Жизнь за гранью

Он придавил меня своим тяжёлым телом, обхватив крепко руками, и продолжал лежать, явно о чём-то размышляя. — Я почти физически ощущаю, как сейчас работает твой мозг. Меня это пугает, — я гладил его по волосам, наслаждаясь моментом. — Ты только что изменил своему принципу — не спать с женатыми, — прошептал он, прижимаясь щекой к моему животу. — А ты оставил мне выбор? Он промолчал. Я же ждал его решения. Стоило ли его торопить, после того, как он сорвался? Нет. Ему нужно время, чтобы на место беспокойству за свою репутацию пришло твёрдое осознание своей сущности. А он все молчал… Я не выдержал. — Пьеро, ничего не хочешь сказать? Вместо ответа он приподнялся и одарил страстным, глубоким, чувственным поцелуем. Его руки до боли сжали мои ребра, и столько отчаяния и любви было в этом поцелуе, что мне захотелось прижать его к себе и больше никогда не отпускать. Я надеялся, что он понял свою ошибку и сейчас раскаялся, я хотел облегчить его душевные муки, но, с другой стороны, чем сильнее будут его страдания, тем яснее проявится правда. Он должен пройти весь этот путь самостоятельно, в конце которого его буду ждать я. — Поедем? — он оторвался от моих губ и пристально посмотрел в глаза. — Если ты этого хочешь, — я провёл большим пальцем по его нижней губе. «Сегодня я подчинюсь тебе. И буду это делать продуманно и постоянно, постепенно отдаляя тебя от неё». — Да, — он на секунду прижался лбом к моему лбу, тяжело выдохнул и поднялся. Мы одевались в полнейшей тишине. Когда он повернул ключ в замке, я тихо рассмеялся, мягко коснувшись его плеча пальцами, и почувствовал, что он тоже смеётся. Покидая пустое здание, я все же спросил: — Охранников ты подкупил, да? — Не понимаю о чем ты, — глухо проворчал он, отводя взгляд. И вот мы снова идём по пустому коридору, направляясь к своим номерам. На мгновение мне показалось, что сейчас он возьмёт меня за руку и как раньше войдет вместе со мной в ночь. Но… не все сразу. — Спокойной ночи, Джан. — Спокойной ночи, Пьеро. Хотя… попытаться стоит… — Я все же не чувствую себя до конца удовлетворенным. Он замер, взявшись за ручку двери. — Как это понимать? — взгляд, которым он окинул меня, был холоднее льда. — Нууу пойду в разгул, как только позволит график! — и, послав ему воздушный поцелуй, я скрылся в номере, радуясь искорке бешенства, промелькнувшей в его глазах. *** Следующие две недели состояли из молчаливых, косых взглядов, вежливости, граничащей с грубостью и… дикой ревности с его стороны. Конечно же спать с первыми встречными мужчинами я не собирался, но не упускал случая пощекотать его нервы. На всех концертах и вечеринках я напропалую флиртовал с молодыми, симпатичными парнями, одаривал их соблазнительными улыбками и страстными взглядами, но на этом ограничивался, подмечая расширившиеся от гнева зрачки и раздувшиеся от безысходности ноздри. Мне иногда казалось, что, проходя мимо двери моего номера, он прислушивался, чтобы удостовериться в моем одиночестве. Я даже подозревал, что это именно он подговорил Иньяцио заселиться пару раз со мной в один номер, против его воли, дабы контролировать меня. Осталось недолго, я чувствовал, как его терпение подходит к краю. Ещё немного… совсем чуть-чуть, я нуждался лишь в нескольких событиях, которые судьба благосклонно мне подкинула. После напряженных рабочих дней нас ждал недолгий отдых. Мы прощались в аэропорту, и он прожигал меня взглядом, явно собираясь о чём-то спросить. — Хорошего отдыха с женой, Пьеро! — я крепко обнял его и собирался сразу отпустить, но он удержал меня в объятиях. — Узнаю, что устраиваешь оргии или шляешься где-нибудь..., — прошипел он мне на ухо сквозь зубы. — Ты не имеешь права мне запрещать, друг мой, — я засмеялся и похлопал его по спине. — Да ты и не узнаешь! Уходя, я ощущал его хмурый взгляд, прожигающий мою спину. Наконец-то, впервые с тех самых пор, как я узнал о его женитьбе, я душой и телом отдыхал дома среди родных. Я любил его, а он любил меня и, казалось, все в мире встало на свои места. Я был счастлив. И пусть это было странно, ведь женатый человек не мог принадлежать мне. Ещё не принадлежал… *** Меня среди ночи разбудил телефонный звонок. — Спишь? — Пьеро, если бы ты не был моим другом, я бы убил тебя! — Один спишь? — Какое твоё дело?! — ОДИН?! — А ты? — спросонья я разозлился. — Джан! — Пьеро! — Лгун! — Собственник! Он бросил трубку. Я выругался и перевернулся на спину. Сна не было ни в одном глазу. Я рассмеялся — поездка в ОАЭ будет весёлой! *** Прошло всего пять дней, а я соскучился по нему так, словно не видел год! Как же я люблю его! Вот он идёт своей уверенной и неповторимой походкой, рядом с ним его брат, так похожий на него, но в то же время такой другой. Он хмурится, говоря одновременно по телефону и что-то отвечая Францу, катя за собой чемодан и пару сумок. Все в его внешнем виде идеально: от очков до модной обуви, его тело дышит энергией, этот мужчина один единственный на свете. Мы с братом и Барбарой уже давно ждём их, Инья держится в стороне, по обыкновению предпочитая общество женщины. Я смотрю на самого любимого человека на свете, шепча про себя его имя, мысленно привлекая к себе его внимание. И вот, он останавливает на мне свой непроницаемый взгляд, на его губах расцветает счастливая улыбка, он также рад меня видеть, как я его. Моя ладонь тонет в его, дыхание касается чувствительной кожи, мы обмениваемся парой, ничего не значащих фраз, а наши глаза ведут свой сокровенный разговор. Он тоже скучал. Нас ждало интересное мероприятие в прекрасном арабском городе, посвящённое нашему любимому виду спорта — футболу. Кроме того, там мы должны были встретиться с друзьями, но самым важным было то, что с нами не было его женщины. Это была совсем необычная поездка. Мы ожидали посадки, сидя напротив друг друга, Инья со своим сокровищем, наконец, присоединился к нам, и я, молча улыбаясь, наблюдал, как мои друзья и братишка обменивались последними новостями и что-то весело обсуждали. Несколько раз я ловил на себе его заинтересованный взгляд, но не мог разгадать, что он скрывает в своей глубине. Я хотел поговорить с ним, обсудить ночной звонок, спросить, что же он чувствует, но, порою, действия гораздо важнее слов. На восток нас нес чудесный лайнер, в котором абсолютно все было идеально: от чистого, отфильтрованного воздуха внутри салона до удобных, кожаных кресел с мини-барами по бокам. Мы с ним не разговаривали, рассаживаясь по местам: они с братом позади, мы с Эрни впереди, Инья с Алекс, как всегда отдельно. Я посмотрел на брата: он счастливо улыбался и разглядывал салон. Я впервые взял его с собой, но не без умысла: мне позвонил Франц и спросил буду ли я один. Этот звонок был очень странным, и я вначале растерялся и не знал, что ответить. И тут он вдруг предложил мне взять Эрни с собой, потому как Франц тоже едет с Пьеро, и он считает, что любителям футбола стоит собраться вместе. Был ли я удивлён? Да я просто потерял дар речи на несколько минут. Во-первых, мы не были столь близки со старшим братом Пьеро, а, во-вторых, он никогда не звонил мне лично, да ещё, чтобы пригласить моего младшего брата в нашу, как оказалось, совместную поездку. И тут, за его словами я ощутил чужую волю. Что же он снова задумал? Но Пьеро продолжал хранить загадочное молчание, а я не собирался его торопить. Нам с Эрни и вдвоём было весело, я сделал фото и выложил его в сеть, чтобы порадовать нашу маму и своих любимых поклонников. Фото вышло особенно притягательным, мои глаза светились ожиданием чуда, а Эрни… он так повзрослел, вырос и стал похож на меня. Я гордо улыбнулся. А уже через несколько секунд я увидел в своей ленте аналогичное фото братьев Бароне. Я прикрыл рот ладонью, чтобы не рассмеяться — ах, Пьеро! Ты так предсказуем. Но, черт побери, как же он был прекрасен! Я удобно устроился и тайком любовался его потрясающей улыбкой и святящимися любовью глазами. Да, именно так выглядел мой мужчина. В избытке чувств я поднялся и снял короткое видео, но момент был выбран неудачный — Пьеро говорил по телефону с тем другом, который уже прилетел на место и ожидал нас там. Самолёт взлетел, и мы на шесть часов погрузились в мир фильмов и музыки. И не только… Я досмотрел любимый мультик и поднялся, стараясь не смотреть на него. Кто-то спал, кто-то также ничего не видел и не слышал, уткнувшись в экран, я прошёл мимо людей и зашел в туалетную комнату, оставив дверь незапертой. Я не мог сдержать восхищенного вздоха: на этом лайнере даже уборная отличалась особой изысканностью. Я включил воду и услышал, как тихо открылась и закрылась дверь позади меня. Неужели? Он подошёл сзади и остановился. Я поднял голову, и наши взгляды встретились в зеркале. В его глазах я узрел свою участь и улыбнулся. Возбуждение витало в воздухе. Я не успел ничего сказать, как он опустил руку мне на спину и резко прижался сзади, заставляя наклониться вперёд. Другая рука залезла под брюки и сразу проникла под трусы, нащупывая то, что уже требовало ласк. Понятно, разговор откладывался, но я был не против. Вот только его напор меня немного напугал, сразу вспомнилось, как он раньше любил трахать меня. — Пьеро… Я попытался притормозить его, но он сильно сжал пальцами мое бедро и прошептал на ухо: — Так ты был один в эти дни, да или нет? — его рука медленно двигалась по стволу, цепляя пальцем головку. Мысли в голове смешались, дыхание сбилось, его горячие губы оказались на моей шее, зубы прихватили кожу. — Джан, — он втянул и укусил мочку уха, а его пальцы с силой сомкнулись на моем члене. Я не сдержал стона. — А если не один? Он глухо зарычал, схватил меня за волосы, потянул на себя и жестко впился в губы, кусая их до боли. Я знал, что сейчас он сорвётся, но в глубине души именно этого я и желал. Любить мужчин, заниматься с ними любовью — это один из видов извращённой формы получения удовольствия, ведь наслаждение всегда сопровождается болью. И как объяснить это добровольное стремление к физическому истязанию собственного тела? Любовью. Только лишь любовью. Мы находились за несколько тысяч метров от земли, за дверью сидели наши братья, и от этого уровень возбуждения просто зашкаливал. Он сделал все жестко и быстро, но от этого не менее потрясающе. От звуков расстегиваемой ширинки и разрываемой фольги, дрожь пробежала по моему телу, он схватил меня за попу, максимально развёл ноги и ввёл сразу два пальца, смазанные… смазанные?! Я бы рассмеялся, если бы не закрывал рот ладонью, чтобы сдерживать стоны. Серьезно? Пьеро, ты заранее все приготовил? Он не тратил много времени на подготовку моего тела, поэтому уже через пару минут я почувствовал, как он входит в меня. Он, я думаю, не хотел поранить меня сильно, но и нежничать не собирался. Почувствовав, что я немного расслабился, он вошёл до конца и, помедлив несколько секунд, начал быстро двигаться. Я опустил руку, накрывая ладонью член, подстраиваясь под тот ритм, что так необходим был мне. Его губы сомкнулись где-то на середине моей шеи, он глухо стонал, руки крепко сжимали бёдра, приближая его к финалу. Быстрее… быстрее… его тело влажное и горячее… я сходил с ума… он же вдалбливался все сильнее, я чувствовал подкатывающие волны наслаждения, и прикусил губу, стараясь сдержать крик. Пьеро, ощутив мою дрожь, накрыл мои губы своими, вбирая в себя безумный стон удовольствия, он вошёл глубоко, громко шлёпнув яйцами по моей попе, впечатав меня в холодный камень, и его стон также затерялся в глубине моей души. Мы по-настоящему слились в единое целое, соединив не только тела, но и мысли, сердца. Мои ноги подкосились, я ослаб после такого сокрушительного оргазма, и мне пришлось искать опору, чтобы удержаться в вертикальном положении. Но он не дал мне упасть — его руки крепко держали меня, сомкнувшись на животе. Всего несколько минут — и он уже стоит передо мной, как новенький, словно не он только что занимался со мной любовью в туалете самолёта. Я же настолько разомлел, что не мог привести себя в порядок. Пьеро посмотрел на меня, ухмыльнулся, поднял мои штаны, поправил футболку и, подумав, включил воду и брызнул мне в лицо холодной водой. — До места дойти сможешь или тебя донести? — он неприлично рассмеялся. — Иди ты! Я сам пойду. Посмеиваясь, он вышел, а я подождал минуту и вышел следом. Наше отсутствие, естественно, не осталось незамеченным, но моя семья знала о моих странных предпочтениях, да и Пьеро особо не скрывался от родных, тем более, Франц точно был в курсе его замыслов, потому что тот, пока нас не было, пересел к Эрнесто. Пьеро указал мне на кресло рядом с ним, и я осторожно опустился, удивлённо приподняв бровь. Он улыбнулся. — Устраивайся удобнее. Выпей, — он протянул мне стакан с мартини. — Не хочу, — я опустил кресло, поворачиваясь на бок, лицом к нему. — Хочешь! — спорить с ним было бесполезно. Я выпил и, учитывая все произошедшее, меня почти сразу сморило. Я скорее понял, чем почувствовал, как он стянул с меня обувь и накрыл пледом. — Пьеро? — Ммм? — все ещё улыбаясь, он выбирал следующий фильм и выглядел довольно бодро. — Я тут подумал: с самолёта ты понесёшь меня на руках… Засыпая, я слышал его веселый смех. И это была лучшая мелодия, под которую я когда-либо засыпал.