Я выберусь отсюда

Я - Салли МакКенна. Наркоманка, которая ни о чем не жалеет. Мне плевать, прочтёт ли это кто-нибудь или нет, но мне нужно выговориться. Когда-то у меня было, конечно, не все, но многое. А сейчас - сейчас я сижу в одной из комнат заброшенной психбольницы, которая пропитана кровью, болью и отчаянием. Я нашла здесь чью-то записную книжку, что стала вместилищем для моей странной и запутанной истории. Пожалуй, стоит начать с того, как я попала сюда... Я была талантливой поэтессой. Писала песни для Патти Смит, но потом эта шлюха выбросила меня на улицу. Я начала употреблять наркоту, когда стала работать с Патти. Это помогало мне лучше прочувствовать музыку. Ширнувшись очередной дозой героина, я слышала новую дивную мелодию, звучащую в моей голове. Это было...прекрасно. Наркотик в моей крови делал мир лучше. И потом, уже после «расставания» со Смит, я стала употреблять в еще больших количествах. Я пыталась уйти от окружающей меня реальности. Она меня пугала, да и пугает до сих пор, даже после «смерти». Этот мир тошнотворен. Как же я умерла? Был июнь, вроде бы. Я тогда работала мелким секретарем в медицинской корпорации «Меркофф». Разбирала бумаги, пересылала странные документы в конвертах, составляла отчеты - обычная офисная работа, но в необычном месте - в бывшей психиатрической больнице "Маунт-Мэссив". Как меня туда занесло? Ответ прост — мне нужны были деньги, а помимо музыкального образования у меня было какое-никакое экономическое. Я прошла отбор. Меня взяли из-за внешности. На тот момент я выглядела куда лучше, чем сейчас. Тогда у меня были длинные волосы, одежда была совершенно другая. Моим начальником стал некто Джереми Блэр. На этом малозначительном месте удержаться было очень трудно. Первое, что мне было необходимо — это подружиться с начальником. Что я и сделала. Вот только под словом «подружиться» имелось ввиду совсем иное. Вы уже, возможно, догадались, что я спала с Блэром. Я оправдывала себя тем, что мне была нужна эта работа, хотя на самом деле мне просто было в кайф. Умеет Блэр подчинить себе человека. Не только морально, но и физически. В этот период времени, когда я была с Джереми, у меня не было больше никого, ну почти. Даже смешно. Тогда я была совершенно другой, никогда бы не подумала, что я буду находиться в столь мерзком местечке. Сижу на каком-то сломанном кресле. В паре метров от меня, на столе, лежит труп убитого здешними психами охранника. Весь стол заляпан кровью, в воздухе висит тяжелый запах железа. На его бейдже значится имя - "Джон Б. Каллен, охранник рекреации 03-04". В невидящих глазах Джона застыл животный страх, струйка крови из разбитой брови свернулась темной змейкой в глазнице и загустела, делая выражение лица мертвого ещё более жутким. Но мне глубоко плевать. За это недолгое время я потеряла чувство брезгливости.

***

Хм, давно я никого не видела. Уокер даже не патрулирует коридоры. Да и крики местных пациентов не слышно. Не к добру это. Тем более, если ты находишься на одном этаже вместе с безумным доктором. Конечно, даже Ричард Трагер когда-то был совершенно другим. Мы все когда-то были другими… Помню, что когда я только поступала на работу в корпорацию «Меркоф», я встретила Ричарда. Тогда он выглядел по-другому. У него были светлые вьющиеся волосы до плеч, развивающиеся как грива льва. В основном он предпочитал носить брючный костюм, либо просто рубашку какого-нибудь яркого цвета с джинсами. Да, тогда он был очень педантичным, очень общительным и всегда просил звать его просто Риком. Но как и многие люди бизнеса, любителем черного юмора и циником Трагер был всегда. Мне стыдно перед ним после того, что я сделала… Но все-таки вернемся к тому, как же я сдохла! Вообще, то, что со мной произошло — нельзя назвать смертью. Но обо всем по порядку. Когда произошла вся эта хрень с побегом, я была в кабинете Блэра. От резкой, неожиданно раздавшейся сирены мы заткнули уши. Джереми выругался и вышел из кабинета, на ходу бросив мне что-то вроде "жди здесь, опять чертова ложная тревога". Уже в наполненном стуком чужих каблуков и взволнованными голосами коридоре стало ясно, что что-то пошло не так. Тревога явно была настоящей, но все казалось каким-то нереальным. Я знала, что "Меркофф" работала с психами, но по-настоящему осознала это, когда увидела творящуюся на этаже анархию. Куча психов бегала по коридору, выкрикивая что-то нечленораздельное. Они бились об стены, визжали, некоторые просто впали в прострацию и смотрели в одну точку, замерев на месте. Творилось нечто невообразимое. Мне недолго оставалось быть незамеченной - выбежавший из соседней двери сумасшедший пару секунд бешено озирался по сторонам, а затем увидев меня в проеме двери, резко сорвался с места и понёсся в мою сторону. Так быстро я никогда в жизни не бегала. Выбежав в какую-то дверь и остановившись для того, чтобы отдышаться, я осмотрелась - в углу довольно большого разгромленного офиса меня ждал еще один «сюрприз» в виде психа-некрофила, трахающего своего приятеля. Я чуть не закричала, но зажав рот руками, молча выбежала за дверь и навалившись на неё, сползла вниз на пол. Господи, какого хрена здесь творится!? Теперь я искренне ненавижу это место и день, когда я пришла на работу сюда. Собравшись с силами, я поднялась и быстрым шагом направилась к другой двери. Та вывела меня в коридор. Он был другим, не только потому, что здесь повсюду валялись оторванные головы местной охраны, но и душераздирающие стоны, доносившиеся издалека тоже давали понять, что я ушла далеко. Мне было искренне похер, что там случилось с Блэром, тогда я думала что он просто кинул меня. Разумеется, от происходящего у меня был шок, до этого я, конечно, лицезрела различное насилие по отношению к «постояльцам» этого ада, но к такому меня не готовили. Окровавленные, изуродованные трупы были везде. До сих пор помню одного из них. Лежавшее на полу мясо уже не могло называться человеком - живот трупа был распорот, и оттуда вывалились жирно блестевшие кишки. Правая рука отсутствовала, и части кожи тоже не наблюдалось. Белели кости, торчащие из согнутой под неестественным углом ноги. Половину головы словно снесло взрывом - отвратительно блестящие во мраке ошмётки мозга плавали в луже крови, вытекшей из разбитого черепа. С потолка тоже капала кровь, казавшаяся чёрной в тусклом освещении, и черт возьми, мне совсем не хотелось знать, каким образом она могла туда попасть. Я услышала чьи-то шаги позади меня и мерзкий, режущий уши, лязг металла. От охватившего меня ужаса я замерла на несколько секунд и медленно обернулась. То, что я увидела, повергло меня в ещё более глубокий шок. Это был высокий, с огромными секаторами в одной руке мужской силуэт. При тусклом свете я не смогла разглядеть лица, а вот кожа, вернее ее отсутствие, осталась у меня в памяти навечно. И тут как будто кто-то включил мне свободу действий, и я рванула с места что есть мочи. Запинаясь, я бежала и бежала. Сердце билось где-то в пятках, я завернула за угол, но там был тупик. Я бешено металась глазами в поиске того, чем можно защищаться. И нашла какую-то металлическую хреновину. Кусок металла, бывший когда-то частью офисного стула, был тяжёлым, но я не чувствовала его веса. Вцепившись в холодный металл пальцами, я вжалась в стену и стала ждать этого урода. Невероятно быстрый ублюдок не заставил себя долго ждать. Как только я смогла перевести дух, как в коридоре послышались тяжелые шаги. И вот он поворачивает за угол и видит меня. Девушку в порванных колготках и юбке, забрызганной кровью, в рубашке с пятнами грязи, в туфлях со сломанными каблуками и с железкой в руках. Он бросается на меня, я действую быстро, ударяя сукиного сына по голове. Он падает. Я выбегаю из тупика. Бегу по тому же коридору, вижу уже знакомые мне трупы. По ним я ориентируюсь. Вдруг из темноты на меня нападает псих, он бъет мне в челюсть. Боль оглушает меня. Я падаю, переворачиваясь на живот, пытаюсь ползти, получаю удар по ребрам, кричу, из глаз текут горячие слезы отчаяния. Я прекрасно понимаю, что просто так я отсюда не выберусь. Уебок наносит мне ещё удар, благодаря которому я переворачиваюсь на спину и он меня душит. Я ничего не могу сделать. Опять раздается тот самый лязг лезвий секатора. В психа вонзаются ножницы, он с криком отступает. Хрясь! — его голова падает прямо возле меня. Я не могу даже просто встать - не то что бежать. Мой "спаситель" подходит ко мне. Он берет меня на руки и кладет на плечо, словно тряпичную куклу. И так и не рассмотрев его лица, я отрубаюсь.

***

Я очнулась от жуткой боли в спине. Неужели сломаны ребра? Нарочито медленно открываю глаза, перед ними все расплывается. Я пытаюсь сфокусировать зрение, но не получается. Закрываю глаза. Пытаюсь пошевелиться, и с ужасом осознаю, что я привязана к кровати. Слезы невольно текут по щекам. Потом обнаруживаю, что в мою левую руку вставлена игла, и я лежу под капельницей. Я в ужасе. Где я, черт возьми?! Через энное количество времени дверь в комнату открывается. Заходит этот урод, что притащил меня сюда. Я быстро опускаю веки, притворяясь спящей. Слышу, что он подходит к моей кровати. Из глаз невольно текут слезы, когда его холодные руки ложатся мне на лицо. Я дёргаюсь, кричу, осыпаю урода бранью - но глаза открыть не могу. Слишком страшно. — Ну, ну, не стоит так убиваться! Все хорошо. Здесь у меня очень весело, — говорит с сарказмом он, утирая обильно текущие из моих глаз слезы. Слезы льются еще больше, я понимаю, что я попала к какому-то маньяку. Изуродованному блядскому маньяку! Мне безумно страшно. Я не хочу стать ещё одним трупом, валяющимся на полу этой проклятой клиники. Я хочу жить… — Открой глазки. Я поднимаю веки, понимая, что он может со мной сделать. То, что я увидела, очень трудно описать обычными словами. Я увидела его лицо. Вернее сказать, нечто, отдаленно похожее на него. На нем была медицинская маска, скрывавшая половину его лица. Оно было покрыто многочисленными зашитыми ранами, которые расходились по швам из-за тонких ниток и немного гноились. Одного глаза не было видно, его закрывал металлический монокль, на который дополнительно были надеты очки. Он повернулся куда-то в сторону, и я смогла рассмотреть, что у него были длинные белые волосы. Я, не переставая, плачу. Меня словно прорвало, у меня истерика. Но что-то было знакомо мне в нем. В его походке, манере общения и голосе. Голос, точно! Значит он выжил? Но что с ним случилось? Знает ли он о причине всего этого кошмара?  — Только не говори, что не помнишь меня. Над тобой ведь опыты не проводили, — он улыбается. — Ричард? Это ты? — я не верю, что это он. Но все указывает именно на Трагера. Мне чертовски жаль. — Молодец! Ты можешь говорить, — радуется, сукин сын. Он подходит к краю кровати и садится на него. Я вновь дергаюсь, пытаюсь вырваться. — Хватит, дорогуша, иначе капельницу вырвешь, — я успокаиваюсь. Пытаюсь не двигаться. — Вот, хорошая девочка. А теперь скажи мне, как ты себя чувствуешь? — спросил садист таким обыденным тоном, будто я пациент. — Ричард, прошу, я тебе ничего не сделала! Умоляю, пусти меня! Умоляю! — я кричу, плача еще в два раза сильнее. — Насколько я помню, у нас никакого договора не было. Так что на осмотр ты попадешь, — он плотоядно улыбается. Я как никогда боюсь его. Ему нравится то, что я боюсь. Больной уебок! — Прошу, не надо. Я сделаю все-все, что хочешь, только отпусти меня! — я не замечаю, как перехожу на крик, и это ему не понравилось. Он вздохнул, медленно встал с кровати и, подойдя ко мне, дал пощёчину, сказав, что я мешаю другим пациентам. Господи, я не могу поверить в происходящее. Вся эта чертовщина - капельница в руке, монокль, несуществующие пациенты и изуродованный Трагер, "играющий" в доктора, кажутся ожившим кошмаром. Я замолкаю, и теперь тишину нарушают лишь капающие на пол слезы. Помогите кто-нибудь, прошу! Ричард отходит от кровати и исчезает в темноте. Ненадолго. Возвращается он с инвалидной коляской. — Так, сейчас у нас будет осмотр, — он подходит ко мне, отстегивает меня от кровати и берет на руки. Я пытаюсь вывернуться из стального захвата и снова кричу, но все бесполезно. Не обращая никакого внимания, он сажает меня в коляску. Мгновение - и мои руки и ноги вновь прикованы, только на этот раз к коляске. — Рик, я умоляю, не надо! — я опять начинаю просить о пощаде, но ему явно плевать на это, он лишь закатывает глаза и что-то бормочет себе под нос. Трагер покатил коляску. Я разглядела, что помещение, в котором держал меня этот псих, выглядело чистым, по сравнению со всем остальным. Странно, всего за несколько часов эта больница превратилась в это. Как такое возможно? Почему Джереми не знал об этом? Где он сейчас? Я еду по коридору, крики «пациентов» Ричарда слышатся все сильнее и сильнее. Я молчу, в отличие от Трагера: — Ну что ж ты так! Как можно быть такой эгоисткой? Ты же с Джереми тусовалась. А потом бросила его, что ли? Если бы вас было двое, было бы намного веселее! Он явно пытался вывести меня на разговор. Но я ничего не говорю, мне даже смотреть на него противно. Боже, каким же страшным он стал. — Почему ты молчишь? Стесняешься, да? Нет? Ответь хоть что-то. — Он играет со мной, ему интересно, вменяемая я еще или нет. Как же мне хочется дать по роже этому садисту. Но я тихо сижу, пытаясь не дышать. Он завозит меня в комнату, включает свет. Видимо, это "операционная". На полу - фрагменты позвоночника и кишки. Я вновь задергала руками в бесполезной попытке вырваться. Самое смешное то, что до этого момента я не ценила свою жизнь. Но сейчас я цепляюсь за любую, пусть самую тонкую и ненадежную веточку. Я боюсь умереть, я боюсь смерти. Нельзя заставить человека полюбить жизнь, он должен сам этого захотеть. И я хочу, безумно хочу! — Вот мы и приехали. Располагайся, — он остановил коляску, а сам вышел из пыточной. Я осталась одна. Мне удалось высвободить одну руку, ремни почти истлели, и поэтому, после нескольких попыток, они все-таки поддались. Вторую я не смогла освободить, вернее не успела - зашел бывший исполнительный директора. — Как ты тут без меня, не скучала? — спросил с издевкой, Ричард Он предстал передо мной. Я вскрикнула, когда он отбросил мои растрепанные волосы назад. Трагер внимательно рассматривал мои поцарапанные ключицы. Потом он отошел к шкафчику, я была шокирована и не предприняла ничего. Вернулся он с ваткой и бутылочкой с прозрачной жидкостью — это был спирт. Полив его на вату, Ричард принялся аккуратно обрабатывать мне раны. У меня был шок. Зачем он это делает? Что он собирается сделать со мной потом? Он хочет помочь мне? Спирт щипал и я морщилась от каждого прикосновения. — Ну вот, а ты боялась, — Трагер, убрав вату и спирт, повернулся ко мне. Я была уже не настолько напугана. И решила задать вопрос. — Ричард, зачем ты это делаешь? — я и вправду была в недоумении, зачем он обработал мне раны. — А ты предпочитаешь получить заражение крови? — он самодовольно усмехнулся. — Нет, — бросила я ему. Честно сказать, я не знаю даже, что хуже — умереть от заражения крови или от болевого шока? Рик обошел меня и, встав сзади, вновь убрал мою гриву. Его холодные руки прошлись по моей шее, затем он прикоснулся к ней остатками своих губ, провел по ней ими и шумно выдохнул через нос. Эти действия вызвали у меня дрожь… — У тебя приятный запах, — такие были его слова перед тем, как я вновь вырубилась.