Жизнь за гранью

Что-то изменилось между нами. Оно менялось постепенно, почти неуловимо, но я почувствовал это. Я не знаю, к какому решению он пришел, но для себя он все уяснил. Я же просто наблюдал за его действиями и тихо радовался про себя. Мы с ним не разговаривали, но это не мешало ему быть рядом. На бесконечных репетициях, записях, интервью он просто молча садился подле меня. Нам не нужны были слова, чтобы понять как сильно мы любим друг друга. Он был женат, а я находился в поиске другого чувства. Но в такие минуты ближе этого парня у меня не было никого. Конфликт прекратился сам собой, но он все ещё думал, ждал или метался между двумя исходами. Мне было проще, чем ему, ведь я всегда, с самого детства, поступал так, как мне хочется и ни на кого не оглядывался. Он же вечно старался соответствовать уровню, хотел, чтобы его любили и почитали. Ему необходимы были признание общества и любовь поклонников. Поэтому его борьба с собой проходила более ожесточенно. Два месяца мы вели молчаливый диалог. В течение этих месяцев я позволял своему неутолимому желанию находить выход. Но каждый раз его взгляд сжигал меня изнутри, сопровождая жаркими ночами. Если он смотрел в её глаза, представляя меня, мне же не приходилось фантазировать, ведь он всегда был со мной. Как много отдал бы он за то, чтобы я был женщиной, а не подобным ему существом. Он нашел ее, но потерял своё счастье. Это случилось внезапно. Самые лучшие моменты мы переживаем тогда, когда меньше всего их ожидаем. Я стоял на балконе и вглядывался в звёздное небо. В такие минуты я мечтал оказаться в маленьком, летнем кафе, с дымящейся кружкой горячего кофе, наблюдая за плывущими облаками и размышляя над новой главой своей книги. Книги, в которой история обязательно заканчивается хорошо. Он подошёл почти неслышно, облокотился о перила, посмотрел на меня, затем на небо и произнёс: — Ты не идеален. Я, признаться, такого не ожидал. — Я не идеален? Ты серьёзно? Первая фраза, которой ты удостоил меня звучит, как «ты не идеален»? Он тихо рассмеялся. — Я хочу сказать, что ты не идеален, но все равно лучше, чем я. Намного лучше. — Я постоянно об этом твержу. Он задумчиво смотрел на огни города, распростершегося внизу. — Ты бы смог добиваться одного человека каждый день до конца его дней? — Да. — А меня? — Тебя хоть тысячи дней подряд. Улыбка осветила его лицо. Он вздохнул. — В этом ты и отличаешься от меня. Хотел бы я ему сказать, что он ошибается, но ведь я стоял рядом, а нас разделяла бездонная пропасть. — Очень жаль. Он резко вскинул голову и в упор посмотрел на меня. — И мне. *** Спустя несколько лет он рассказал мне, что, по его словам, «вбило последний гвоздь в крышку его гроба». Мы на целый месяц разъехались по домам, не переписывались и не созванивались. Но вот, одна из моих фотографий привлекла его внимание. Я долго пытался рассмотреть что-то особенное в том, как я тогда стоял на снегу в толстой куртке и ботинках, замотанный в тёплый шарф, за мной прорисовывались очертания родного города… и все. Самая обычная фотография на фоне… снега. Не разглядев не ней того, что подтолкнуло его ко мне, я спросил: — Пьеро, ты извини, но кроме красавца-Джанлуки здесь ничего такого за гранью я не вижу. Он тогда закатил глаза, отвлекаясь от своих записей. — Джан, ты не заставишь меня снова повторить свои свадебные клятвы. Даже не пытайся хитрить — ничего не выйдет. Я расстроенно вздохнул — он всегда читал мои мысли наперед. Я снова посмотрел на фотографию: что же он увидел в ней тем вечером? Не скажет же, знаю его, любит держать чувства под замком, придётся выуживать из него информацию, минимум, пару месяцев. Вдруг тёплые руки обвили меня сзади и прижали к его телу. — Ты мешаешь мне работать, твоё обиженное лицо отвлекает меня. Что же мне сделать? Его губы обжигали кожу, руки пустились в путь, по давно изученным уголкам моего тела. И в который раз я поддался на его уловку, вновь и вновь растворяясь в чувственных ласках. Его любимый способ уйти от нежелательных вопросов, и мое любимое занятие с ним. *** Но все это происходило в отдаленном будущем, о котором я в тот момент, стоя на балконе, не имел ни малейшего понятия. Спустя две недели, мы разъехались по домам. В Италии выпал снег, и я бросился гулять по улицам города, ловя ртом снежинки и рисуя ангелов на снегу. Мне было легко и свободно. Я отдыхал в кругу друзей детства, в кругу своей семьи, впервые не думая о нем, переложив всю ответственность на его плечи. И это ощущение было незабываемым. А в эти дни, где-то в замерзших просторах Сицилии, он с улыбкой вглядывался в фотографию парня, стоящего на снегу. Порою самые незначительные мелочи меняют наши жизни больше, чем сильнейшие потрясения. Я не знаю, о чем он думал, но, встретившись со мной в аэропорту, по прошествии месяца с нашего расставания, он первым пошел мне навстречу и крепко обнял. Какое же это блаженство ощутить себя в его крепких объятиях! Я и не подозревал, как соскучился по нему! Он расцепил руки немного позже положенного, но я готов был вечность так стоять, вдыхая его запах. Все счастье мира против одних его объятий. Тем же вечером он постучал в мою дверь и без предисловий заявил: — Я люблю тебя. Поговорим? Я опешил. Он принял мое молчание за согласие и прошёл внутрь. — Ты пришёл обсудить это? — я сел на кровать, стараясь скрыть волнение. Разве можно так прямо с порога… — Да, и не вижу смысла нам с тобой продолжать играть в молчание. Я люблю тебя, и это — факт, — он посмотрел мне в глаза и улыбнулся. Мое сердце пропустило удар. — Но я хочу иметь полноценную семью, которую, как ты сам понимаешь, мы не сможем построить. Я хочу детей. Хочу выходить на улицу и не думать, что люди будут на меня смотреть и тыкать пальцами. Я не хочу читать комментарии фанатов о том, что я не такой, как все. Я слаб духом, раз хочу жить жизнью нормального человека? Но при всём при этом, я люблю тебя. Мой мозг пытался быстро разобраться в ситуации: любит, но не решается. Черт бы его побрал! И что мне делать? — Ты пришёл высказаться? Я не понял. — Хочу определенности между нами. Покончим с молчанием и обидами? Обещаю, что больше не прикоснусь к тебе… в том смысле и попытаюсь не ревновать. Последний пункт трудновыполним, но я постараюсь, — этот дурак действительно говорил серьезно. Я еле сдержался, чтобы не закатить глаза. — Хорошо. — Хорошо? И все? — он был удивлён. — А чего ещё ты хочешь? Хорошо, все будет по-прежнему. Что-то ещё? Он словно ожидал, что я буду его уговаривать, просить бороться, заламывать руки и молить. Он решил, что его признание перевернёт мой мир? Пьеро, ты немного опоздал. Одного этого мне уже мало. — Нет. Я пойду тогда. — Давай. Спокойной ночи, Пьеро! — «непроходимый тупица». — Спокойной ночи, Джан! Я всю ночь не спал, размышляя. Я привык полагаться на его решения, был позади него, знал, что он всегда поддержит. А в последнее время все изменилось, с тех пор, как он решил избегать своих чувств. Я взял на себя ответственность за наши жизни. И теперь мне надо было быть сильным в последний раз.