал стонов под его напором. — Мне не понравилось, что ты ушёл вечером. Это было некрасиво и недружелюбно, -его голос звучал устрашающе спокойно, что так контрастировало с рваными движениями его руки. Я начал задыхаться. — Что скажешь в оправдание? — Пьеро… давай уже… Я начал ёрзать под ним, обозначивая своё желание ощутить его в себе. — Нет, мне хочется преподать тебе урок. Он сжал мой член у основания и спустился поцелуями по спине. Я прогнулся в пояснице и застонал. Он отпустил мой член, и его пальцы впились в мои ягодицы. Раздвинув их, он припал губами к той точке, которая посылала электрические импульсы по всему моему телу. Он проникнул внутрь на всю длину своего языка и… — Аххх!!! Я не мог выдержать этого ощущения, готовый тотчас же кончить, но его рука в секунду оказалась в нужном месте, перекрывая источник наслаждения. Пьеро облизывал меня как профессионал, заставляя извиваться под ним и молить о скорейшей разрядке. — Скажи, что случилось и получишь, что желаешь, — мой каратель был неумолим. — Пьеро! Возьми меня уже! — Сначала ответь, — я представил, как ехидно он улыбается, укладывая свой подбородок мне на попу. Я бы мог его убить в этот момент, но я был на пределе. Я так отчаянно желал его… И меня грела мысль, что он пришёл… его волновал мой уход, он хотел знать… — Я… ревновал тебя… Он замер на секунду, а затем тихо рассмеялся. — Глупый… нашёл к кому… Почти в то же мгновение, он раздвинул коленом мне ноги, вцепился пальцами в бёдра и одним резким движением погрузился до конца. Я закричал. Он замер, позволяя мне второй раз за день, привыкнуть к ощущению наполненности им. Реальность вернулась в мое сознание. Я тихо застонал. Тогда-то он и начал своё поступательное движение. Мне хотелось приподняться, выгнуться, принять удобное положение, но, похоже, Пьеро нравилось вжимать меня в простыни. Он входил все мощнее и глубже, звуки соприкосновения двух тел сводили меня с ума, мой собственный член терся о простыни, и я опустил руку, чтобы подарить себе освобождение. — Рано! — он перехватил руку и прижал к постели. Движения стали беспорядочными, ритм сбился, он тяжело дышал, проникая все глубже и быстрее. Пьеро вздрогнул, глухо зарычал и опустился на меня всем своим весом. Я ощутил разлившееся тепло внутри себя, а мое собственное неудовлетворённое желание сводило судорогой мышцы. Я попытался выдернуть руку, но он не отпустил. — Такой нетерпеливый… все норовишь уйти раньше… кончить быстрее… Я не видел его лица, но мне казалось, что он улыбался. — Пьеро… Его пальцы разжались, он медленно поднялся, и я, наконец, смог сделать полноценный вдох. Но он не дал мне времени, быстро перевернув и припав губами, к истекающей желанием головке. Я кричал, вновь и вновь выкрикивая его имя, пока его губы и язык творили что-то невообразимое со мной. Наслаждение взорвалось во мне фейерверком огней, мое тело взлетело, вопреки всем законам гравитации, и его глаза ласково смотрели на мое безумие. Я обессилил, меня опустошили морально и физически, я просто лежал… или парил где-то высоко. Он, кажется, тихо посмеивался, притягивая меня в свои объятия и укладывая у себя на груди. На задворках моего сознания билась лишь одна мысль: если утром я проснусь с ним, то значит ли это, что мы вместе? Все оказалось гораздо проще: утром я проснулся один. Воспоминания о прошедшей ночи вызывали улыбку на моем лице на протяжении всего дня. Я даже смог снисходительно смотреть на парочку друзей, которые снова погрузились в свой весёлый мир. Это был чудесный день: мы прогуливались по городу, плавали, перекусывали в дорогих ресторанах, любовались достопримечательностями. Мы разделялись на три группы: Иньяцио со своей любимой, я с братом и Барбарой и Пьеро с Максом и Францем. Вечер же просто стал моей ожившей фантазией. Я счастливо улыбался и пожимал руки своим любимым футболистам, наслаждался атмосферой праздника, да просто чувствовал себя в своей стихии. Но и эти минуты были испорчены. После нашего выступления мы снова разделились, я погрузился в разговоры о футболе, потеряв из виду остальных. Но, вдоволь наговорившись, я начал искать его глазами и нигде не находил. Мой взгляд наткнулся на Макса, вливающего в себя какой-то подозрительный напиток. — Где Пьеро? — я пытался перекричать громкую музыку. — Полчаса назад ушел с какой-то красоткой, — он глупо хихикал, сообщая мне новость. Меня словно по голове ударили. Ушел с девушкой… после того, как провел ночь со мной. Тогда я ещё не знал, почему он так поступил, что им двигало, и были ли слова его друга правдивы. Мне было все равно. Я устал бороться. Под предлогом того, что мне надо отвезти Эрнесто обратно в Рим, мы собрались и улетели полуденным рейсом. Я старался не думать о нем, но сам полет напоминал мне о часах, проведённых с ним. Приземлившись в Италии, я сразу начал пролистывать ленту Инстаграма, и с каждым кадром мое настроение становилось все хуже. Он словно специально дразнил меня и буквально кричал со всех фото и видео, что ему без меня хорошо. Что ж… оставалось только порадоваться за него. А Пьеро, обнаружив, что Джанлука улетел, пришел в такое бешенство, что Максим решил помолиться за жизнь Джана.