Я выберусь отсюда

Майлз Апшер бежал сломя голову. За ним по пятам шёл Крис Уокер, который явно не был настроен добродушно. Вот Апшер забегает в одну из комнат и прячется в шкафчик. Пытается почти не дышать, но из-за бега ему это почти не удаётся. Но Уокер по каким-то неведомым для Майлза причинам, проходит рядом со шкафчиком и пристально смотрит. — Я найду тебя, поросёночек! — хрипит он, скалясь и уходит из палаты. Репортер выдыхает. Ему несказанно повезло. Этот тупой уёбок его не заметил. Странно, но именно здесь Майлз понимает, каково это — жить на свободе, чувствовать солнечные лучи на своём теле, пить кофе по утрам. Он понял, что если он выберется, то точно будет смотреть на жизнь под другим углом. Адреналин вновь приливает в кровь, когда репортёр видит, что кто-то заходит в комнату, стуча каблуками. Он видит лишь кусочек леопардового пальто и чувствует запах перегара, смешанный с запахом табачного дыма. — Можешь вылезать, он уже ушёл, — раздаётся немного истерический женский голос. Апшер замер и вжался в заднюю стенку шкафчика. Он молился. Да, именно молился, и плевать, кто ему поможет — Бог или Дьявол. Все равно кто, главное, что ему нужна сейчас помощь… «Кто она? Что ей нужно? Она не заодно с тем громилой? С каким-то ещё из психов? Или она действует одна?» — именно такие вопросы ходили в голове репортера. Девушка тем временем ждала того, что Майлз выбежит и начнёт орать. Как делает большинство людей здесь. Ну, если, конечно, можно назвать этих голодных, изуродованных и заживо гниющих существ людьми. У них давно была стёрта грань между логическим мышлением, да и мышлением в принципе, и чистейшим безумием. Но, не дождавшись ни какой реакции от Майлза, Салли подошла в плотную к шкафчику и резко открыла его. Майлз чуть не заорал, но ладони этой страной незнакомки легли на его рот. Её лицо было почти в нескольких сантиметрах от его. И он почувствовал помимо запаха алкоголя и табака, что то сладковатое. — Тс-с-с. Не ори, если хочешь жить, — прошептала она ему почти в ухо. Апшер закрыл глаза и как загнанное животное начал скулить. У него было два варианта развития сюжета: либо она перережет ему горло самостоятельно, либо позовёт для этого дела кого-то ещё. Девушка тем временем убрала руку, которая легла на рот репортера, а потом погладила его по голове, сочувствующе посмотрев на него. Майлз лишь поежился под её прикосновением. Он хотел оттолкнуть её и бежать из этого места нахер. Но физически не мог этого сделать. Он не спал уже часов 10-11 и единственное, о чем он мог мечтать, помимо освобождения из психбольницы, -это о сне, желательно, долгом. И оттолкнуть, а тем более сопротивляться он попросту уже не мог. — Бедняжка, надеюсь, ты не сошёл с ума? — она полностью убрала от него руки и отошла от него. Под светом немногочисленных ламп он смог рассмотреть эту незнакомку. Это была женщина лет тридцати на вид. С короткими, уложенными в прическу «химию», волосами. Они были выкрашены в пшеничный цвет, но корни были коричневыми, которые давали понять, что натуральный цвет волос — коричневый. На лице у неё был макияж в виде темно-красных, неаккуратно накрашенных губ и подведённых черных глаз, тени которых текли от слез. А одета она была в темно-фиолетовое платье, местами порванные колготки, желтые туфли и леопардовый халат. Она курила сигарету. Несмотря на все вышеперечисленное, Майлз не посчитал её умалишенной. Хотя что-то безумное, но одновременно притягивающее взгляд в ней было. — Ну и… Что не отвечаешь? Боишься меня? Верно? Не бойся, дорогой. Кто-кто, но я тебе ничего ужасного не сделаю. Я, наоборот, хочу помочь нам обоим, —жестикулировала она руками. Апшер не мог сказать ей хоть что-то. Уж слишком он был удивлён таким знаком… помощи? — Чем ты можешь мне помочь? — немного заикаясь, спросил Майлз. — Значит, говорить ты можешь! Великолепно, значит он не поработал над тобой! — радостно сказала женщина. Хотя Майлз видел, что из глаз у неё текут слезы, черные от теней и туши. «Она очень странная. И кто должен был надо мной поработать?» А ведь он прав — это женщина, которая сейчас стоит перед ним, воистину странная. Этот одежда с невесть какого времени. Такое вроде в 90-х носили. Хотя Апшер не был уверен. И почему она все время плачет? Да и что она здесь делает? И почему она решила помочь? Все это никак не хотело уложиться у Майлса в голове. Тогда он решил спросить. Конечно, он очень боялся, это сейчас она выглядит относительно безобидной. Но что будет потом — неизвестно… — Кто ты? — выдавил из себя репортёр. Адреналин зашкаливал. Девушка усмехнулась и, немного шатаясь, подошла к кровати, стоящей в этой комнате, и села на неё. — Салли. Я не пациентка этого дурдома. Я застряла здесь, как и ты! — говорила она со слезами на глазах. Майлз хоть и настороженно, но все-таки начал проникаться новой знакомой. Но что-то внутри говорило Апшеру, что нужно валить от неё, желательно побыстрее. — Я Майлз, — ответил репортёр. — Приятно. Если не секрет, что принесло такого молодого парня, как ты, в такой Ад? — спросила она, предлагая Апшеру сигарету. Майлз был в очень большом стрессе, и хоть он не курил уже два года, он взял сигарету. Закурив, Апшер посмотрел на МакКену, которая в свою очередь что-то искала в карманах своего халата. — А ты не из робкого десятка, если пришёл сюда просто так, — продолжила девушка. — Я репортёр, снимаю репортаж об этом месте. Вернее, раскрываю весь тот ужас, который происходит здесь! — Эх, Майлз, если бы я была на твоём месте — я бы продала душу дьяволу, но не пришла бы сюда, — с грустью сказала Салли. — Что не сделаешь ради хороших денег, — выдохнул Апшер. Он жалел, что приперся сюда и теперь расплачивается за своё безрассудство. — Или наркоты, — добавила она. — Ты здесь из-за этого? — догадался Майлз. — Догадливый, — усмешка девушки стала немного плотоядной. Затем новая знакомая встала с ржавой кровати и подошла к разбитому зеркалу. Поправив волосы и вытерев слезы, но вернее сказать, размазав тени и тушь под глазами, она повернулась к Майлзу. — Хватит рассиживаться. У нас не так много времени, - девушка пошла к выходу. — В смысле?! — недоумевал Апшер — Что? — спросила Салли. — А, ты про время? Чем быстрее выберемся отсюда, тем быстрее сможем рассказать об этом месте. Майлз быстро вскочил и, взяв камеру, пошёл за новой знакомой. Они шли по темному коридору, со всех сторон слышались какие-то стоны и шум. Салли шла как ни в чём не бывало, как будто все это было ей привычно. Она мирно покуривала и немного пошатывалась при ходьбе, вероятно из-за алкогольного опьянения. Ещё, что было странно для Апшера — это то, что МакКена, судя по всему, видела очень хорошо в темноте. Так как, в отличие от Майлза, она даже не смотрела в камеру с режимом ночного видения. Она шла впереди и редко посмеивалась над чем-то. «Почему я вообще верю ей? Она, похоже, такой же псих как и все! Да и выглядит она, мягко говоря, не очень хорошо. Хотя здесь по-другому и нельзя. Возможно, просто скрывалась и бегала от того жирного и порвала колготки. Но набор одежды у неё какой-то странный! Бля, о чем я думаю? О наборе одежды! Модный критик, блять! Может, она какой-нибудь фрик или что-то типа этого? Главное, что она не кидается на меня и не пытаться убить». —Ты не слишком разговорчив. Хотя ты же репортёр, наоборот тебя должно было не заткнуть. Если хочешь, можешь задавать вопросы, я не против, — говорила Салли. Майлз немного был удивлён, что она вот так сама предложила это. Но даже в такое время, журналистам душа требовала подробностей, которые могли бы пролить ещё больший свет на весь тот ужас, что происходил здесь годами. Но, от пережитого шока Апшер хотел лишь одного- поговорить с нормальным человеком, плевать о чем, лишь бы уйти от этого ужаса хотя бы на минутку. — Что с тобой случилось? Не обижайся, но выглядишь ты, мягко говоря, не айс, — сказал Майлз. — Я упала с третьего этажа на второй через дыру в полу. Из-за этого столько царапин и ссадин, — она остановилась и, всматриваясь в пол, о чем-то задумалась. Апшер стоял рядом, наблюдая за её последующими движениями. Салли выдохнула дым. А потом спросила: — А у тебя есть семья? Ну, родители там? Или девушка? — Да, родители есть. А вот девушки нет, — он был удивлён, что из всех вопросов она выбрала именно этот. Однако сам был не лучше. Он сказал предкам, что поехал в Мексику, хотя на самом деле сюда — в Маун-Мессив. — Везет, — с тоской позавидовала Салли. — А у тебя разве никого? — Сейчас - никого, — сказала она Больше никаких расспросов не было. Майлз снимал все на видео, а МакКена курила.