Большие перемены

Россыпи золотых бутонов постепенно исчезали, унося в неведомые мира тела погибших людей. Не осталось ни следа крови, ни лиц, с навечно застывшим испугом. Цветы Чары и Азриэля унесли с собой это, очищая не только землю, но и даруя покой душам всех, кто находился сейчас в Столице. Однако и мир наблюдал за финалом битвы. Несмотря на то, что профессиональная камера в своей трансляции не могла передать той красоты, открывшейся глазам Фриск, люди почувствовали, как внутри них будто раскрывается что-то тёплое и светлое. — Эта Андайн просто невероятно крута! — воскликнул молодой человек из Южного Континента, следивший за эфиром. Его младший брат пяти лет от роду указывал пальчиком в экран, повторяя: «Хочу стать как она!» В другой стране, Гиталонии, жителей не отпускал дичайший восторг от Альфис. — Нам необходима доктор Альфис и её робототехника! — Правительство Гиталонии беспрестанно пыталось дозвониться до Столицы. В общем переполохе все забыли, что Чёрная Высотка, где некогда разместилась власть города, разрушена мощным ударом меха-Меттатона, созданным вожделенной гиталонцами «доктор Альфис». Та часть человечества, что увидела воссоединение и исчезновение Чары и Азриэля, была тронута до глубины души. Конечно, люди мало что поняли из произошедшего, но то, с каким выражением и некоторым приукрашиванием Меттатон вёл эфир, не на шутку всколыхнуло сердца наблюдателей по ту сторону экрана. — Неужели возможна такая любовь между монстром и человеком? — всхлипывали одни. — Конечно, ты только посмотри на Санса и Фриск! — отвечали другие. — Я не понял, а разве не Фриск устроила этот Суд? Она ведь с тем рогатым монстром была? — спрашивали третьи. — Нет же! Вы забыли, что говорила та Красноглазая Дева? — Красноглазая Дева — Бог? — Возможно. Разные выводы об этих событиях, потрясших мир, делали люди, но, в конце концов, многие согласились на том, что Чара была не просто божественной карой, но благодатью и самим сотворителем мира. Так начиналась новая религия. Позже Санс с досадой хлопал себя по черепу, поражаясь стремлению людей к сакрализации чего-либо. — почему бы просто не принять это всё как испытание, через которое мы прошли вместе? — говорил он Ториэль. — теперь твои дети будут причислены к лику святых. Но пока монстров и небольшой группы молодых людей не коснулась эта странность человеческого поведения. Они лишь наблюдали за парящими над Поверхностью золотыми лепестками. Декабрьский мороз возвращался на землю, но Фриск не было холодно: Санс снова накинул на её плечи куртку и подмигнул: — думаю, твоим косточкам на этот раз будет достаточно моего пуховика. Девушка хихикнула и приподнялась на носки, чтобы чмокнуть скелета в твёрдую скулу, но её прервала Ториэль. Она встала между дочерью и монстром и строго посмотрела на Санса: — Так, теперь, когда всё решилось, потрудись объяснить, что между вами происходит? Санс покачал черепом и развёл руками. Фриск, стоявшая позади королевы, отчаянно подпрыгивала, пытаясь привлечь её внимание: — Мам, ну я же говорила тебе, мы любим друг друга! — В её голове скользнуло негодование. Ториэль хмуро произнесла: — Тебя не смущает, что Санс… — Она замялась, а затем приложила лапу ко лбу и устало вздохнула, обращаясь к Азгору. — Дорогой, может ты объяснишь дитя, что пару себе надо выбирать хотя бы немного подходящую по возрасту? Я не знаю, сколько Сансу лет, но, определённо, больше, чем мне. Король, почесав затылок, улыбаясь, ответил жене: — Тори, дорогая, но я ведь тоже сильно старше тебя! — АЗГОР! — Ториэль возмущённо топнула ногой. А затем грозно пробубнила под нос что-то из разряда «попробуй только её обидеть» и, повернувшись к Фриск, сказала: — Надеюсь, ты действительно знаешь, что делаешь. — Взгляд Ториэль вдруг потеплел. — В конце концов, Азриэль и Чара любили друг друга так же, как и вы. Фриск смотрела на маму, которую снова охватила тоска по сыну. Девушка нежно обняла королеву и погладила по спине: — Всё хорошо, они наконец-то обрели покой. — Ты ведь знала, что Флауи — это Азриэль. Почему не сказала? — тихо спросила Ториэль. — Такова была его воля. Он не хотел причинять вам боль. Королева улыбнулась, глядя в пустоту, и прошептала: — Что же, это действительно похоже на моего сына. Он всегда думал о чувствах других. — ВАУШКИ! ТУТ СНОВА ОБЪЯТИЯ! — воскликнул подбежавший Папирус и накинулся на Ториэль и Фриск, обхватив их своими длинными костлявыми руками. — ВСЕ СЮДА! Вскоре Фриск и Санс были прижаты друг к другу общими объятиями. Азгор сдавил монстров и людей, в числе которых был даже Бен. Парень покрылся красной сыпью и чихал, отплёвываясь от белого меха короля: — Чёрт, у меня и на шерсть аллергия! — жаловался он. — Умолкни уже, соплежуй! — бросила ему Рина. Фриск была радостна как никогда. Наконец-то они достучались до людей, и монстры теперь смогут спокойно и счастливо жить на Поверхности. «Хотя нет, спокойно жить среди человечества невозможно», — подумала девушка. — «Ладно, теперь у нас есть шанс стать счастливее». Азгор наконец ослабил свои мощные объятия, и все смогли с облегчением вздохнуть. Андайн с наслаждением повела шеей: — Якорь мне в глотку, чтобы я ещё раз вступала в бой столько раз… К ней подбежала Рина, Цория и Эвори. Девушки наперебой высказывали воительнице слова восхищения: — Вы просто… вы просто… — начала сестра Уолтера. — Я никогда не видела такого отчаянного сражения! — восклицала высокая брюнетка. Фриск никогда не видела Рину в таком энтузиазме. — Вы невероятная! — продолжала Цория. — Это вдохновило меня… — тихо проговорила Эвори. Андайн широко улыбалась и чесала затылок. Когда подошли Альфис и Меттатон, девушки начали сыпать комплиментами и в сторону учёной и киборга. Постепенно монстров окружила вся толпа, что была на Площади в этот момент, отчего Меттатон заплакал навзрыд: — О, святые микросхемы… Люди любят меня!

***

Бен осторожно подошёл к Папирусу, который в это время стоял в героической позе и обводил оценивающим взглядом руины Чёрной Высотки. — Эм… скелет? — позвал его старший Неймэн. — А! СТРАШНЫЙ ЧЕЛОВЕК, КОТОРЫЙ ПОДСТАВИЛ НАС, ПРИВЕТ! — Несмотря на смысл сказанного, тон Папируса был дружелюбным, отчего Бен слегка опешил. Он кашлянул и смущённо посмотрел на младшего скелета. — Слушай, мой брат… он тебя обидел. Или пытался… — Неймэн беспокойно моргал. — Прости за это. Папс сложил руки на груди и растянуто промычал. Рядом с ними вырос Санс. Старший скелет грозно посмотрел на Бена: — что тебе нужно? Парень виновато вжал голову и попятился. Но Папирус остановил его: — БРОСЬ, САНС, ЭТОТ ЖУТКИЙ ЧЕЛОВЕК ПРОСТО ХОЧЕТ ИЗВИНИТЬСЯ. Санс скептично поднял надбровную дугу и засунул руки в карманы, глядя на Бена в упор. — я слежу за тобой. Неймэну стало не по себе. Из ступора его вывела протянутая красная рукавица и широкая улыбка Папируса: — Я НЕ ЗЛЮСЬ, ЧЕЛОВЕК, НО НАДЕЮСЬ, ЧТО ВПРЕДЬ ТЫ БУДЕШЬ ДРУЖЕСТВЕННЕЙ! Бен подал младшему скелету свою ладонь и ощутил крепкое рукопожатие. Он посмотрел на Санса, что так настороженно взирал на него, охраняя своего брата, и парень с горечью вспомнил, как иной раз превращал Вернона в объект всеобщих насмешек, не вставал на его защиту, в страхе за собственный авторитет. «Вот каким должен быть старший брат. Вот какими мы бы могли стать». — ПОЧЕМУ ТЫ ПЛАЧЕШЬ? — Папирус изумлённо смотрел на то, как Бен опускается на колени, закрывая лицо ладонями.

***

Уолтер смотрел на Фриск, наблюдавшую за танцем счастья в исполнении Меттатона. Юноша наклонился к одногруппнице: — Фриск, я… Но та хмуро взглянула на него: — Уолтер, я прощаю тебя, но пока что не хочу разговаривать. Парень понимающе улыбнулся: — Я знаю это, просто хочу пообещать одну вещь. Можешь мне не верить, но я обязательно докажу, что искренне люблю и восхищаюсь монстрами. Это великие существа, которые созданы из всего самого человечного, — Уолтер усмехнулся. — Как бы странно это не звучало. — И каким образом ты собираешься это доказать? — с любопытством спросила его одногруппница. Студент в ответ на это подал ей ладонь. — Ты увидишь. Люди не просто примут монстров. Мы начнём жить в симбиозе! Я сделаю это. Фриск посмотрела Уолтеру в глаза. В его зрачках горела Решимость, поэтому девушка без колебаний протянула свою руку, сцепляя договор, и произнесла: — Я буду ждать результатов.

***

День клонился к вечеру, а небо Столицы расчистилось от туч, которые больше не смогли скрывать длинные лучи заходящего солнца. Ториэль и Азгор с упоением наблюдали за закатом, размышляя о прошлом и будущем. — Азгор, может быть… смерть Азриэля и Чары — это не конец, а начало новой жизни? Король, обводя взглядом своих счастливых подопечных, проговорил: — Да. И не угаснет наша Надежда. Ториэль хихикнула: — Я имела в виду, что, может, мы с тобой попробуем создать новую жизнь? Азгор сделал слишком резкий глоток воздуха, отчего зашёлся в кашле.

***

— малая, что ты здесь ищешь? — Санс переступил порог гаража Клэнка, следуя за девушкой. Та, сжав губы, закатила глаза и произнесла: — Санс, ты не помнишь, что Клэнк сказал нам, перед тем, как исчезнуть? — не-а, — Скелет почесал затылок и лениво зевнул. — Я не хочу забывать вкус этого чая, — Фриск, подошла к одной из коробок, на которой стояла фотография матери водителя. Она аккуратно взяла рамку в руки. — Он сказал, что рецепт должен быть тут. Девушка с задумчивостью перевернула рамку и отодвинула засовы деревянной дощечки, удерживающие снимок. Раздался щелчок, и Фриск, сняв крышку, увидела небольшой квадратик сложенного листка, на котором неаккуратными печатными буквами было выведено: «В КУСТЕ ПАЗАДИ ДОМА». — что там? — Санс подошёл к Фриск сзади и положил череп на её плечо. Она повернулась к монстру и улыбнулась.

***

На заднем дворе гаража, если эту хаотичную рассаду можно было назвать двором, Фриск, мучимая своей догадкой, направлялась к центральному кусту. Девушка села на колени и стала осторожно отодвигать сухие голые ветви, пока среди них не промелькнул знакомый блеск. Санс наклонился над находкой Фриск и с одобрением проговорил: — то-то я думал, почему вкус напоминал мне что-то. Укрытые обыкновенным кустом, посреди зимней стужи и морозов, продолжали цвести и благоухать золотые цветы, выращенные добротой Клэнка. — Я думала, что они росли только в Подземелье и на поверхности близ Эботт… — изумлённо проговорила Фриск. Санс же продолжал размышлять: — хотя, его чай немного отличался от азгоровского… Фриск снова накрыла лютики ветвями и решительно взглянула на монстра: — Эти цветы надо пересадить в другое место. Без Клэнка они погибнут.

***

Столица. Лето. 7 лет спустя. Санс, чтобы не помять золотые бутоны, аккуратно опустился на землю, напротив небольшой гранитной плиты, где красивыми буквами было выведено «Доброму другу Клэнку». Скелет огляделся, вдыхая в себя аромат цветов, разросшихся вокруг могилы водителя настолько, что покрыли собой весь холм. Монстр с широкой улыбкой смотрел на то, как покачиваются лепестки, ведомые свежим июньским ветерком. Он снова повернулся к плите и положил на неё свою ладонь — приветствую, дружище. прости, что давно не навещал. знаешь, рассказывать тебе новости о нас — не очень-то весёлое занятие, — Скелет поднял плечи и подмигнул. — потому что ничего не происходит! Он рассмеялся: — ладно, клэнк, я шуткую. наша жизнь идёт своим чередом. представляешь, этот пацан, уолтер, теперь большая шишка. он в столице, как азгор в подземелье. за главного стал. Восстановленную синюю башню Столицы, венчал чёрный часовой циферблат и большой экран, с которого к жителям обращался молодой человек, назначенный на днях на должность главы правительства. — Благодарю вас за то, что вы доверили мне столь высокий и ответственный пост. За семь лет мы смогли добиться сближения и укрепления союзнических отношений между людьми и монстрами. Благодаря стараниям наших друзей были предотвращены и разрешены мировые конфликты. Поддерживать мир — наша главная цель. Совет, который поможет в достижении этой цели, сформирован из самых надёжных, преданных и порядочных лиц, в число которых входит король и международный посол от расы монстров Азгор и Фриск Дриимурры, глава полицейского управления — Андайн, профессор кафедры «Межвидовая социология» Норманн Гейтс и, конечно же, вы — граждане. — а ещё, клэнк, помнишь его сестру цорию? она теперь гастролирует с группой онионсан и напстаблука. люди признают её голос, а малую он пробирает до мозга костей. Цория весело смотрела на кричащих от восторга фанатов, которые раскачивали в воздухе табличку «Red Hot Chibi Peppers — one love». В кульминационный момент музыкального проигрыша девушка взяла высокую ноту, отчего кожа каждого человека в зале покрылась миллионами мурашек. — соседки малой тоже нашли занятие по душе. та девчушка в очках, что зашила мне куртку, теперь создаёт одежду для людей, а её высокая подружка примеряет на себя эти шмотки и ходит по длинной сцене. фриск уломала меня сходить на такой показ, но я совершенно не был настроен смотреть на то, как различные особы ходят туда-сюда. поэтому, как только мы сели, я поспешил уснуть, но громкая музыка ударила в мои барабанные перепонки! хех, если бы они у меня были… Эвори зацепила булавкой ткань, которая покрывала тело Рины и случайно кольнула подругу. — Эй! — возмущённо пискнула брюнетка. — Я же говорила тебе, не шевелись. Остальные модели, что находились в студии, хихикнули. Рина с хитринкой посмотрела на подругу: — Нервничаешь из-за свадьбы? — Нет. — Голос Эвори прозвучал раздражённо. — Да ладно тебе, я бы тоже волновалась… Особенно, если мой муж стал главой правительства Столицы, — Рина рассматривала маникюр на руке. — Я не волнуюсь. — Теперь ты будешь первой леди… На твоём месте хотели бы оказаться миллионы девушек, так что я понимаю… АУЧ! Эвори снова ткнула булавкой подругу. На этот раз специально. — возможно, тебе интересно, что стало с тем отморозком из «булла»? как ни странно, он сам сдался на милость полиции и публично выступил на телевидении с чистосердечным признанием., но клэнк, люди остались лицемерны, ведь они начали осуждать бена. видимо, совсем забыли, что чара показала изнанку души каждого человека. странный народ… что тысячи лет назад, что сейчас им обязательно надо вознести что-либо. вот сегодня приходится отлавливать последователей «культа красноглазой девы». они заявляют, что все люди грешны и недостойны жить на одной планете с монстрами, призывая к самоубийству. это даже смешно, не находишь? Бен протянул руки, с благодарностью принимая гостинец от Папируса в виде контейнера со спагетти. Младший скелет и полурыба смотрели на высокого мужчину, остригшего свой хвост, с впалым и уставшим взглядом. Андайн произнесла: — Слушай, Неймэн, ты уверен, что хочешь остаться здесь? За примерное поведение судья готов отпустить тебя раньше срока. — ДА! ПРИСОЕДИНЯЙСЯ К МОЕМУ РЕСТОРАНУ ПАСТЫ И СПАГЕТТИ! Я НАЗНАЧУ ТЕБЯ ГЛАВНЫМ ЧИСТИЛЬЩИКОМ КАРТОФЕЛЯ, — воскликнул Папирус. — Папс, у тебя нет картофеля в меню, — с улыбкой заметила воительница. Младший скелет задумчиво почесал подбородок, а затем его осенило: — СТРАШНЫЙ ЧЕЛОВЕК, РАДИ ТЕБЯ, Я ГОТОВ ВНЕСТИ В СВОИ РЕЦЕПТЫ НОВЫЙ ИНГРЕДИЕНТ! ИЛИ Я ОБЪЕДИНЮСЬ С БАРОМ ГРИЛЛБИ, ТОГДА ТЫ ТОЧНО СМОЖЕШЬ ЧИСТИТЬ ДЛЯ НАС КАРТОФЕЛЬ! Бен, жуя сигарету, улыбнулся Папирусу: — Чувак, спасибо, но, думаю, что в этой тюрьме я нужнее. — Надзиратель сообщил мне, что благодаря тебе дисциплина среди заключённых повысилась до новых масштабов, — с одобрением проговорила Андайн. Бен подмигнул и почесал переносицу: — Я просто хочу помочь этим людям. Они, как и я, сделали много плохого, но, думаю, что мы все можем встать на этот дурацкий «путь исправления», — Мужчина усмехнулся. — Что же, твой выбор понятен мне, — Андайн протянула ему руку. — Будем на связи, Неймэн. Бен ответил на её рукопожатие: — Всенепременно. — что же ещё тебе рассказать? сынишка королевской четы, торигор, на днях учудил. хех, мои кости не могут перестать трястись от смеха. папс решил научить трёхлетнего пацанёнка готовить! в итоге, вся кухня и малая, оказавшаяся там в неподходящий момент, испачкались в муке. должен признать, что, когда кожа фриск стала белой, точно мои кости, это немного завело. да, клэнк, я периодически становлюсь человеком, чтобы исполнять супружеский долг. — Мама! Мама! Когда к Папи? — Маленький монстр с проглядывающими молочными клыками и золотой прядкой волос, торчащей из белой макушки, подбежал к Ториэль, дёргая её за подол одеяния. — Папа скоро будет дома, — ласково произнесла она, поднимая Торигора и целуя в обе щеки. — Не, мама. Я не про папу. Я про Папи! — Малыш пытался отмахнуться от настойчивой нежности королевы. — А, Папирус? Можем сегодня вечером его навестить. — Ура! А Фриск и Санс там будут? — Конечно! Они всегда рады видеть тебя! — Ториэль обняла сына и прижала груди. — Давай пообедаем. Я приготовила улиточный суп. — пожалуй, это всё, — Санс поднялся всё также аккуратно, стараясь не задеть цветы вокруг. — знаешь, клэнк, я ведь по гроб жизни обязан тебе за то, что ты сделал для нас. люди создают религии, культы, сочиняют легенды, но забывают настоящих героев. фриск в каждой своей речи упоминает тебя, но эту могилу по-прежнему посещаем только мы. — Скелет задумался. — знаешь, я думаю, это к лучшему. если бы сюда приходило много людей, они бы затоптали твой сад. Монстр наклонился и сорвал один цветок: — ты же не против, если мы пополним запасы заварки? фриск пьёт его перед сном. говорит, что становится легче. она хотя бы спит спокойно. мучилась из-за бессонницы — привыкла спать на животе, а ей же теперь нельзя, — Санс усмехнулся.

***

Центр Столицы кишел толпами людей и монстров. Проходя мимо очередной афиши, на которой красовался портрет Меттатона с заголовком: « ТЕПЕРЬ НА ЛЬДУ!», скелет услышал радостный визг молодых девушек: — Боже, Метта такой секси! — Ты видела, как он научился танцевать румбу? Жду не дождусь, когда увижу его на фигурных коньках! Вот Санс увидел своё отражение в витрине магазина комиксов, самым продаваемым среди которых стало издание «Бессмертная Ундина», повествующая о приключениях женщины-рыбы, местного супергероя. Скелет улыбнулся и подумал: «новый выпуск? надо прикупить для папса. он обожает этот комикс». Минуя магазин электронной техники, до слуха монстра донёсся жалобный голос мальчика: — Мам, я хочу альфон! — Пока не исправишь свои оценки, я не возьму его. — Хорошо, мам, но вдруг их все раскупят? — Не раскупят, доктор Альфис постоянно выпускает модели, — Мать мальчика тихо добавила. — Радует, что цена на них адекватная. — А может… Мы, хотя бы, зайдём в кафе-доброженое? Женщина вздохнула и с улыбкой посмотрела на сына: — Хорошо. Но только, чур, не съедать мою порцию! — Идёт! — весело воскликнул мальчуган. Санс с широкой улыбкой проводил их взглядом, а затем продолжил свой путь. «жизнь на поверхности действительно идёт своим чередом. каждый из нас нашёл своё место. именно к этому мы и стремились. долгое время беспокоило одно: малая, в отличие от меня, подвержена смерти. жить вечно и наблюдать за тем, как этот мир покидают близкие мне люди… не хочу даже думать». Санс распахнул ограду калитки, направляясь к двери бежевого двухэтажного домика. «я собирался восстановить машину гастера, чтобы превратить её в монстра, но это было крайне эгоистично с моей стороны. она бы не отказала, но я не желаю ей участи вечной жизни». — я дома! — Старший скелет переступил порог, стягивая с себя кроссовки и направляясь в гостиную, где напротив камина в кресле-качалке уютно расположилась Фриск. Девушка радостно повернулась к монстру, подскочила, но, тут же, плюхнулась обратно. — Представляешь, кости совсем не держат меня, — с усмешкой проговорила она. — ну, им сейчас нелегко приходится. мало того, что ты поправилась, так они держат не только тебя, — Скелет прикоснулся зубами ко лбу Фриск. «когда я уже почти смирился с тем, что лет через сорок-пятьдесят нам придётся попрощаться, состоялся разговор со стариком герсоном». Девушка весело проговорила: — Так значит, ты считаешь меня толстой? «оказывается, я кое-чего не знал о монстрах». — нет, но пухлой тебя называть уже можно, — подмигнул ей Санс. Фриск шлёпнула монстра книгой по заднице. — Слушай, ты мне договоришься сейчас! — с вызовом произнесла она. — а что вы сделаете? — Скелет пытался не расхохотаться. — задавите меня? В этот момент лицо Фриск стало пунцовым. Она снова попыталась подняться, чтобы надавать по костям мужу-юмористу, но тяжёлый живот сильно усложнял задачу. Тогда Санс протянул ей руку, привлекая к себе. «когда у монстра появляется потомство, сила души родителей передаётся ребёнку. поэтому дитя растёт, а родитель стареет…» Фриск встала, а Санс опустился на колени и приложил череп к её округлившемуся животу, вслушиваясь в звуки изнутри. «когда малышка родится, мои часы начнут свой отсчёт вместе с фриск. теперь у нас есть будущее, благодаря тому, что люди выбрали путь милосердия, а монстры не переставали верить в них». Санс поднялся и заключил Фриск в объятия. Его глазница, охваченная голубым огнём, смотрит на вас…

а какой путь выберешь ты?