Challenge accepted, sweethearts

      Она прекрасно помнила момент, как впервые осталась с ним наедине. Тогда Клаус спас ее от укуса Тайлера и вернул к жизни своими странными, но такими правильными и мудрыми речами, дающими силы хотеть жить. Кажется, этот день стал для нее третьим днем рождения, если брать в расчет фактический и тот кошмарный, когда Кэтрин насильно обратила ее, сделав вампиром. Кэролайн Форбс не считала себя неудачницей, но в такие моменты она была ей.       Ужас, испытанный со стервой, выглядящей точь-в-точь как ее лучшая подруга каждую ночь преследовал блондинку в кошмарах. До тех самых пор, пока она не увидела у своей постели Никлауса, пришедшего дать ей второй шанс. Великодушно и коварно, ведь с его кровью в ее тело влилось не только исцеление, но и пагубная страсть к врагу.       Теперь Кэтрин во снах сменилась другим монстром. Вот только там он не убивал Кэролайн, а спасал и любил. Жарко, до исступления, так, что пробуждаясь, она тяжело дышала, вцепившись пальчиками в простынь. Никогда еще блондинка не видела таких реалистичных и волнующих сновидений. До сегодняшней ночи.       Сквозь дрему сделав вдох, она улыбнулась, почувствовать щекочущий ноздри запах древнего гибрида. Осенняя тоска леса и согревающий аромат кардамона. Кажется, от первородного должно разить кровью и волком, но нет. Дивная смесь соблазнительных пряностей до сих пор пьянила Кэролайн так, словно он все еще стоял над ее постелью, великодушно прокусив свое запястье.       Потянувшись, стараясь отогнать неуместные фантазии, рискующие перерасти в очередной эротический сон, блондинка повернулась набок и, почувствовав неладное, открыв глаза, ошеломленно уставилась на Клауса, лежащего рядом.       Она собиралась закричать. Вскочить с кровати и броситься прочь, но он, схватив ее за запястье, легко подмял девушку под себя, заставляя хранить молчание. — Как ты вошел? — глухо прошептала она, стыдясь своего вида и своих сновидений, почему-то думая, что Майклсон легко прочитал их в ее мыслях, даже не зная, умеет ли он это делать. — Твоя мать пригласила меня. Разве ты забыла, love? — ухмыльнулся он, глядя ей в глаза.       Как она могла забыть такое, если снова и снова возвращалась к той встрече… — Ты не должен быть здесь. — До моего дома слишком далеко. Вот и заглянул к тебе на огонек, надеясь, что ты не выгонишь ночного гостя в благодарность за подаренное спасение, — облизнувшись, невинно заявил Клаус. Но хищный опасный блеск серо-зеленых глаз подсказывал ей, что он пришел не просить приюта. — Серьезно? Ночуешь по очереди у всех горожан? — фыркнула блондинка. — Ладно, в гостиной есть удобный диван. Конечно, если первородный гибрид окажется настолько приземленным и неприхотливым.       Это была своеобразная проверка с ее стороны. Она хотела знать, зачем он пришел. Хотела услышать из его уст и подтвердить свои догадки, опасения… мечты и надежды. — Ты не поняла, дорогуша. Я хочу спать в твоей постели. Хочу разделить эту ночь с тобой.       Склонившись к ней, Клаус провел кончиком языка по ее губам, пробуя их на вкус, отмечая, что Кэролайн не отстранилась и передумала кричать. Она принадлежала ему сегодня. И будет принадлежать всегда.       Скитаясь по ночному Мистик-Фоллс, Майклсон долго взвешивал все «за» и «против», но соблазн пересилил все. Вряд ли им еще раз представится возможность остаться наедине, так почему бы не обвести судьбу вокруг пальца?       Ребекка не устраивала такие глупости, как пижамные вечеринки, чтобы Никлаус мог случайно оказаться в одной комнате и одной кровати с Кэролайн, а брать желанных женщин силой он не привык. Соблазнять, изводить страстью, искусно подталкивать к чувственному срыву — да, но не насиловать.       Только это белокурое создание всем своим естеством взывало к его похоти, заставляя первородного нарушать принципы и давно устоявшиеся порядки древней жизни.       Такая невинная под ним. Доступная. Податливая. Немного изумленная от того напора, с которым он явился к ней. Устоять сложно.       Поэтому Клаус впился в ее губы, немедленно требуя ответа. Прикосновениями пальцев к хрупким девичьим ключицам, спускаясь ниже, вынуждая Кэролайн отвечать. Сплетаться с ним языком, выгибаясь навстречу каждой его ласке.       Стягивая с плечиков бретели ночной сорочки, он не встретил сопротивления. Наоборот прочувствовал то пламя, которое, захватив ее в плен, заставило блондинку все смелее целовать его, не цепляясь за мысли об осуждении, поддаваясь эмоциям.       Проложив дорожку из сладостных прикосновений, коснувшись губами ее груди, чередуя укусы с посасываниями, Майклсон заставил Кэролайн кричать. Тихо. Сладостно. Откровенно. Так, как она не кричала еще не с одним из своих мужчин.       Губы Клауса творили с ней что-то невообразимое. Блондинка и представить не могла такого. Или могла? Учитывая ее сны. Кажется, сейчас он исполнял один из них, медленно подводя к краю порочной пропасти, в которую Кэролайн готова сорваться в любой момент, но обязательно с ним.       Только вот почему Клаус все еще одет? Какое непростительное упущение с ее стороны. Если в омут с головой, то по-полной, поэтому его хенли незамедлительно улетела в дальний угол комнаты, и первородный одобрительно хмыкнул, после стягивая с девушки трусики.       Кэролайн потянулась к нему, собираясь подарить ответную, полную ласк, прелюдию, но Никлаус остановил ее. — Так тебе завтра не придется жалеть об этом, love, — его хриплый шепот лишь распалял еще больше. Заставлял принимать фразу древнего, как вызов. Который тут же перехватил он.       Скользнув по гладкой коже ее бедер, древний раздвинул ей ноги, вновь взглянув в васильковые глаза Кэролайн, в которых совершенно не было сопротивления. Она была покорна и жадно принимала все его ласки. Манила своей невинной ненасытностью, такой непримечательной на первой взгляд, но заметной для искушенного умудренного опытом первородного гибрида, знающего толк в удовольствиях. Поэтому он до последнего оттягивал момент.       Пальцами гладил влажные лепестки ее лона, оставаясь равнодушным к мольбам Кэролайн, проявляя свою хваленую безжалостность в страсти. Срывал с ее губ всхлипы вместе с проклятиями, когда она изгибалась, пытаясь углубить его толчки, чтобы прекратить эту развратную пытку мучителя, когда-то ставшего для нее спасителем и наказанием одновременно.       Но Клаус продолжал играть, искусно подводя ее к оргазму. Делая мгновенные перерывы, когда Кэролайн слишком распалялась, вот-вот собираясь перейти грань между реальностью и бессознательным слепым наслаждением.       Едва сдерживая себя, он любовался копной ее белокурых волос, беспорядочно рассыпавшихся по подушке. Завтра Никлаус нарисует Кэролайн такой. Изобразит все до мельчайших подробностей. Не забудет даже про капельку пота на ее виске и приоткрытые пересохшие алые губы, припухшие от его жадных собственнических поцелуев. Но это завтра. А сейчас пора сделать сон явью. Один из снов, которые он насылал ей, наведываясь в комнату ночь за ночью, предвкушая этот миг.       Избавление от джинсов для обычного вампира это мгновение. Для первородного гибрида — вообще ничтожная доля секунды. Вот только в данный момент Клаусу показалось, будто прошла вечность с тех пор, как он расстегнул молнию и устроился между ее разведенных ног.       Он клялся себе, что будет сдерживаться. Что не позволит животной страсти заслепить его. Увы, этой клятвы хватило лишь до первого движения, с которым Клаус уверенно вошел в нее, заставляя Кэролайн, запрокинув голову, облегченно всхлипнуть, вознося хвалы небесам или же пеклу, созданием коего являлся ее демон-искуситель.       Гибрид, сорвавшись, скользил в ней все резче, глубже и глубже вколачиваясь в ее плоть, заставляя девушку несдержанно стонать, инстинктивно двигаясь в такт ему.       Когда предвкушающее напряжение сменилось наслаждением, Кэролайн вонзила клыки в его плечо, не в силах перенести силы экстаза, захватившего ее.       Чувствуя, как кровь теплой струйкой стекала по коже, Майклсон замедлился, продлевая удовольствие, растягивая движения, делая их мучительно-дразнящими, окончательно подводя ее к тонким гранями сладострастия, которые мог показать ей только он.       Но такое затишье длилось недолго, ведь Клаус сам нуждался в разрядке. Яростно натягивая ее на свой член, гибрид заставил девушку в беспамятстве метаться под собой от дикого первобытного темпа его любви, таким ритмом снова и снова заставляя Кэролайн сходить с ума. И безумствовать вместе с ней.       Совместный экстаз, захвативший обоих, закончившийся смятыми простынями и расцарапанной в порыве страсти спиной Клауса, принес с собой не только приятную истому удовлетворения, но и горечь осознания произошедшего, причем терзавшую как Майклсона, так и Кэролайн, робко покусывающую губу, заставляя его хотеть это девушку вновь. — Ты получил свое. Теперь уйдешь? — Разве уже утро, Кэролайн? Дурной тон — выгонять гостя в ночь, если в твоей кровати мы прекрасно помещаемся вдвоем, love.