Challenge accepted, sweethearts

      За чертову сотню лет он выучил ее ежедневный ритуал. Сестра раздевается в своей спальне, а после в полотенце направляется принимать ванную. Такая беззащитная, совершенно не боящаяся ничего и никого не потому, что она так же всесильная, как Кол. В доме только ее семья. Ее братья. От них не стоит ждать подвоха в моменты умиротворения и релакса.       Точнее, не стоило, пока Никлаус не оживил младшего дьяволенка, глазеющего на Ребекку каждый день, попивая виски, сидя в кресле.       Это уже стало традицией для них. Белокурая девушка следует по коридору. Он провожает ее взглядом и парочкой едких фраз. Она фыркает и передергивает плечиками, не забыв ухватиться за край норовящего соскользнуть от этого жеста, полотенца. О, Кол предвкушает этот момент, но судьба никогда не была благосклонна к нему, поэтому проклятое полотенце всегда остается на месте, а Бекка, не задерживаясь ни мгновения, скрывается за дверью ванной.       Сегодня же он выпивает на пару бокалов больше, а она задерживается, то ли сменив график своего выхода, то вообще не вернувшись ночевать домой. Кол ненавидит такие вечера. Они бывают слишком часто. Его сестра доступна для остальных, но является сладким запретным плодом для него. Несправедливо. В душах первородных вампиров всегда находилась та червоточинка порока, что очерняла сейчас его мысли, делая их безумными и…похотливыми. Так почему же им дозволено все, но нельзя получить ту, кого он действительно хочет?       Заслышав шорох шелковой ткани, Кол поднимает взгляд от янтарной жидкости в бокале.       Ребекка следует по коридору, вернувшись с какого-то важного бала, название которого он помнил ровно пять минут.       Сестра такая величавая и роскошная в своем изумрудном платье, цвет которого оттеняет ее фарфоровую кожу. Ей невозможно не любоваться. Ее невозможно не хотеть. Сорвать к чертям облегающую стан ткань и пройтись ладонями по каждому изгибу тела, обтянутого ей.       То ли спиртное сводит его с ума, то ли она, но Кол, швырнув бокал в сторону, бросается к ней. Толкает Ребекку в свою комнату и захлопывает дверь. Для первородной она не будет преградой, если та решит сбежать, но Кол не позволит. Брат решил сорвать запретный плод. Вкусить его сполна.       Прижимает блондинку к стене так сильно, что та, выдыхая, жалобно охает, на миг заглянув в его карие глаза взглядом полным удивления и боли.       А после подкидывает повод для изумления ему, ведь тянется и прижимается к губам брата первой.       Целовать его так неправильно, но так хорошо. Сладко. Жадно. Пьяняще. Не зря же она целое столетие дефилировала в этом чертовом полотенце, чтобы сейчас наконец получить желаемое.       Треск изумрудной ткани оба встречают довольной усмешкой. Первым не выдержал Кол. Это он неистово рванул шелк, с поверженным шелестом сползший на пол и обнаживший безупречное вожделенное тело.       Сестра не отступает от него, оставив от его футболки только жалкие лоскуты и теперь любуясь безупречным торсом брата, жалея, что видит это совершенство так редко.       Припадая губами к ее шее, кончиком языка он вытанцовывает на ее коже дьявольски-соблазнительный танец дразнящих прикосновений, пока она, путаясь пальцами в рыжевато-каштановых волосах, томно вздыхает, поддаваясь каждой ласке. И отдаваясь ему.       Но он хочет большего, поэтому спускается к ее груди, и поочередно покусывая вишенки сосков, тут же зализывает жалящие укусы нежностью, срывая первый стон с губ Ребекки. Как же Кол жаждал услышать его, упиваясь властью над ее телом. Но этого снова мало. Ему нужна она вся.       Сдвинув в сторону влажные трусики, он пальцем касается клитора, и, поигрывая с ним, неотрывно следит за приближением ее экстаза. Ребекка же, закрыв глаза, отдается брату без остатка, отпустив все мысли о запретах и просто внимая его ласкам. О последствиях можно подумать завтра, сейчас стоит уступить место страсти.       Когда же Кол входит в нее двумя пальцами, она оставляет на его плече кровавую отметину от своих ноготков. Это слишком сладко, чтобы сдерживаться. Это слишком желанно, чтобы останавливаться. Это слишком порочно, чтобы отказываться от такого удовольствия.       Дрожащей рукой хватается за пряжку его ремня и дергает ее, пытаясь избавиться от последних преград. Ухмыляясь, Кол останавливается и помогает сестренке. Стащив с него джинсы вместе с бельем, Ребекка обхватывает пальчиками возбужденный член и скользит по нему вверх-вниз, заставляя брата неистово стиснуть зубы, чтобы самому не сорваться на стон. Он только хрипло охает, запрокинув голову назад, наслаждаясь ее прикосновениями, все еще не веря, что это не фантазия, а реальность.       Подхватывает Ребекку на руки, и та, поняв его без слов, обвивает ногами его бедра. Когда Кол опускает ее на свой член, то сестра всхлипывает и подается вперед, насадившись на него до основания. Она всегда была жадной ко всему, что касается удовольствия. Нездорово одержимой им. Страстной искушенной девчонкой, знающей толк в наслаждениях.       Каждый толчок заполняет ее до предела. Заставляет стонать в такт его ритму, не контролируя себя, шепча на ухо брату мольбы не останавливаться, ведь он делает ей так хорошо.       И Кол продолжает исполнять запретное желание обоих. Лишь ускоряет свои движения, делая их резкими, глубокими, сводящими с ума обоих.       Он чувствует, что Ребекка на грани, поэтому прижимается к ее искусанным пухлым губам, вбирая в себя первый бессознательный стон ее экстаза вместе с дыханием сестры.       Его оргазм становится сильнейшим за эту чертову сотню лет, когда Кол выжидающе следил за сестренкой. Никто из мимолетных подружек не мог подарить ему такого удовлетворения, поэтому изливаясь в нее, он пытается продлить миг долгожданного единения еще на чуть-чуть. — Завтра я куплю тебе халат, — шепчет он в ее приоткрытые губы на прощание, надеясь, что сестра и в этот раз ослушается его, в будущем подарив ему еще один повод для такого сладостного выхода эмоций. А пока он будет так же наблюдать за ней ежедневно, держа себя под контролем, но не унимая своих фантазий, делающих его одержимым безумцем.