Большие перемены

В синеве детских ясных глаз отражалось заходящее солнце. И хотя открывшийся пейзаж переполнен романтическими нотками, компания вокруг была настолько разношёрстной, что Фриск не могла не отметить некую комичность ситуации. Но всё же перед ней стоял серьёзный выбор. — Дитя, — Фриск услышала тёплый голос Ториэль над своей макушкой. — Может быть, ты останешься с нами? Девочка посмотрела на неё, а затем окинула взглядом поле и подножие горы Эботт. Есть ли в мире место, куда она должна уйти? Однако этого маленькая Фриск не знала. Девочка повернулась к Ториэль.

***

Десятилетняя Фриск ловко управляется с тачкой, в которой, поджав длинные ноги, каким-то чудом уместился Папирус. — ХЭЙ, ЧЕЛОВЕК!!! ГОНИ СО ВСЕЙ СИЛЫ!!! ДА-А-А-А!!! НАСКОЛЬКО СМОЖЕШЬ!!! — орал скелет во всю глотку, которой, впрочем, у него и не было. Фриск же со своей детской мощью упёрлась в ручку тележки… И вот — Ториэль уже причитает над больничной койкой, на которой лежит дочь: — Вы, двое! Кто из вас додумался съехать с ледяной горки на телеге?! Девочка сложила руки на груди и, чувствуя невероятную чесотку в ноге — крошки гипса так противно щекочут кожу — смотрела на соседнюю кровать, где лежал полностью забинтованный Папс. Санс зачем-то перевязал своему младшему брату и зубы. «Видимо, чтобы не напрягался лишний раз, когда говорит», — смекнула Фриск. А Ториэль и не нуждалась в объяснениях. Её ворчание принадлежало той категории словесного опуса, в пучины которого лучше никому не влезать.

***

Фриск двенадцать, и она хочет стать женственнее. — Каждая баба должна уметь готовить! Это наше предназначение, наша страсть, наш ОГОНЬ! — Кулинарной решимости Андайн не было предела. — Сегодня, Фриск, ты наконец поймёшь, что значит быть истинной женщиной! Сначала берём яйцо. Хотя не — два. Взяла? Не, давай десять! Накормим всех. Да, всё есть. Так, значит…. А где плошка?! АЛЬФИС, ПЛОХУ МНЕ! — Андайн, в ней ещё остались те чипсы, что мы вчера не до… — Но Альфис не успела договорить. Лихая подруга вырвала «плоху» и в мгновение её единственного ока разбила туда весь десяток. — Мало… Фриск, давай ещё! Папс, ты чего встал, как вмёрзлый?! Молока неси! — НО, АНДАЙН, Я НИКОГДА НЕ ДЕЛАЛ СПАГЕТТИ С МОЛОКОМ! — Скелет развёл руками. — вообще, молоко полезно для костей. в нём много кальция, — Санс уже сидел за столом в ожидании своей порции. — Спасибо, мистер Дудец! — скептично произнесла Андайн. — Папирус, мы отойдём от классики и сегодня сделаем омлет. Фриск вернулась с ещё одним десятком яиц, балансируя упаковкой на голове. Когда она прошла мимо Санса, тот успешно открыл лоток, взял и проглотил все яйца. Пара детских глаз, пара глаз с очками, один глаз и пустые глазницы, все полные осуждения, уставились на старшего скелета. — `звиняйте, я был голоден. желудок уже к костям прилип, — сказал Санс и сделал глоток из своей «кетчуптылки». Такое название ей дала Фриск и прикрепила самодельную этикетку. Санс даже пробовал начать продажу «кетчуптылок», но ему помешало незнание принципа успешного маркетинга.

***

Фриск минуло пятнадцать. Пубертатный возраст во всей красе, и девочка начала переживать о своей социальной адаптации. В частности, её беспокоило отсутствие общения с себе подобными. Когда Фриск смотрела на парочки монстров, ей становилось завидно. — Пап, как ты с мамой познакомился? — в последнее время Фриск нравилось говорить с Азгором по душам. Она чувствовала, что в этих разговорах сможет научиться тому, что не даст ей Ториэль. Её вопрос эхом разнёсся по саду золотых цветов. За эти пять лет он стал куда больше не только благодаря обильным солнечным лучам, но и заботе Азгора. Правда, работа в саду довела спину правителя Подземелья до небольшого ревматизма. Но какие это мелочи, когда ты можешь провести время с дочерью, ухаживая за цветами!  — Ну… Как… Я знавал её ещё малышкой. Или… тебе интересно, когда я начал смотреть на Тори как на объект симпатии? — улыбнулся девочке король. Фриск кивнула. — Тогда давай прервёмся на чай, дочка, я расскажу тебе эту романтическую историю. Помимо работы в саду, шуток Санса и чая, Фриск обожала романтические истории.

***

…Фриск и Альфис вытирают слёзы Меттатону, у которого случилась истерика из-за низких рейтингов шоу. …Фриск и Ториэль читают по ролям трагедию Слиткоспира «Хотэлла». И Ториэль явно будет расстроена финалом… …Фриск и Папирус зашли на чашечку паучков к Маффет, но паучки были слишком горячими для языка младшего скелета, и он в течение всей беседы не проронил ни слова. Папс до сих пор с ужасом вспоминает тот день… …Фриск и Напстаблук осваивают музыкальное продюсирование, одновременно бороздя просторы космоса. И всё это — лёжа на полу… …Фриск и Санс отправились в человеческий кинотеатр на премьеру фильма «Материнская платница 4». Половину фильма Санс плевался попкорном от плохих шуток и нелогичности происходящего на экране… У Фриск много воспоминаний.

***

 — Ну что, подруга, теперь тебе будет ещё что вспомнить! — Андайн хлопнула девушку по плечу. — Не каждый день наблюдаешь «У Гриллби» такой аншлаг — и всё ради тебя! Суббота. Фриск семнадцать, и неделю назад она узнала о своём поступлении в университет. А это означало, что придётся на какое-то время вернуться в мир людей. Было решено устроить девушке прощальную вечеринку в «У Гриллби». Бармен даже не стал записывать это на чей-либо счёт. Девушка окинула взглядом собравшихся за столом. Ей нравилась эта оживлённость: все что-то бурно обсуждают, смеются, едят вкуснейшие блюда… Это был миг семейного счастья. Несмотря на то, что Поверхность теперь стала открыта для монстров, их Дом продолжал находиться в Подземелье. Человечество было весьма шокировано тем, что на Земле есть ещё одна разумная форма жизни. Безусловно, интерес людей довольно силён, впрочем, как и страхи, и предубеждения, и гордыня… Монстров не особо жаловали, а в каких-то районах даже дискриминировали. Хотя в целом, им никто не запрещал гулять по улицам и посещать общественные места. Правда, одному выходить к людям смысла не имеет — это слишком скучно, даже не с кем поговорить. Тем не менее, за эти семь лет деревня близ горы Эботт успела разрастись и даже развить некое подобие инфраструктуры, превратившись в небольшой город. Появление монстров привлекло потоки туристов, которые хотели поглазеть на диковинных существ. Однако, общее напряжение между двумя расами не угасало. От бывшей деревни проложили железную дорогу, которая вела в Столицу. Город, где и располагался университет Фриск. Три года назад там сформировали новую кафедру «Межвидовая социология». Наверное, кто-то из людей всё же пытался помочь монстрам адаптироваться в людском социуме, а людям — привыкнуть к ним. Фриск уверена, что эта кафедра как раз для неё. Девушка была в предвкушении новой жизни, она давно мечтала найти друга среди людей и немного абстрагироваться от излишней опеки Ториэль и Азгора. Их внимание нравилось Фриск лет до четырнадцати, пока оно не начало превращаться в постоянные беспокойства. — малая, чего задумалась? — Санс подошёл к Фриск и протянул «кетчуптылку». — Я немного нервничаю из-за отъезда, — ответила та и приняла угощение от скелета. Ей было любопытно, что Санс придумал на этот раз. Откупорив ёмкость она сделала глоток и сразу же поперхнулась. —  Что это?! — Девушка вопросительно посмотрела на монстра, пытаясь справиться с кашлем. — всего лишь соус, который папирус начал использовать для своих спагетти, — подмигнул скелет. — Как всегда — бесподобно, — с иронией заметила Фриск. — Доченька! Фриск услышала голос Ториэль. Она обернулась и хотела извиниться перед Сансом за то, что придётся уйти от разговора, но того уже и пяточная кость простыла… «Ничего не меняется», — с теплом на сердце подумала Фриск и направилась к матери. — Дорогие гости, попрошу минуточку вашего внимания! — Азгор добродушным басом утихомирил собравшихся. — Ториэль хотела бы сказать пару слов. Фриск немного смутилась, но волшебное чувство колыхнулось в душе. Уют окружающей обстановки и гостеприимная атмосфера бара наполняли её Решимостью. Ториэль начала речь: — Дитя моё, ты стала взрослой. Я рада, что твоя жизнь идёт своим чередом, как и должно быть… по меркам человека. И всё же, мне так грустно, что ты уезжаешь… — Мама, но я же буду вас навещать! — заверила Фриск, надеясь унять дрожь в материнском голосе. — На каникулах, к примеру. И вы ко мне в гости сможете заглядывать. — Фриск, подожди, Тори не договорила, — прошептал на ухо дочери Азгор. Девушка смущенно сцепила руки. — Да, конечно, мы с тобой обязательно будем видеться, — продолжила Ториэль. — Но ты должна понимать, что возвращение в мир людей — это шаг во взрослую жизнь, из которой нет обратного пути. Люди — не монстры, среди них бывают нехорошие личности, которые могут предать твоё доверие. Я всем сердцем хочу, чтобы этого никогда не случилось. Над баром повисло молчание. — Та Решительность, которая так помогла нашему миру… Пусть она никогда не покинет тебя и в мире людей. Но я бы хотела, чтобы ещё одна вещь была с тобой. — К Ториэль подбежала Альфис, из рук которой мать Фриск взяла свёрток, перевязанный лентой. — Это наш подарок тебе. Каждый из присутствующих здесь вложил в него частичку себя. Это поможет тебе оставаться решительной. Фриск взяла свёрток. Было невыразимо приятно и грустно, но с бодрым выражением девушка откомандировала: — Спасибо! Мама! Папа! Спасибо Вам всем, мои друзья! Я вас не подведу! Я расскажу людям, что монстры добры, а их Решимость и Милосердие не знают границ! — УРА!!! — одновременно закричали Андайн и Папирус. — ВЫПЬЕМ ЖЕ ЗА УСПЕХ МИССИИ ФРИСК! — УРА!!! — общее ликование разнеслось по бару «У Гриллби» так, что стены немножко затрещали. Но скорее от удовольствия и радости за собравшихся. Псы Снежнеграда окружили девушку, отрывисто затявкав: — Ну что! Фриск! Давай! Открывай подарок! — Дочка, сделай это лучше в уборной и выйди с ним к нам, — подмигнул Азгор. Фриск поняла, к чему ведёт отец. Она прижала свёрток и быстрым шагом направилась в дамскую комнату.

***

— Ох, парни, не верится мне, что уже семь лет прошло… Эта салага так выросла! — Андайн отхлебнула пиво из фирменного заказа «Под рыбку». — Ну, не так уж и сильно она в-выросла. Она едва выше меня, — скромно проговорила Альфис. — И даже Санса… — что значит «даже»? — устало протянул старший скелет. — Я имела в виду другой рост! — воскликнула Андайн. — Чёрт, буду дьявольски скучать по этой девчонке, — Воительница от души стукнула пинтой об стол. — ГРИЛЛБИ, ЕЩЁ ПИВА «ПОД РЫБКУ»! — САНС, МЫ ЖЕ НЕ НАВСЕГДА ПРОЩАЕМСЯ С ФРИСК? — чуть не плача спросил Папирус. — не-а. — ОНА БУДЕТ ПРИХОДИТЬ К НАМ В ГОСТИ? — Фриск же сама сказала, что будет! Более того, мы тоже можем к ней приезжать, — настойчиво произнесла Андайн. — Правда Столица очень далеко. Я б-боюсь, у нас недостаточно валюты на проездной билет. Наши монеты в людском мире не котируются, — с грустью заметила Альфис. — Хе, может ограбим их банки? — предложила ундина. — Санс такое провернёт в два счёта, и никто не заметит даже. — не, у моих костей аллергия на человеческие деньги… Санса прервал звук всеобщего вздоха. В зал вернулась Фриск. И она была удивительна. Синее платье-рубашка, несмотря на простой фасон, придавало ей какую-то абсолютную уверенность в том, что всё вокруг, что жизнь — это прекрасно. Какое-то очень сложное чувство, но его ощутил каждый. Девушка потупила глаза, уставившись на свои ноги, на которых, в дополнение к платью, красовались чёрные туфли-сапожки, обрамленные такой же чернильной паутинкой кружева. — Спасибо… Это лучший подарок! — Глаза Фриск блестели от радости. — ЙЕЙ!!! ЧЕЛОВЕК, ВЫГЛЯДИШЬ, ЧТО НАДО! — Папирус выставил вперёд рукавичку одобрительно подняв большой палец. Андайн в порыве восторга перевернула поднос с пивом, который нёс Гриллби. Благо, Санс успел схватить кружки и тем самым спасти пламенную голову бармена. — Ты излучаешь Решимость, дочь моя! — с гордостью воскликнул король Азгор. Все счастливо улыбнулись. Лишь выражение Санса осталось неизменным. А впрочем, он всегда улыбался.

***

Друзья Фриск сидели на чемоданах в ожидании поезда. И только Ториэль беспокойно металась из стороны в сторону. — НЕ ВОЛНУЙСЯ, ТОРИЭЛЬ! ЧАСЫ ВЕЛИКОГО ПАПИРУСА ТОЧНЫ КАК НИКОГДА, А ОНИ ГОВОРЯТ, ЧТО ПОЕЗД ПРИЕДЕТ ЧЕРЕЗ ДВЕ МИНУТЫ! — бодро отчеканил скелет. Но королеву это не успокоило, и тогда Фриск схватила мать за рукав её одеяния: — Мама, всё будет хорошо! — снова заверила она. — Конечно будет, куда это «всё хорошее» от нашей мелкой денется?! — Андайн пропустила голову Фриск через подмышку и взъерошила ей волосы. — Тише, Андайн! Фриск надо выглядеть представительно в Столице. Зачем ты портишь ей причёску? — заволновался Азгор. — Ну что ты, Азгор. Фриск и так очень представительно выглядит, — поспешила успокоить его Альфис. — ФРИСК, ТЫ ЗНАЕШЬ, ЧТО Я ПОЛОЖИЛ ТЕБЕ ГОДОВОЙ ЗАПАС СВОИХ СПАГЕТТИ В ЭТОТ ЧЕМОДАН? — Папирус расстегнул молнию багажа, полностью забитый макаронами. Видимо, младший скелет решил, что нет упаковки для еды лучше, чем чемодан на колёсиках. — Да, спасибо, Папирус. От голода я точно не умру, — почёсывая затылок, произнесла обескураженная Фриск. — САНС, А ТЫ ЧЕГО МОЛЧИШЬ? — обратился Папирус к Сансу. — ОЦЕНИ СТАРАНИЯ ВЕЛИКОГО МЕНЯ! ТЫ ЖЕ ВИДЕЛ, СКОЛЬКО НОЧЕЙ Я НЕ ОТХОДИЛ ОТ ПЛИТЫ РАДИ ЭТИХ СПАГЕТТИ! — агась, — вяло протянул его старший брат. — три дня и три ночи. как в старой сказке, хех. Фриск заметила странно небодрое поведение Санса. Нет, расслабленность — обычное дело для старшего скелета, но сейчас Санс казался особенно отстранённым от внешнего мира. Девушка хотела было сморозить какой-нибудь каламбур на тему костей, но тут помешал гудок приближающегося поезда. Все схватили сумки и встали у края платформы. Вот двери вагона открылись перед Фриск. Пока друзья загружали вещи, девушка обнималась с Ториэль и Азгором. Она чувствовала их гордость за неё и печаль из-за предстоящей разлуки. Затем Фриск зашла в тамбур, откуда потихоньку начала выходить её компания. Сначала она почувствовала фирменный хлопок по плечу от Андайн. — Ну, Фриск, не оплошай! — воскликнула полурыба, возвращаясь на платформу. Альфис потянула лапки к Фриск, чтобы обняться. Девушка заметила, как плечи учёной дрожат от сдерживаемых слёз и ободряюще погладила её по спине. Папирус же вообще ничего не скрывал и навзрыд причитал: — КТО ЖЕ ТЕПЕРЬ БУДЕТ ИГРАТЬ СО МНОЙ В «ПОИСК СЛОВ» И ПРОДУМЫВАТЬ ХИТРОУМНЫЕ ЛОВУШКИ ПО ЗАХВАТУ САНСА?! — Я ещё вернусь, Папс! Обещаю! — сама уже чуть не плача сказала Фриск. Папирус, закрыв рукавицей глаза, с воем выбежал из вагона.Теперь в тамбуре остался только Санс. — Когда ты успел так законстенеть? Уж больно ты серьёзный в последнее время, — улыбнулась скелету девушка. — пожалуй, это из-за того, что главный объект моих шуток скоро уедет далеко-далеко, — ухмыльнулся Санс, и Фриск закатила глаза: — Я уже немного устала повторять всем, что мы скоро увидимся… Но вдруг белые зрачки из глазниц Санса пропали, и монстр заговорил тихо-тихо, тоном, который Фриск ещё никогда не доводилось слышать. — мы увидимся… но, кто знает, какие перемены могут произойти за это время.  Как только он произнёс это, двери вагона захлопнулись. Однако монстр щёлкнул пальцами и вмиг переместился на платформу. Поезд отъезжал, и Фриск прильнула к дверям. Она видела, что за составом бегут Папирус и Андайн и энергично машут руками. «Оставайся решительной!» — подумала девушка, однако всё же не сдержала слёз. Санс обогнал Папируса и Андайн, переместившись к концу платформы. Поезд набирал свой ход. Последнее, что успела рассмотреть Фриск — синий огонёк в глазнице скелета.