Save Me

После этого Чимин отменил всё свое расписание. Намджун пытался остановить его, но Чимин просто повесил трубку и игнорировал звонки остальных. Сокджин расстроился не так сильно, как он ожидал, но старший продолжал извиняться снова и снова — а это было даже хуже.   Чимин пытался скрыть то, как постоянные извинения влияли на него. — Хён, ты не должен извиняться. Я не хочу, чтобы ты извинялся. Ты не сделал ничего неправильного. Если кто-то и должен просить прощения, то это Мин Юнги. И остальные, — он нервно закусил губу. Сокджин коснулся его губ пальцем, прерывая.   — Он твой хён, Чимин, — мягко отругал его Сокджин. Чимин практически выплюнул ну да, только он этого ни хуя не заслуживает, но сумел сдержаться. Он не хотел расстраивать Сокджина. Следующие две недели Чимин упрямо оставался рядом со старшим, отчего возникли слухи о его уходе из группы. Это было не удивительно, и, если честно, Чимин ожидал, что это случится. Все же, он пропускал все групповые мероприятия.   — [Чимин,] — прошептал Тэхён по телефону. — [Люди стали говорить, что ты уходишь из BTS.] — По крайней мере, в этот раз Тэхёну хватило приличия позвонить, а не врываться к ним в дом. — [Намджун-хён говорит, что ты возможно… что ты действительно нас покинешь. И я даже не мог опровергнуть его слова.]   Ким Намджун, человек, который любил Сокджина даже больше, чем Мин Юнги. Их лидер, который после всего притворялся, что не причинил Сокджину боль и что все это было «к лучшему». Не то чтобы Чимин не видел, как Намджун напивался до полусмерти после всех интервью, в которых говорил к сожалению, его видение пути отличалось от нашего, потому что Намджун знал, как усердно Сокджин работал вместе со всеми.   Но Чимин все же не мог простить Намджуна. Лидер был человеком, на которого Сокджин всегда опирался. Намджун и Юнги. Два участника группы, от которых Сокджин больше всего зависел. Чимину хотелось послать как Тэхёна, так и Намджуна. Даже не закончив вызов, он бросил телефон на кровать. Сокджин взглянул на экран устройства, когда вышел из ванной. — Тэхён, да? — Он не потянулся за телефоном. Тэхён ничего не говорил, но и не клал трубку. — Чимин, разве делать такой долгий перерыв это нормально?   — Да, это нормально.   — [Это не нормально,] — прозвучал голос Тэхёна из телефона. Чимин рыкнул и двинулся к кровати, чтобы выключить устройство, жалея, что не сбросил вызов. — [Появились слухи, что Чимин уходит из BTS.] Чимин схватил телефон и нажал на красную кнопку, завершая разговор. — Гребаный… — Он повернулся к Сокджину. — Я не ухожу из BTS, хён. Я знаю, что ты сделал, чтобы защитить группу. Я не собираюсь обесценивать это.   Какое-то время Сокджин молчал. Неловко поправив край футболки, старший вздохнул. — А чего хочешь ты, Чимин? Ты жил последние пять лет ради меня. Думаешь, я забыл, как усердно ты трудился? Группа была всем для тебя. Она была твоей мечтой…   — Она была и твоей мечтой тоже. Всех нас. Помнишь, как мы клялись, что никто не будет забыт? Мы сказали друг другу, что не станем одной из тех групп. Поклялись, что будем идти вместе до самого конца, но обещание было разрушено. — Чимин кинул телефон в другой конец комнаты, когда тот снова завибрировал, оповещая о входящем звонке.   Сокджин проследил за полетом телефона, а затем опустил взгляд на свои руки. — Разрушено мной.   Чимин крепко зажмурил глаза. Изо всех сил стараясь сдержать свои эмоции, он тихо произнес: — Хён, ты хоть знаешь, как мне больно слышать такое от тебя? Знаю, ты думаешь, что это твоя вина, но каким образом всё это может быть хотя бы отдаленно твоей виной? Я испробовал всё, чтобы показать тебе, насколько сильно ты для меня значишь и что я делаю это, потому что люблю тебя. Потому что однажды, может быть… — Чимин прервался и, внезапно почувствовав опустошение, с силой потер пальцами виски. — Забудь.   Сокджин не поднимал голову. Крем лежал на его коленях и, словно чувствуя состояние старшего, терся носом о штанину. — Чимин. Однажды, может быть, что?   Чимин вздохнул и сел на пол. Опустив подбородок на колено, он попытался улыбнуться Сокджину, но не был уверен, насколько правдоподобно это выглядит. — Однажды, может быть, ты вернешься в BTS. Это моя мечта, хён. И прежде, чем ты скажешь что-либо… Это правда моя мечта. Она не изменится, и ради нее я буду работать.   Сокджин неотрывно смотрел на него, казалось, целую вечность, а затем на его губах медленно расцвела улыбка. — Иди сюда, Чимин. — Чимин лег на пол и перекатился ближе к нему. Сокджин фыркнул, но коснулся рукой волос Чимина, перебирая пальцами поврежденные красителем пряди. Чимин почувствовал наваливающийся сон от успокаивающего жеста. — Ты слишком хорош для меня.   Чимин открыл один глаз и расплылся в улыбке. — Пока ты это знаешь.   -- Чимин вернулся спустя неделю. Фанаты, которые ждали его перед агентством, буквально расплакались от облегчения, когда увидели его. — Оппа, ты ведь не уходишь, да? — всхлипнула одна девушка.   Чимин ослепительно ей улыбнулся. — Я никуда не ухожу. Оставив плачущих фанаток позади, он направился в офис, а затем сразу в зал для тренировок. В конце концов, он пропустил слишком много репетиций. Включив их новую песню, Чимин принялся прогонять движения танца. Он настолько погрузился в процесс, что не заметил, как кто-то вошел внутрь, пока музыка внезапно не прервалась. Чимин вскинулся и обнаружил Намджуна рядом с системой. Выражение лица лидера было нечитаемым. Чимин знал, что Намджун пришел, чтобы отругать его, поэтому молча ждал.   Однако он вовсе не ожидал то, что прозвучало в следующий момент. — Сокджин-хён вряд ли бы хотел, чтобы BTS распались, Чимин.   Желудок Чимина ухнул вниз. — Что?   — Он бы не хотел, чтобы ты ушел из BTS и разрушил этим группу. Он хотел, чтобы мы про…   Чимин сжал кулаки. Какое счастье, что он находился прямо посреди комнаты и рядом ничего не стояло. Иначе бы он сделал что-то, о чем, возможно, пожалел бы позднее. — Закрой рот, хён. Просто… заткнись. Ты не имеешь права использовать Сокджина-хёна таким образом.   Намджун замолчал, словно бы согласившись с ним. Чимин развернулся, собираясь включить запасную музыкальную систему, но Намджун остановил его. Чимин раздраженно открыл рот, но лидер лишь качнул головой и едва слышно прошептал: — Как… как он?   Прекрасно поняв, о ком он, Чимин, тем не менее, отрезал: — Как кто?   Намджун не повелся на это. — Я должен был догадаться, что ты живешь с ним. Это было очевидно. Возможно, и я знал об этом, но просто не хотел признавать. — Лидер начал ходить туда-сюда. Чимин невольно подумал, уйти ему или лучше разобраться. Нахмурившись, он засунул руки в карманы. Рано или поздно ему придется столкнуться с этим. Лучше уж рано.   Чимин дал Намджуну время расслабить и сжать кулаки — то, что лидер делал всегда, когда ему не нравилось происходящее. Еле уловимое движение, ведь за прошедшие пять лет Намджун мастерски научился скрывать свое неудовольствие, но Чимин пробыл с ним достаточно долго, чтобы заметить.   Когда Намджун, наконец, собрался, то снова задал вопрос: — Как… как он? С ним все в порядке?   Чимину хотелось наорать на него. Как Намджун вообще мог такое спросить? Но один лишь взгляд на лидера заставил его гнев развеяться. Намджун выглядел побежденным. Совершенно. Это напомнило Чимину о том, как выглядел Юнги, когда Сокджин молил его уйти, вцепившись в штаны Чимина. А также о том, как они все еще любили Сокджина. Оба. Чимин не был идиотом. Он знал это. Их песни были тому явным и громким подтверждением.   Чимин никогда не хотел прощать их. Он своими глазами видел, сколько боли они причинили Сокджину. И даже сейчас шрамы еще оставались. Они с Сокджином шли в ресторан, бронируя заранее приватную комнату и пробираясь через закрытую парковку (потому что только так можно было избежать лишних глаз), и Сокджин постоянно вздрагивал на стуле всякий раз, когда дверь открывалась. Чимин знал, что Сокджин также дергался, когда кто-либо снаружи слишком громко кричал. Из человека, любившего гулять везде, где захочется, Сокджин превратился в затворника, предпочитающего лежать под одеялом и разговаривать с кроликом. Он едва ли общался со своим братом. И, насколько Чимин знал, Сокджин ненавидел разговаривать со своими родителями после того инцидента.   — Он не в порядке, — невольно прошептал Чимин. Его голос дрожал, но ему было плевать. Намджун вздрогнул, словно Чимин физически ударил его. На какой-то момент Чимин захотел и вправду сделать это. — Вы разрушили его жизнь. Все вы.   Лицо Намджуна исказилось. Множество эмоций сменило друг друга, и Чимин даже не хотел пытаться их уловить, поэтому отвернулся. Спустя некоторое время Намджун снова заговорил: — Чимин, я лидер BTS, — его голос дрогнул. Чимин знал, что Намджун даст волю слезам после этого. Возможно, выкурит парочку сигарет — привычка, которую он приобрел после ухода Сокджина. Возможно, выпьет немного соджу. Возможно, запрется в своей студии и напишет десяток новых песен. Возможно, все это сразу. — Я должен был сделать это, чтобы защитить большую часть группы.   Чимин не отрывал взгляд от светлого пятна на полу. — Ради всеобщего блага, — иронично протянул он и услышал, как дыхание Намджуна сбилось.   — Чимин…   — Я не хочу это слышать, хён. — Чимином снова овладела злость. Он сочувствовал Намджуну и Юнги, совсем чуть-чуть. Они сожалели о том, что натворили. Чимин знал, что это пожирало изнутри их всех, что они все изменились с того дня пять лет назад. Но больше всего это отразилось на Намджуне и Юнги. Чимин понимал, что Намджун пытался защитить себя — это инстинктивное действие для человека. Он знал, что Намджун действительно желал для всех лучшего. И Чимин понимал, что чисто с практической точки зрения это был наилучший вариант действий. Но они должны были быть семьей. А в итоге просто вышвырнули одного из своих, когда он перестал подходить им. Чимин почувствовал тошноту. И желание что-нибудь разрушить. Ощущение, которое он с недавних пор стал испытывать слишком часто. И это ему не нравилось.   --   Хотя Чимин буквально исчез на целую неделю, его фильм был достаточно популярным, из-за чего его постоянно приглашали на различные мероприятия и конференции. Он не сильно удивился, когда один из репортеров — хотя им было запрещено это делать — спросил его о слухах об уходе из BTS. Он знал, что Намджун смотрел трансляцию дома, возможно, нервно подергивая ногой. Чимин улыбнулся в объектив. — Мы дебютировали в две тысячи тринадцатом году. Я присоединился к группе последним, но все равно очень долго пробыл с BTS. Мы прошли вместе через многое и стали семьей. Я знаю, что некоторые люди не верят этому, но это правда. Даже если приключится самое худшее… я люблю их. Даже если я буду против всего, что они делают, я люблю их. Это не изменится. Иногда мне нужен отдых от ребят. Это случается. Мы не всегда приходим к согласию, и всё не так солнечно и радужно, как все думают. Но я могу сказать вам точно, я не откажусь от них, несмотря ни на что.   В ответ на слова Чимина в зале повисла тишина, прервавшаяся звуком ожесточенного стучания по клавишам. Руки, которыми Чимин сжимал свои колени, тряслись, но он твердо смотрел в объектив камеры.   Чимин был искренен в каждом своем слове и надеялся, что попал этим в сердце Намджуна.   --   — Чимин. Чимин оторвал взгляд от телефона — Сокджин притворялся, что все нормально, но он снова вернулся к стадии, когда ничего не ел — и обнаружил, что Хосок стоит прямо перед ним. Хосок потерял приличную часть своей энергии после того хаоса несколько лет назад. Все они были жертвами. Но Сокджин стал самой крупной жертвой, а они превратили его в преступника.   Чимин просто пристально смотрел, и Хосок воспринял это как знак продолжать. — Я просто хотел сказать, что ты был прав, когда злился на нас. То есть, я смотрел твою конференцию вчера. Намджун злился, но не на тебя. Он злится на самого себя уже очень долго, — Хосок сделал паузу. — Это… не то, что я хотел сказать. Я опять заболтался. Ты знаешь, как это бывает.   Хосок качнулся на пятках взад-вперед. Чимин перевел взгляд обратно на экран телефона. Сокджин не прочитал его последнее сообщение, что значило, что он либо спит, либо просто не трогает телефон, чтобы не беспокоить Чимина. Чимин склонялся ко второму варианту.   — Это… Сокджин-хён? — тихо спросил Хосок, и Чимин тут же заблокировал телефон. Хосок принял уязвленный вид, но тут же сказал: — Я не смотрел. Я просто видел, что ты переписываешься в какао с кем-то. Ну, то есть… Ладно, знаешь, что? Я не так хорош в этом, Чимин. Ты знаешь. Я не Намджун и не Юнги-хён. И даже… и даже не Сокджин-хён. Я просто хотел сказать, что ты абсолютно справедливо злишься на всех нас. То, что мы сделали, было неприемлемо. Все, что я могу сказать, это то, что мы были молоды и глупы, а еще шокированы и не знали, что с этим делать. Но ты тоже был молод. И Сокджин-хён. Бля, я все еще считаю Чонгука ребенком, а Сокджину-хёну тогда было столько же, сколько Чонгуку сейчас. Ты был еще младше. Это не оправдание, я знаю. Но я не вру, когда говорю, что сожалею обо всем, что сделал. Я не хотел, чтобы Сокджин-хён ушел. Знаю, я не попытался остановить это. Я должен был бороться так же, как и ты, а я просто… ты оказался храбрее меня, Чимин. Ты всегда был храбрее. Кажется, я опять говорю слишком много лишнего.   Чимин вздохнул. — Я понимаю, что ты имеешь в виду. Понимаю, хён. Правда. — Нет, мне нужно сказать это. Это несправедливо. Для тебя и особенно для Сокджина-хёна. Не думаю, что мы врали, когда говорили, что сожалеем об этом. Когда сказали, что скучаем по нему и хотим отмотать время к тому моменту и всё исправить. Но правда также в том, что мы ничего не сделали. Мы никогда не пытались действительно найти его, связаться с ним. И ты прав. У нас нет никакого права пытаться связаться с ним сейчас. — По щекам Хосока текли слезы. — Черт, Чимин, но я так сильно скучаю по нему. До этого момента я даже не понимал, насколько сильно скучаю по нему. — Он яростно принялся тереть глаза ладонями. — Просто... Спасибо, что заботился о нем все это время, Чимин. Вот что я реально хотел сказать.   Хосок резко развернулся и выбежал из тренировочного зала. Чимин потер пальцем экран телефона, ничего не говоря.   Фильм, в котором он снялся, продолжал покорять новые вершины. Он стал самым кассовым за всю историю корейского кинематографа, и люди продолжали хвалить актерскую игру Чимина. Это означало, что Чимин был занят и не мог видеться с Сокджином так часто, как хотел.   Сокджин делал вид, что в порядке, но на самом деле это было не так. Чимин не мог вспомнить, когда старший в последний раз нормально ел. Обычно он садился и смотрел, как Чимин ест, а сам пихал в себя лишь пару кусочков. Сокджин еще и плохо спал. Просто лежал часами, когда Чимин ждал и надеялся, что его дыхание выровнится, но это не происходило. Чимин держал его в своих объятьях, и это помогало, но немного. Сокджин постоянно плакал во сне.   — [Я забыл покормить Крема.] — Сокджин всхлипнул. Чимин пытался успокоить его, но это не так хорошо получалось сделать по телефону. — [Он, наверно, так хотел кушать, а я даже не помню, чем занимался.]   — Хён, все хорошо, — прошептал Чимин и оглянулся, размышляя, можно ли ему просто покинуть мероприятие и отправиться домой к Сокджину. — У нас есть растения, к которым Крем имеет доступ, помнишь? Специально для него, когда мы куда-то надолго выбираемся. И его бутылочка с водой автоматическая. Хён, Крем в порядке.   Чимин вздрогнул, услышав оклик руководителя площадки. Сейчас подойду, прошептал он одними губами и снова взглянул на телефон. Но Сокджин тоже услышал, как Чимина позвали. — [Тебе надо идти,] — выдохнул старший, все еще плача.   — Нет, я могу еще немного поговорить. Меня просто попросили приготовиться. Ты же знаешь, как это работает. — Но Чимина позвали снова. Сокджин вздохнул. — Хён, это ничего не значит.   — [Значит,] — промолвил Сокджин. — [Я… я в порядке. Прости, что схожу с ума из-за чего-то настолько глупого, Чимин. Просто в последнее время я не совсем хорошо себя чувствую.] — Чимин мог слышать, как Сокджин шел куда-то. Как же ему хотелось отменить всё и поехать домой, наплевав на свой имидж, но подошедший руководитель площадки потянул его за руку в нужном направлении.   Чимин никак не мог успокоиться. Он знал, что Сокджин лишь притворяется, что в порядке. Худшее проявлялось именно таким образом, когда Сокджин срывался из-за чего-то малозначительного. В последний раз, когда это случилось, Сокджин добавил в яичную смесь сахар вместо соли. Чимин бы просто съел всё с улыбкой на лице, но старший попробовал сам (крошечный кусочек именно яиц из всех представленных блюд) и расплакался на месте.   Чимин вздохнул, затем вспомнил, что вокруг объективы камер, и ярко улыбнулся. Нервно перебрав руками под столом, он лишь понадеялся, что Сокджин продержится до его возвращения.   По пути домой Чимин заглянул в пекарню и выбрал пару кусочков торта. Квартира пахла домашней едой. Чимин нашел Сокджина на их гигантском балконе сидевшим на полу и наблюдавшим за Кремом, который жевал цветы. — Привет. — Чимин открыл стеклянную дверь. — Что-то больно холодно. Не хочешь зайти внутрь?   Сокджин взглянул на него. — Прости, что я сорвался, — прошептал он. — Я сходил в магазин и приготовил твою любимую еду.   Чимин тяжело вздохнул. — Ты не обязан был делать это. Я знаю, что тебе не нравится выходить наружу. Ну, давай же, пойдем внутрь. Не хочу, чтобы ты заболел.   Сокджин поднял Крема и безмолвно зашел обратно. Кролик выпрыгнул из его рук и сразу же принялся пить воду из своей бутылки. Чимин посадил Сокджина за обеденный стол, а затем рванул на кухню, чтобы разогреть приготовленную старшим еду.   Несмотря на просьбу Чимина, Сокджин практически ничего не съел во время ужина. Чимин не настаивал. Вместо этого он поставил купленный торт на стол и отправился мыть посуду. — Я могу помыть посуду, — поднялся Сокджин, но Чимин просто покачал головой. Он широко улыбнулся и кивнул на торт, от которого Сокджин откусил парочку кусочков. Это было даже больше, чем все, что старший съел на ужине. — Ты приготовил ужин, поэтому посуда за мной. Просто ешь. — Чимин повернулся к раковине и включил воду, но замер, когда почувствовал руки на своих боках. — …Хён?   — Чимин, — прошептал Сокджин и неловко согнулся из-за своего роста, уткнувшись лицом в плечо младшего. — Пойдем в постель.   — Ты хочешь спать? — Чимин погладил запястье Сокджина. — Устал? Мы можем сейчас… — Нет, — оборвал его Сокджин. Чимин попытался обернуться, но Сокджин все еще держал голову на его плече, отказываясь поднимать ее. — Я… давай займемся сексом, Чимин.   Чимин застыл и моргнул, глядя на кран. Он молчал, ожидая, что Сокджин продолжит говорить, но тот больше ничего не произнес. Положив тарелку обратно в раковину, Чимин твердо оттолкнулся и повернулся лицом к Сокджину. Старший все еще стоял, повесив голову, поэтому Чимин осторожно коснулся пальцами его подбородка и потянул вверх, чтобы посмотреть Сокджину в глаза. — Хён, что с тобой? Если ты делаешь это, потому что думаешь, что я хочу этого, то нет, я не хочу этого.   Сокджин качнул головой и наклонился снова. Чимин больше не пытался заставить его посмотреть себе в глаза. — Я хочу этого, Чимин. — Сокджин принялся качаться на пятках туда-сюда. — Пожалуйста. Я… я правда хочу этого.   — Хён, нет. Посмотри, как ты нервничаешь. Ты дрожишь, ради бога. Ты не хочешь этого на самом деле. Не знаю, что взбрело тебе в голову, но мы пока что не будем переходить к этому шагу, хорошо? — Чимин сжал ладони Сокджина. — Я помою посуду завтра. Пойдем посмотрим телевизор.   Сокджин поднял голову и взял руки Чимина в свои. Чимин замер, глядя на него. — Чимин, я хочу этого, — голос Сокджина больше не дрожал, став непреклонным. — Пожалуйста. Я знаю, что ты тоже этого хочешь. Я прошу тебя.   --   Чимин пялился в темный потолок. Сокджин заснул рядом с ним, но Чимин не поворачивался посмотреть. Он знал, что пожалеет об этом, и оказался прав. Вина царапала стенки его желудка, словно пыталась вывернуть его наизнанку. Сокджин расплакался, когда они уже были на полпути, и Чимин хотел все прекратить, но старший умолял его не останавливаться.   Чимин открыл настежь окна, но комната пропахла сексом, потом и его сожалением. Сокджин не хотел этого. Чимин не знал, почему Сокджин пытался заверить его в обратном, но ему было ясно, что тот не хотел этого.   Повернувшись лицом к Сокджину, Чимин провел кончиками пальцев по следам от слез на щеках старшего. Сев на кровати, он тихо вышел из комнаты, хотя был уверен, что Сокджин вряд ли проснется. Намочив полотенце в теплой воде и отжав его, Чимин вернулся обратно и осторожно вытер щеки Сокджина, затем провел тканью по телу и плотно накрыл старшего одеялом, чтобы тот не замерз.   Откинув влажное полотенце на рядом стоящий столик, Чимин рухнул обратно на кровать и снова уставился в потолок. Всё пошло по наклонной с премьеры его фильма. Он невольно подумал, а смогли бы они избежать всего этого, если бы у него получилось сказать Сокджину нет, когда тот захотел посетить мероприятие. Но Сокджин никогда никуда не ходил, за исключением продуктового магазина. Это была первая просьба за пять лет.   «И вот прозвучала вторая», — горько подумал Чимин. Обе просьбы закончились не лучшим образом. Чимин не мог предвидеть это, но он знал, что должен был быть осторожнее. Однако он не мог прятать Сокджина вечно.   Перевернувшись на бок, Чимин взглянул на спящего Сокджина. У старшего не было кошмаров, но он и не выглядел так, словно жил прекрасной жизнью. Чимин вздохнул и пожелал, чтобы все эти проблемы просто исчезли.   Чимин проснулся, услышав панический крик, и подскочил. — Что случилось? — спросил он. Сон исчез, но зрение все еще не прояснилось. Тряхнув головой, чтобы ускорить процесс, он обнаружил, что Сокджин прижимал к себе одеяло, глядя расфокусированными глазами вперед. Чимин тут же понял, в чем дело, и схватил старшего за запястья. Сокджин немедленно замер, а затем попытался вырваться, но Чимин наклонил голову, стараясь поймать его взгляд. — Это я, — четко произнес он. — Это я, хён, Пак Чимин. Взгляни на меня. Успокойся и посмотри на меня.   Сокджин сделал три дрожащих вздоха, прежде чем его взгляд сфокусировался, а зубы перестали стучать друг о друга. — Чимин, — прошептал он дрожащим голосом и нырнул в его объятия. Сокджин трясся, как осиновый лист на ветру. Чимин натянул одеяло на его плечи, плотно оборачивая вокруг тела, а затем крепко обнял старшего. — Я думал… не знаю, почему, но я подумал… — Я все понял. Ты не должен ничего объяснять, все нормально. Я понял тебя. — Чимин принялся качать Сокджина из стороны в сторону, напевая нежную колыбельную до тех пор, пока старший не прекратил дрожать. Чимин перестал качаться и взглянул вниз. — Давай немного покушаем? Я сделаю нам по смузи. Побудешь немного один в постели?   Сокджин не смотрел на него. Чимин не давил. Он просто коснулся губами лба Сокджина, медленно ослабил объятия и поднялся с кровати. На мгновение задержался на случай, если Сокджин захочет остановить его, но затем быстро вышел из комнаты и взял на руки жирного кролика, грызущего комнатное растение. Сокджин поднял голову, когда Чимин вернулся и бросил Крема на кровать. — Чимин, — пробормотал Сокджин. — Крему нельзя на кровать. — Сделаем исключение. — Чимин улыбнулся так ярко, как только мог, но Сокджин все равно избегал его взгляд. — До того момента, пока я не приготовлю смузи. — Он дождался, когда Сокджин робко потянул Крема на колени. Чимин быстро вытащил клубнику, бананы, мед и молоко, засунул все в блендер, а затем принялся мыть яблоки с апельсинами.   Чимин вернулся в спальню буквально через пару минут. Сокджин сидел в окружении подушек и гладил Крема. Опустив поднос на кровать, Чимин понадеялся, что ничего не прольется. — Ну же. Я не уйду, пока ты не выпьешь весь стакан. А ты знаешь, что у меня сегодня фотосессия, верно? — он ухмыльнулся Сокджину. Старший нерешительно улыбнулся в ответ.   Сокджин отпил немного смузи. Чимин подумал, что, может быть, стоило добавить больше меда, но, судя по всему, Сокджин был не против небольшой кислинки в напитке. — Спасибо, что возишься со мной, Чимин, — прошептал Сокджин. — Даже если ты знал, что ничего хорошего из этого не выйдет.   Чимин поставил опустевший стакан вниз и вытолкнул кусочек яблока с подноса, чтобы Крем мог его погрызть. — Я не вожусь с тобой, хён. Ты для меня не обязанность. — Он подвинулся к Сокджину так, что их колени соприкоснулись. — Нормально себя чувствуешь? Знаю, это должно быть ужасно.   Сокджин замешкался. Чимин подтолкнул его, и старший сделал еще один глоток. — Я на мгновение подумал, что... снова оказался в постели со спонсором.   Сердце Чимина больно дернулось в груди. Он догадывался, что дело в этом, но слышать подтверждение из уст Сокджина было мучительно трудно. — Ты не должен говорить об этом, хён. Я знаю. И это нормально.   Сокджин покачал головой. — Я не спал ни с кем, чтобы ты получил эту роль, Чимин, — тихо прошептал он, а затем добавил: — Или чтобы фильм стал успешным.   Чимин потер ладонью колено Сокджина. — Знаю, хён, я знаю. Я никогда и не думал о таком. Тебя именно это беспокоило? — Чимин про себя обматерил Юнги за то, что тот снова причинил боль Сокджину. Он вновь подтолкнул стакан к старшему, но тот лишь усилил хватку на стекле, не отпивая напиток. — Прости, что не смог позаботиться о тебе.   Сокджин фыркнул. — Чимин, ты прекрасно заботишься обо мне. Почему ты вообще извиняешься? Это я должен. — Он взял кусочек яблока для Крема. — Прости за все, Чимин. Знаю, что не должен был вчера… — он затих в конце. — Я думал, что смогу. И я хотел этого вчера. Больше, чем что-либо. — Сокджин закусил губу. — Если бы я только перестал все постоянно портить. Чимин выхватил стакан из его рук и поставил его на столик, чтобы ничего не пролилось, а затем потянул Сокджина к себе и обнял. Он чувствовал, как старший колеблется, но в итоге тот расслабился. — Ты ничего не испортил, хён. Прекрати так думать. — Чимин вздохнул и подтащил Крема ближе, чтобы Сокджин мог поднять его к себе на колени. По крайней мере жирный кролик был хорош тем, что позволял Сокджину сжимать себя, когда требовалось.   — У тебя сегодня фотосессия, — выдохнул Сокджин. — Тебе нужно идти.   Чимин нахмурился. — Я никуда не уйду, пока не пойму, что ты в порядке.   Сокджин красноречиво посмотрел на него. — Ты и так много пропустил из-за меня. Я не хочу, чтобы ты пропустил что-то еще. — Он потянулся за стаканом и осушил его в доказательство своей позиции. Чимин вздохнул и нерешительно поднялся. — Я позвоню, если что-то случится, — пообещал Сокджин. Чимин не хотел уходить, но знал, что Сокджин прав. В последнее время он пропустил слишком много всего. Приняв быстрый душ, Чимин вернулся и застал Сокджина за поеданием апельсина, а Крем в это время догрызал оставшиеся яблоки. — Они были для тебя. — Чимин закатил глаза. Сокджин в ответ улыбнулся. — Я скоро вернусь, хорошо?   Сев в машину, Чимин опустил голову на руль. Сокджин нервничал. Вспышка прошлого напугала его, но это было не все. Сокджин волновался из-за чего-то еще. Чего-то, что заставило его попросить заняться сексом, а затем привело в ужас. Чего-то, что не позволяло ему смотреть в глаза Чимина. Чимин сжал руль и попытался избавиться от плохого предчувствия внутри.   Он звонил Сокджину так часто, как мог. Несмотря на его волнение, Сокджин постоянно принимал видео-вызовы. Он не ответил лишь один единственный раз и перезвонил десять минут спустя. Чимин понял по виду старшего, что тот спал. — Я волнуюсь о тебе, — признался Чимин. — Поэтому и звоню постоянно.   — [Я не против.] — Сокджин мягко улыбнулся. — [Крем нагадил на кровати, поэтому мне пришлось постирать постельное белье.]   — ЧТО?! — вскрикнул Чимин. — Да черт возьми. Я куплю новое белье. У нас есть замена? Просто выбрось все, хён. Я не хочу спать на том, что обосрал этот жирный кролик.   — [О.] — Сокджин взглянул на простынь в своих руках. — [Но я уже постирал и высушил все в машинке. У нас есть замена, тебе не обязательно покупать новое. Я оставил Крема на кровати и заснул. Он обделал твою сторону. Кажется, он съел слишком много яблок.]   — Просто отдай простынь Крему. Пусть спит на египетском хлопке за пол миллиона вон, будет самым избалованным кроликом в мире, — пробурчал Чимин. — Конечно же, он обосрал именно мою часть. Клянусь, этот жирдяй ненавидит меня. — Чимин не мог не улыбнуться. Разговор был таким смешным и обыденным, совсем не похожим на то, что волновало его все это время. Сокджин рассказывал о том, как прошел день. Чимин почувствовал, как странное ощущение в желудке немного утихло. Чимин пронаблюдал, как Сокджин застелил простыней клетку Крема. Кролик принялся нюхать белье. Сокджин выглядел довольным, но затем Чимин заметил, как Сокджин потер уши грызуна большим и указательным пальцами, и снова почувствовал, как желудок затанцевал внутри. Это была привычка, к которой Сокджин возвращался, когда боялся чего-то или когда что-то шло не так. Старший делал это неосознанно. Чимин никогда не указывал ему на этот жест, потому что это был прекрасный способ узнать, подделывал Сокджин хорошее настроение или нет. Чимин сглотнул образовавшийся в горле комок и натянул улыбку на лицо. — Давай сходим сегодня куда-нибудь, хён. Я забронировал столик в ресторане.   Сокджин поднял взгляд. — О. Но я могу приготовить что-нибудь сам.   — Мы давно не ели вне дома, так что я подумал, что это хорошая мысль. Тебе понравился ресторан, в который мы ходили в прошлый раз. И ты плохо питался в последнее время, — Чимин торопливо говорил, пытаясь избавиться от неприятного чувства.   Сокджин с сомнением улыбнулся. — Не уверен, что смогу много съесть, но ладно. Ты же уже забронировал столик, верно? На сколько?   — На восемь вечера. Я закончу к семи, заеду за тобой, и пойдем вместе. — На самом деле Чимин ничего не бронировал, но ресторан всегда освобождал для него комнату, если требовалось. Сокджин кивнул. Чимину пришлось повесить трубку, когда перерыв закончился, но он успел сделать быстрый звонок в ресторан, чтобы проинформировать о предстоящем визите.   Чонгук уже вернулся на съемочную площадку. Он стоял, держа руки в карманах, и вскинул голову, когда Чимин торопливо вернулся, отходя от стилистов, поправивших его прическу перед возобновлением фотосессии. Чонгук молчал. Чимин свел взаимодействие с другими участниками к минимуму, но Чонгук особенно старался избегать его. Это идеально подходило Чимину.   Чимин не спрашивал почему. Чонгук воспринимал Юнги и Намджуна как учителей и пример для подражания, но больше всего опирался именно на Сокджина. Всякий раз, когда Чонгуку было плохо, он забирался в кровать к старшему, и Сокджин безмолвно двигался, освобождая ему место. Именно Сокджин всегда будил Чонгука по утрам в школу, просил перестать мучить себя диетами и нормально завтракать и даже готовил ему обеды с собой, если хватало времени.   И хотя Чонгук притворялся, что бесится, Чимин всегда был для него как старший брат. Чимин был тем, кто дурачился с ним, но следил, чтобы тот был в порядке. Тем, кто настаивал на глупых выходках и страдал от них вместе с Чонгуком, но в конце концов делил с ним смех.   По мнению Чонгука, два человека, которых он воспринимал как членов семьи, предали его. Чимин не собирался оспаривать его точку зрения. Дошло до того, что Чимин и Чонгук притворялись перед камерами, что никаких проблем нет, когда вне съемок едва ли смотрели друг на друга.   — Ты не волнуешься? Вопрос был задан шепотом. Чимин бы удивился, если бы не камеры, все еще направленные на них. Чонгук не отводил взгляда от объектива, и его рот едва двигался, но Чимин, тем не менее, расслышал вопрос.     — О чем? — тихо спросил он в ответ, ярко улыбаясь в камеру и принимая требуемую позу. Чонгук повернулся к нему лицом, когда этого попросил фотограф. — О Сокджине-хёне и Юнги-хёне.   Чимин на мгновение нахмурился, но тут же расслабил лицо. — Нет. Если Сокджин-хён захочет вернуться к Юнги-хёну, я поддержу его.   Чонгук пожал плечами. — Не думаю, что ты реально веришь в это, — ответил он и больше не произнес ни слова.   --   Чимин буравил взглядом экран телефона. Ему пришло несколько сотен сообщений, и большинство из них были от Тэхена. Он прокрутил основную часть и понял, что тот все это время пытался привлечь его внимание, бесконечно звоня и заваливая сообщениями. В самом конце Тэхён прислал скриншот и ссылку.   Ссылка привела к самой популярной новости дня в сфере развлечений — Сокджину и Юнги, пойманным сегодня вдвоем за разговором в кафе.