Half-hearted

Звук чьих-то шагов, который появился прямо за спинами монстров, прервал волнующий момент. Кто это мог быть? Ведь всё закончилось. Для тех, чьи души были поглощены, а после выпущены на свободу, произошедшее было не больше, чем лёгкой дремой, которую и вспомнить-то было сложно. Отпустив Фриск, Азриэль обернулся, но никого не увидел. Правда, едва стоило ему вернуться к новообретённой сестричке, как перед собой он увидел, наверное, самого ленивого монстра всего Подземья, который с извечной улыбкой и некоторым непониманием в глазницах рассматривал парочку. Естественно, Азриэль узнал Санса, но то, что он застал их так, немного смущало, совсем немного. Не считая момента, когда он боком взглянул на Азриэля, тогда маленький монстр всё же совсем смутился, издав маленький смешок. Фриск же, похоже, привыкла к виду своего костлявого приятеля, поскольку довольная улыбка с её мордочки не сползала. — Оу, — наконец издал Санс несколько удивлённый возглас. — Похоже, мне нужны очки. Ты выглядишь немного… взлохмаченно, Фриск. Даже будучи бездушным цветком, можно было по достоинству оценить превосходные шутки Санса, в том плане, что, даже не имея души, можно было сказать, что они не смешные. Конечно, из вежливости стоило посмеяться, что вся троица и сделала, но всё равно оставался вопрос – что именно тут делает Санс, который в это время обычно спал на посту. Или на диване, хотя одно другому не мешало. — П-привет, — неуверенно поздоровался Азриэль. — Я, э-э-э… — Я знаю, кто ты такой, — чуть уставший и несерьёзный голос Санса, который был слышен спереди, пропал, как и весь мир вокруг. На секунду Азриэль словно оказался в кромешной тьме, а за его спиной слышались холодные и резкие слова скелета-стража. Ведь он совсем забыл, что кто-то постоянно трогал и сбрасывал его попытки повлиять на мир. Кто-то, неподвластный времени, и кто помнил всё, абсолютно всё, включая все злодеяния, которые сотворил Флауи. Неужели Санс, в отличие от Фриск, не простил его и заставит заплатить за всё сполна? Но ведь это был не он, это был Флауи, Азриэль сам был заложником этого облика! В уголках глаз маленького монстра появились слезинки. — Азриэль, верно? — вырвал его из темноты в обычный мир дружелюбный и ленивый голос Санса. — Фриск рассказала мне. Всегда приятно найти новых друзей. Так он что, просто пугал его? Или же в самом деле не простил? Лапы Азриэля задрожали, как и он сам. К его счастью, неподалёку послышался гремящий крик Папируса, на который отвлеклась Фриск, а значит, можно во всём признаться Сансу лично. — Фриск!!! Вот ты где!! — Папирус, как всегда, был невозмутим, уверен в своих намерениях и немного невнимателен. Фриск успела лишь поднять лапку в знак приветствия, поскольку её слов всё равно не было бы слышно на фоне Папса. И также почти не было слышно за ним и тараторящего извинения и признания Азриэля, который, не выдержав наплыва эмоций и возможности сознаться во всех своих грехах и преступлениях Сансу, попросту упал. — Извиняюсь, я извиняюсь, я не буду делать этого снова! — непонятно, было ли для Азриэля это потоком искупления или он просто боялся того, что Санс может с ним сделать. Говорил он без остановки. — Я был просто бездушным цветком! Клянусь, я никогда не буду делать этого всего снова. Я всегда знал, что ты сможешь исправить всё, что я натворю. Я не понимал, что всё то, что я делаю, невосполнимо, но Фриск каким-то образом обошла это правило! Санс же, в свою очередь, совсем смутился, то ли делая вид, что всё в порядке, то ли на самом деле совершенно не понимая, почему этот маленький монстрик перед ним так распинается. Будь у него, чем прикрыть глаза, он бы так и сделал, но всё, что ленивому скелету оставалось – это почесать затылок и дослушать до конца. — Аха! Человек! — высокопарно поднял вверх указательный палец Папирус, соблюдая торжественную интонацию. — Я пришёл, чтобы вызвать тебя на разгадку ещё одной головоломки, созданной мной! Великим Папирусом!!! Хотя подожди минутку… Пусть у Папируса и не было зрачков, но он с заметным интересом пытался понять, что же такого изменилось. Перед ним совершенно точно стояла Фриск, эти полосы он бы узнал из миллиона, как и выразительный взгляд. — Что-то тут не так. Ты поменяла цвет меха? — предположил Папс, как никогда близкий к истине. — Извини, братан, — чувствуя, что если он сейчас не вмешается, то Папирус запутается окончательно. — Никаких людей тут больше нет. Фриск теперь монстр, как мы. Издалека, если так можно было назвать ближайшие полтора метра, доносился голос Азриэля, который опустил взгляд и даже не заметил того, что Санс отошёл. — Я давал тебе столько не самых приятных имён, а ты столько раз в отместку убивал меня. Я обещаю, что никогда больше не обижу твоего брата. Он мне всегда нравился. Я всегда убивал его последним, — на этот месте Азриэль запнулся, задрожав ещё сильнее. — Я хотел сказать, что… я вообще не хотел этого говорить! Я хочу сказать, что я больше никогда и никого не убью, я обещаю! Правда, слышал ли это Санс, сказать сложно, хотя ещё сложнее решить – нужно ли ему это было слышать или нет? — Что?!? Как мы??? — прищурившись, долговязый скелет задумался. — Неужели они пошли настолько далеко, чтобы просто быть похожими на их великого друга: Невероятно Великого Папируса!?! Нам действительно нужно поговорить о твоём абсолютно неразделённом увлечении мной… А они точно были братьями. Что от шуток Санса, что от выводов Папируса можно было выпасть в глубочайший осадок. И там же, неподалёку, всего в нескольких метрах, всё ещё слышался голос Азриэля, который, казалось, если его не успокоить, будет говорить ещё очень и очень долго. — Я не хочу получить плохое время, — Азриэль всё ещё не мог остановиться. Санс, в свою очередь, одержал великую победу над ленью и подошёл, чтобы дослушать признание монстра до конца. — Но я очень хочу хорошее время, чтобы провести его со своей сестрёнкой. На этом моменте, Санс, понимая, что дальше будет только хуже и что ему точно не слишком хочется слушать, что Флауи, а это был тогда он, натворил в других мирах, похлопал костлявой кистью по плечу Азриэля. — Всё в порядке, дружок, — его широкая костлявая улыбка говорила сама за себя, а в пустых глазницах не было никакого зловещего огонька или намёка на долгую или мучительную расплату. — Извини, я прослушал часть того, что ты говорил, но да, мой брат точно милый. Счастливый смех Азриэля явно звучал куда лучше, чем плач. Фриск же, в свою очередь, испытывала те же чувства, что и её новоявленный братик. Впереди ей предстоит испытать ещё столько новых и необычных ощущений, связанных с её принятием в огромную монстрообразную семейку, что захотелось расслабить разум и просто об этом пока не думать. И это не забывая об Альфис, которая явно заинтересуется этим феноменом детально. Но одно новое чувство ей нравилось особенно. Этими коготками было так удобно чесать под боком, особенно теперь, когда он покрылся мехом.