Цветы раскрываются на рассвете

Сентябрь, 1894 г. Erik Satie – Gnossienne No. 1 С той ночи, как я покинул дом Эркеля, прошло два месяца. Человек, который вывез меня из поместья, так и не назвался. А я бросил попытки узнать его имя. Мне выдали одежду, в которой я был до того, как попал в "заточение", дали билет в один конец на поезд до Лондона и покинули. Я не рассыпался в благодарностях, потому что не мог понять, как можно радоваться, если на душе скребутся кошки. Хотя, с другой стороны, теперь я чувствовал себя свободным и думал, может быть, встречу человека, который вдохнёт в меня жизнь, а не отнимет. Но как часто люди дарят больше радости, чем боли? Иногда мне кажется, что мы созданы для того, чтобы уничтожать друг друга, пока в конце концов не останется никого. Физические и душевные муки, что мы приносим кому-то, возвращаются к нам обратно. Бесконечный круговорот убийств, который не закончится до самой смерти. Подумай: а живёшь ли ты? А есть ли смысл в том, что ты делаешь? Осознай себя. Ты дышишь или притворяешься? Или хочешь думать, что ты настоящий, будучи всего лишь подделкой, пародией на человека? Сколько страданий ты причинил кому-то, если теперь не можешь выбраться из болота отчаяния? Всё имеет свои истоки, ничто не происходит просто так. Каждый мой день был наполнен мыслями об Эрно. Хотя мне и казалось, что та часть жизни, которую я провёл у него, была не моей, я почему-то скучал по ней. Мне не хватало его утренних улыбок, не хватало ароматов, смешанных с его запахом и забирающихся под кожу, скользящих, подобно шёлку, по белым костям и венам. Мне не хватало его голоса, который будил меня по утрам, не хватало его отсутствий, цели которых были столь загадочны. Его неуловимый шлейф всегда был рядом, даже если сам Эркель находился далеко. Я не отрицал, что оказался зависим от него, как от опиума. Я только не мог понять, почему он так влияет на людей. И почему он выбрал именно меня. Или я сам выбрал его? Но какой смысл теперь думать об этом. Его больше нет. Он, пожалуй, остался только в моей голове. В моей больной, направленной на бездонную яму мыслей о нём, голове. *** Стук в дверь. Я резко вскочил на кровати и бросил взгляд в окно: глубокая ночь, накрывающая своим куполом шепчущий Лондон. Сначала я решил, что мне послышалось, но в тот же миг, будто нарочно опровергая догадку, стук раздался ещё раз. Я опустил ноги на пол и, встав, направился к двери. С каждым шагом мне будто становилось хуже и хуже. А ведь я думал, что уже давно поправил здоровье. У самой двери я задержал дыхание и, выдохнув, посмотрел в глазок. Сердце едва ли не остановилось. Руки задрожали тут же, а самого меня бросило в жар. Всё это симптомы одной болезни, но что сделаешь, если эта самая болезнь, от которой удалось сбежать на целых полгода, сама пришла к тебе? Сама стучится в твою дверь и ждёт, что ты её впустишь? И ведь не уходит, словно точно знает, что скоро войдёт. Я задумался. А стоит ли это делать? Стоит ли рушить всё, чего я достиг? Но достиг ли я этого на самом деле? Или я просто жалкий притворщик? Может быть, мне нужно всего лишь позволить этому случиться? Мои раздумия заняли полминуты. И ещё полминуты на то, чтобы вспомнить, как правильно дышать и двигаться. Пятнадцать секунд на то, чтобы открыть дверь и впустить Его. *** -Выглядишь замечательно, Габриэль, - тихо произнёс Эрно, обхватывая обнажёнными ладонями чашку горячего чая. Я натянуто улыбнулся, чувствуя успокоение, которое дарит мне его присутствие. Я ощущаю себя наркоманом, получившим долгожданную дозу своей отравы. -Надолго ли, - грустно усмехнулся я, разглядывая лицо собеседника, скрытого вуалью полумрака. Блики свечи отражались на коже и пропадали в складках одежды, но глаза были видны лучше всего. Они всё те же, всё такие же мутные и одновременно ясные. Но будто бы что-то изменилось. То ли печаль, то ли усталость растаяла в них. Застыла тишина. Между нами я чувствовал непреодолимое притяжение, во всяком случае, меня тянуло к Эркелю, и это было близко к физике тела, это готово было вырваться наружу волной, которая снесёт и сломает абсолютно все барьеры. -Зачем ты приехал? Я думал, что ты не покидаешь город. -Я впервые уехал из него, - Эрно пожал плечами. Его шуба висела в коридоре, поэтому он был чрезвычайно лёгок в движениях. Я отставил чай и внимательно посмотрел в глаза напротив. В них играл огонёк свечи. -Зачем? - повторил я свой вопрос. Эрно замер, а после его изящные руки потянулись к моим, покоящимся на холодном столе. Он обхватил мои пальцы и слегка сжал их, отчего моё сердце ускорило ритм. Я почти задыхался, но мне было так приятно, что сейчас я не сидел в одиночестве. Мне были приятны чьи-то прикосновения, особенно Его. -Потому что я скучал без тебя. И я скучаю прямо сейчас, потому что не вижу в тебе участия, - его голос звучал пронзительно-трогательно, будто он был готов сорваться на плач. Я сам стал натянутой струной, которой ничего не стоило вскоре зазвенеть. Я кивнул, не отрывая рук, но продолжая смотреть в те самые глаза, которые затягивали меня в свой звёздный водоворот. Эрно не спрашивал меня о побеге, он не злился, наверное, понимая, что сотворил со мной, и принимая единственный выход, который мне удалось найти. Мы просидели друг с другом всю ночь, до самого рассвета. Эркель не переставал поглаживать мои ладони, а я ни разу не отверг его ласк. Этот момент стал самым счастливым в моей жизни, потому что он был наполнен спокойствием и безмятежностью. Я почувствовал себя прежним, тем самым Габриэлем Аддерли, который знал, что значит жить. Я забыл об угрозах, о страшных письмах, забыл о тех проклятых днях, проведённых в поместье в роли какого-то заключённого. Словно всё это осталось позади. Но если бы я только осознавал, как крупно ошибался. *** Erik Satie – Gnossienne No. 2 Пустота внутри. Поглощающая всего тебя, забирающая наружность в глубину самой души. Души, которой почти не осталось. Рваный чёрный дым в теле. Я чувствую, как ломаются маленькие существа моих костей, как будто каждая из них тоже имеет душу. А, может, моя разорвалась и поселилась в них. Внутри меня всё сломано, и я не могу преодолеть это или контролировать, так же, как не могу контролировать время и преодолеть пространство. Нельзя заставить минуту идти быстрее, нельзя пересечь целый километр в один прыжок. Застрять в воздухе - вот, что грозит мне. Если это уже не случилось. Но я знаю, что меня тянет к земле. Кто-то тянет меня. Одиночество и одновременно ощущение постоянного присутствия кого-то рядом. Это не только ощущение. Это факт. После той ночи Эркель поселился у меня. Не то чтобы я был против, но с каждым днём моё здоровье стало ухудшаться. И он замечал это. Я видел это в его взгляде, таком сочувствующем и виноватом. Он не хотел портить мне жизнь, но не мог не приехать. Кто я такой, раз вынудил его покинуть место своего заточения? Мысли об этом заставляли меня видеть себя особенным, ведь согласитесь, когда Вам удаётся затронуть что-то в глубине такого необычного человека, который Вас привлекает, Вы сразу поднимаете себе цену. И знаете... Мы, люди, до ужаса противоречим логике. Даже мужчины, как бы они ни хвалились своим умом и превосходством над неразумными женщинами. Мы не можем найти счастья с теми, кто нас любит, если они слишком просты по сравнению с теми, кто нравится нам. Мы хотим вырваться, но чувства мешают. Мы видим реальность, но отказываемся ей доверять. Мы хотим быть слепыми, глухими, лёгкими и добрыми, чтобы всё принимать, сразу забывать и уметь радоваться с теми, кому мы нужны. Но мы люди. Мы всегда будем гнаться за лучшим, за тем, чего никогда не получим. Во всяком случае, некоторые из нас. Причинять боль друг другу и закалять сердца друг друга, создавать условия естественного отбора на духовном уровне - не это ли цель нашего пребывания? Не этим ли мы с успехом занимаемся с самого начала? Мы всегда будем страдать. Если мы из тех, кто видит чуть больше, чем другая тысяча людей, мы будем страдать до смертного дня. И даже тогда не получим счастья. Потому что мы умеем чувствовать всё в миллион раз тоньше и чётче, весь мир пульсирует в наших висках и дрожит в наших ладонях. Невысказанная боль будет гореть на наших губах, срываясь с языка. Безумцы или гении. Впрочем, одно и то же. *** -Море? - я поднял взгляд и выгнул бровь, недоверчиво смотря на Эрно. Кажется, он загорелся какой-то безумной идеей. Что же, поездка в Лондон вдохнула в него силы и смелость? -Да, я всегда мечтал побывать на море, - Эркель опустился за стол, напротив меня, и с надеждой взглянул в глаза. Он напоминал мне ребёнка, отчаянно мечтавшего поехать с родителями на отдых. Вот только я ему не отец. Кто я? -Почему не был там раньше? - я пожал плечами и отложил книгу, которую читал до этого. Лёгкие лучи солнца будто впрыскивались в комнату и размывались, оседая на коже. Эркель переметнул взгляд на стену и поджал губы. Выглядел он так, словно большая тайна скрывалась за тем, что он не покидал своего города ни разу. Я поднялся и, обойдя стол, остановился позади Эркеля. Мои ладони медленно опустились на его плечи. Он был напряжен, но от моего прикосновения немного расслабился. -Море, значит, море, - тихо ответил я, тут же закашлявшись и отшатнувшись от Эрно. Он подскочил, замерев передо мной и безумно широкими глазами оглядывая меня. -Габриэль? - он потянулся ко мне рукой, но я остановил его. -Нет. Не нужно, я в порядке, - я слабо улыбнулся, но понял, что сам не могу удержаться. Я качнулся вперёд, и Эркель поймал меня в свои руки. Он прижал меня к себе, и в нос мне ударил его облачный аромат карамели, как будто он был не из плоти и крови, как будто он не был человеком и не пах, как человек. -Эрно, - позвал я, ощущая, как руки мои дрожат и не могут быть твёрдыми, -Кто я для тебя? Он молчал. Кажется, я задаю сложные вопросы. Звенящая тишина почти оглушала, но его руки успокаивали меня, потому что хватка не слабела. Он не отпустит меня, пока я болен. Так всегда было. А я даже не притворяюсь, хотя мог бы, если бы было нужно. Его тонкие пальцы зарылись в мои русые волосы и влажные полные губы коснулись лба. -Моя душа, - прошептал он, -Ты моя душа. -Душа? Что это значит? - я посмотрел в его глаза, но получил в ответ одну улыбку. Он снова выдерживал паузу. -Это значит, что я не смогу больше существовать, если тебя не будет. И это значит, что ты покинешь мир, когда его покину я, потому что ты тоже привязан ко мне намертво. -Мы умрём? - наивно спросил я, конечно же, не надеясь на глупое "мы будем жить вечно". -Как и все, - Эркель кивнул, -Но ещё не время. Я не позволю этому случиться так скоро. Но что отделяет нас от смерти? Море, десять закатов, три ветра? Миллиард вздохов и один последний выдох? Как долго? Если бы я мог знать, чтобы записать всё, что хочу сделать. Чтобы знать, сколько ещё у меня есть времени, сколько раз я смогу посмотреть в чужие глаза, сколько раз сумею обнять. И сумею ли. Я хотел бы знать, что меня ждёт в конце, потому что совершенно не боялся последнего дня. Мне было всего лишь любопытно. Я уткнулся в грудь Эрно и закрыл глаза. Он внушал мне спокойствие. Я никогда ещё не чувствовал ничего подобного. Да, мы стали зависимы друг от друга. Я почти вижу, что он приближается ко мне. Если подумать, он не раз делал первый шаг. Его ладонь остановилась на моей подрагивающей спине, и это ощущалось, как прижигание раны раскалённым мечом. -Море? - переспросил он, приподнимая мою голову и смотря в глаза. Кажется, он тоже хотел успеть всё закончить. -Море, - я поджал губы и снова спрятался в его объятиях, вдруг понимая, что хотел бы больше не покидать их. *** Всему приходит конец. Ничто не живёт вечно, да и есть ли смысл в этом вечном? Судьба дарит нам людей и случаи, но ради того, чтобы мы запомнили это и двигались дальше, ловя новые и новые испытания. И все они напоминают мне снежинки. Тают на языке за секунду, абсолютно не похожие друг на друга. Но секунда всегда кажется вечностью, а снежинки - одинаковыми. Одна тает чуть дольше, другая быстрее - это просто ощущения, на самом деле, в сравнении с целой жизнью, эти отрезки времени ничего не значат. Наверное, они и есть жизнь. Испытания создают для нас время, а если вернее, то чувство времени. Иначе мы теряемся в нём, не замечая, как проходят года. Я знаю, что нужно учиться отпускать каждый такой момент. Иногда ты думаешь, что он ни за что не закончится. Сегодня ты веришь в его бесконечность, а завтра разум твердит одно и то же: "Ты знал, что так будет". И ты действительно знал. Ты боишься. Ты предрешаешь всё за себя, за другого человека, за чувства, которые испытываешь. Ты считаешь, что знаешь будущее. Но думал ли ты, что ты сам же творишь его? Не предсказываешь, а пишешь? Любое брошенное слово, любая уверенность в чём-либо может стать настоящей. И конечно ты будешь считать, что проклят переживать разделённую на куски одинаковую боль. Но ты сам так решил. Ты сам нарисовал картину, кроме которой ничего более не замечаешь. Подумай: мир - это просто пространство, в котором ты можешь делать всё, что угодно. У тебя есть тело, есть мозги, есть способности и есть земля, которая может увести тебя, куда захочешь. Но ты находишь тысячу и одно оправдание, чтобы остаться. Ты пишешь целую книгу, пытаясь познать себя, вместо того, чтобы пойти и забыть обо всём. Но такой ты человек. Ты и я. Нам легче сидеть и разъедать себя мыслями, тяжёлыми, но такими приятными. Испытания создают для нас чувство времени. Мы создаём для себя испытания. *** Erik Satie – Gnossienne No. 3 Солёный воздух забирался под одежду. Повсюду не было никого, кроме нас двоих. Этот берег был будто отрезанным кусочком мира, оставленным для меня и человека, который больше всего мечтал хотя бы коснуться холодной морской воды. И я не осуждал его за это желание, потому что у меня тоже была мечта. Эркель был моей морской водой, в которой я с удовольствием захлёбывался. Я сидел на песке, наблюдая, как Эрно, закатав брюки по колено, прогуливался по краю берега, а ноги его утопали в солёном покрывале, смешанном с грязью мокрого песка. Его бледное лицо казалось сосредоточенным, он смотрел вниз, пока я незаметно водил острием перочинного ножика по оголённой лодыжке. Прохлада металла успокаивала, но я едва сдерживал дрожащую руку от того, чтобы вонзить оружие в плоть. Я упал на спину и распахнул глаза, вглядываясь в ночное небо. Оно полнилось звёздными сетями, сквозь которые просвечивала луна. Её сияние, казалось, падало на всё пространство вокруг, но Эрно был освещён лучше всего: его задумчивый взгляд, устремлённый куда-то в глубь моря, напрягшиеся руки, словно готовые к драке, и худое тело, которое вот-вот сломается, если кто-нибудь коснётся его. Я приподнялся на локтях, отмечая про себя, что разглядываю Эркеля слишком долго, но он не обращал внимания, потому что был полностью погружён в свои мысли. Такое уже бывало. Я мог встать посреди ночи и найти его на кухне, сидящего у окна и не откликающегося на мой голос. Мы никогда не говорили об этом - ни утром, ни потом. И я не спрашивал. Поднявшись, я отряхнулся от песка и, засунув нож в карман шорт, подошёл к Эрно. Он всё ещё даже не смотрел в мою сторону. Я тронул его за плечо, и вдруг Эркель перехватил мою руку и притянул меня к себе. Я поскользнулся на мокром песке, проехавшись по нему ногами, но Эрно вовремя подхватил меня и прижал поближе. Моё сердце, как я ощущал, билось быстрее, чем бегал гепард. Но на самом деле, настоящий зверь сейчас был рядом со мной. И я не пугался внезапных объятий, потому что Эрно был предсказуем в своей непредсказуемости. -Это так страшно, - тихо заговорил я, утыкаясь куда-то в грудь мужчины, -Так страшно быть с тобой. И так страшно быть без тебя. Он молчал. Я не вытягивал из него слова, потому что привык к тому, что он обдумывает свои фразы, прежде чем произнести их. Это правильно. Лично я редко задумывался над тем, что говорю. -Ты не представляешь, как меня убивает то, что ты рядом, - наконец, выдал он и снова затих. Я пытался понять смысл сказанного им, но он не дал мне, снова заговорив: -Я ненавижу всё это, - с чувством сказал он, сжимая меня крепче и, кажется, пытаясь сдавить, пока мои кости не хрустнут, -Я ненавижу это. Я разрушаю твою жизнь, я не хочу, но ты был выбран двумя людьми одновременно, Габриэль. Это всё неправильно. Он уткнулся в мою шею холодным носом, и я закрыл глаза, переваривая всё, что услышал. Что это значило? В голове мигом пронеслись все странные события, случившиеся со мной: жуткое письмо, заставившее меня сбежать, странный удар в парке, после которого я оказался едва ли не пленником дома Эркеля, незнакомый мужчина, который вывел меня. И к чему всё это? Что дальше? Неужели Эрно связан со всем этим? Неужели всё это со мной? -Я так хочу защитить тебя, - продолжил Эркель, выговаривая всё, что накопилось у него за это время. Он надеялся, что здесь, среди величественных скал и прибоя, его монолог никто, кроме меня, не услышит. Я попробовал отстраниться, но он не выпускал меня из рук. -Ещё немного. Постой так ещё немного. Я не могу смотреть в глаза, говоря всё это, но мне невыносимо от мысли, что ты убежишь. Я послушно подчинился, перестав сопротивляться. Происходящее начало ввергать меня во что-то, похожее на страх. Между тем, Эркель снова начал говорить. -Они найдут нас, Габриэль, - я чувствовал горячее дыхание, щекочущее кожу, и капли, откуда-то появившиеся на моём плече, -Они найдут, но я так хочу защитить тебя. Я только разрушаю твою жизнь своим желанием спрятать тебя от смерти. Его голос начинал подрагивать, и я понимал, что он не выдерживает. Он может сорваться, если я не подхвачу его. И впервые я сомкнул руки за его спиной. Он застыл, наверное, свыкаясь с этим ощущением. Я никогда прежде по-настоящему не обнимал его. Я так хотел, но не мог. И сейчас Эрно был единственным человеком, в котором я нуждался. И единственным, кому я мог хоть что-то отдать. -Не бросай меня, - шёпотом попросил я, обнимая его крепче, но в ответ услышал усмешку. -Сильный человек Бога, - произнёс Эркель, поднимая голову и заглядывая мне в глаза, -У тебя венгерское имя, Габриэль. *** Erik Satie – Gnossienne No. 4 Мы лежали на холодном песке, смотря друг на друга, понимая, что связаны сильнее, чем думали. Я разглядывал тёмные глаза Эрно, скрывающиеся за белыми ресницами, а он поглаживал меня по щеке, очерчивая пальцами скулы. -Почему ты тогда сказал мне «я не вижу, какой сегодня день»? - странно, что из множества вопросов, которые меня интересовали, я задал именно этот. Рука Эркеля остановилась, а он улыбнулся мне. Как давно я не видел его улыбки. -Я солгал, - признался он, -Потому что я помню тот день так, словно он был вчера. Но все дни были мне безразличны, пока я не встретил тебя. Я смутился. Мне и не думалось, что я так влиял на него. -Я хотел убедить себя, что мне показалось, что мне по-прежнему всё равно. Мне нельзя было испытывать такие чувства, потому что я знал, что должен был... Поступить по-другому. Но теперь я пошёл против тех, кто говорил мне, что делать. Я хочу защитить тебя, потому что ты единственный, кто был мне когда-либо дорог. Я не знал, что у меня есть сердце, пока ты не подарил мне истину. Он рассказывал об этом искренне. Не знаю, как за всё это время я смог изучить его, но я понимал, если слова были настоящими. И пусть меня смущала его откровенность, внутренне я соглашался. Мой мир перевернулся, когда я увидел его, стоя на перроне. -Я живу так долго, - вздох, полный печали, -И готов распрощаться с будущими годами, чтобы быть рядом с тем, кто подарил мне душу. -Много лет у тебя впереди? - поинтересовался я, приподнимаясь и садясь по-турецки. Мои пальцы теребили друг друга, ища успокоения. Весь этот разговор будоражил, потому что сегодня я узнал так много, что голова почти взрывалась. -Бесконечность, Габриэль. Целая бесконечность, - Эрно тоже поднялся, усаживаясь напротив меня и смотря прямо в глаза. Как он открыт, как уязвим передо мной. -У меня времени намного меньше, - грустно усмехнулся я, понимая, как мы всё-таки далеки друг от друга. Нас разделяло огромное небо, бескрайний океан и пропасть звёзд, идя по которым, я обжигал и ранил ступни. Я шёл к нему, несмотря на кровь и боль, я продолжал идти, не зная, зачем, ведь расстояние не сокращалось. Эрно обхватил ладонями моё лицо и наклонился ко мне, выглядя так, как будто собирался рассказать какую-то тайну. -Я прерву своё бесполезное существование, когда потеряю тебя, - он говорил, предрешая будущее. Не было никаких "если" и "может быть", он определённо знал, что меня не станет раньше. Он не мог назвать число, потому что, видимо, собирался беречь меня так долго, как сможет, но понимал, что это не навсегда. И до меня вдруг дошло, что происходит. Я вырвался из тумана сладкого блаженства и красивых фраз. Моя жизнь под угрозой. Кто-то, кого я не знаю, что-то задумал. Эрно связан с этим, наверное, он был ключевой фигурой, но ослушался и стал помогать мне. Я был кем-то для чего-то выбран. И мы скрывались. Вот они, сухие факты. Всё, как на ладони. И миллион вопросов, зародившихся в голове и перебивающих друг друга. И тёплые ладони, которые дарили мне ощущение безопасности. Я ринулся к Эркелю, крепко обхватывая его руками и вжимаясь в него, вдыхая знакомый запах его тела и зарываясь носом в мягкие волосы. Я искал в нём спасение, я, на самом деле, испугался, потому что мне совсем не хотелось умирать. Теперь, когда он был рядом и не сводил меня с ума, когда я отчётливо видел, что мы нужны друг другу, я не хотел умирать. Я не хотел, чтобы всё закончилось вот так. -Я никому не нужен, - шёпотом сказал я, пряча лицо, -Я никогда не отличался талантами, я никогда не был кем-то особенным, как Томми. Я всегда просто был с ним, с его друзьями, которые почему-то дружили и со мной тоже. Но Томми больше нет. Я не знаю своих родителей, я никогда не был кем-то любим. И мне уже двадцать шесть лет, а я всё ещё один. Я никому не нужен, Эрно. Так почему... Почему ты со мной? Почему ты готов отдать за меня жизнь? Почему ты говоришь мне всё это, почему ты ищешь меня и остаёшься рядом? Почему я? Почему я? Признания и вопросы сыпались с меня потоком, который я не мог остановить. Так долго я сдерживал всё в себе, принимал искренность Эрно и отвечал на неё лишь мысленно. Но здесь, в убежище из камней и воды, я мог позволить себе быть собой. Ведь мог же? Он поглаживал меня по дрожащей спине, пытаясь успокоить, но я был неугомонен. Из глаз брызнули слёзы, а внутри... Внутри что-то сломалось. Наверное, плотина, сдерживавшая меня до сих пор. -Не нужны причины, чтобы выбрать тебя, - ответил Эркель, отстраняя меня от себя и смотря во влажные глаза, -Миг с тобой лучше, чем вечная жизнь. Твой холод будоражит сильнее, чем те, кто пытается добиться моего взгляда. Твои слова, брошенные в лицо, лучше, чем те, кто шепчется обо мне за спиной. Ты лучше всего в этом мире. Ты выше зла и выше добра. Ты видишь всё изнутри, ты чувствуешь, ты живой и настоящий. И даже это не причины, потому что в этом весь ты, я выбрал всё это. И я отдам всё, что у меня есть, чтобы улыбка коснулась твоих губ хотя бы на секунду. Я слышал эти слова, сливающиеся с шумом прибоя. Море неспокойно. Ночные тени слонялись поблизости, а песок холодил кожу и пробирался под неё. Я не чувствовал температуры и ощущал лишь, как безумно билось моё сердце. Оно могло бы заглушить все остальные звуки, если бы голос Эркеля не проник в мою голову. Но всё так подходило друг другу.