Карточный долг

- Это неправильно! - Да брось, Запад! Будет весело! Германия, быстро протрезвевший, отрицательно покачал головой. Если бы он только знал, что небольшое застолье с братом, Америкой, Англией и Францией закончится именно так, то ни за что не стал бы пить, а уж тем более играть в карты на желание. Однако нетрезвый мозг Людвига был свято уверен, что в карты он не проиграет, особенно с первого раза. А теперь присутствующие заставляют его выполнять абсурдное желание. - Ты просто боишься Россию! – Америка ухмыльнулся. - Я его не боюсь! Но и выполнять желание не буду. Вы хоть понимаете, что признаться ему в любви просто неправильно? Вдруг это его обидит или разозлит? - Значит, все-таки боишься? – Англия заулыбался, ведь именно он предложил столь «чудесную» идею. - Ненавижу вас, - Простонал Германия и поднялся со стула, пошатываясь, - Хорошо, я пойду, но это вы будете виновны в моей смерти. - Подожди, - Франциск его остановил, - Я позвоню на твой телефон, а ты оставь его включенным, мы должны все слышать, чтобы точно знать, что ты все сделал. Думаю, мы услышим много чего интересного. Ванечка умеет красиво посылать. Присутствующие только одобрительно засмеялись, предвкушая веселье. А вот Людвигу было не до смеха. Любовь – не тема для шуток. Но для моральных размышлений он уже был порядком пьян, поэтому шел к номеру Ивана, не совсем уверенно, конечно, но довольно решительно. Поднявшись на третий этаж, он осторожно постучал в деревянную дверь и привалился к стене, потому что координация немного подводила. Но дверь никто не открывал. Людвиг постучал еще раз, уже практически тарабаня в дверь. Вскоре послышался шум, и через несколько секунд из-за приоткрывшейся двери высунулась взлохмаченная голова Брагинского. Он явно уже спал, потому что на щеке остался трогательный след от подушки. Германии показалось это довольно милым. - Людвиг? – Ваня потер глаза и зевнул, - Ты что-то хотел? - Я…, -Германия замолчал на секунду и поправил карман брюк, где лежал телефон, - Можно войти? У меня разговор есть. В другом номере страны замерли над телефоном, вслушиваясь в происходящее. Иван тяжело вздохнул. Его порядком достали эти дурацкие игры в карты после которых ему то в любви признаются, то лезут с поцелуями на спор. Первым порывом России было послать Германию и лечь спать, но потом его голову посетила другая идея. Он тоже решил поиграть. Надев любимую маску наивного ребенка, каким его считали, мысленно жутковато смеясь, он отошел от двери, впуская Людвига. - Так о чем ты хочешь поговорить в два часа ночи? Ваня указал ему на диван и сам сел рядом. Германия осмотрел Брагинского. Тот был в просторной футболке и пижамных штанах. Широкий вырез футболки открывал вид на шею, по которой проходил шрам. Людвиг уставился на него, потому что раньше никогда не видел, лишь слышал от других о его наличии. Что ж, шрам его совсем не портил, наоборот, Германия понял, что считает это очень сексуальным. Он был бы не против провести языком по следу на шее, чтобы узнать какая кожа в этом месте – грубая или все же нет? Или оставить парочку страстных отметин рядом с ним…Черт, а ведь Брагинский сам по себе очень привлекательный, вот бы его… Иван взгляд заметил и нахмурился. - Германия? Людвиг вздрогнул, оторвал взгляд от шеи и посмотрел прямо в глаза России, которые красиво поблескивали в свете настольной лампы. - Так вот почему ты не расстаешься со своим шарфом? - Слушай, ты сказал, что у тебя есть разговор. Давай, говори уже, я спать хочу. - Хорошо, - Германия глубоко вздохнул и придвинулся ближе, - Я понимаю, что это прозвучит неожиданно, но…Я люблю тебя, Ваня. Сказав это, Людвиг замер, не зная, стоит ли ему уже сейчас разворачиваться и убегать от тяжелой руки Ивана или можно еще пару секунд посидеть. Америка, Англия, Франция и Пруссия затихли, надеясь услышать какое-нибудь яркое выражение из уст Ивана. Россия широко распахнул глаза и удивленно захлопал ресницами, делая вид, что такой новостью ошарашен и смущен. - Германия, это…, - Ваня замолчал, чтобы удержать себя от смеха, - Я так рад это слышать! - Что? – Людвиг пораженно замер, когда Иван бросился ему на шею и крепко сжал в объятиях. - Я так давно люблю тебя, - С придыханием сказал Россия, - Но я боялся, что ты не поймешь, поэтому ничего не говорил. Не хотел нарушать ту хрупкую дружбу, что есть между нами. Но сейчас…Я так счастлив! Сдерживая смех, Иван затрясся. Он понимал, что скоро просто не выдержит и засмеется в голос. Людвиг замер, словно памятник самому себе и не решался что-то сказать. Все, что он мог, так это крыть матом тех, кто отправил его сюда ради смеха. А что в этом смешного? Как теперь сказать России, что все это шутка? Германия покрылся холодным потом, мигом трезвея окончательно. Ивану будет больно такое услышать, но лучше сразу сказать правду. - Ваня, понимаешь, - Людвиг решительно отстранил Ивана, который счастливо улыбался, - Это все не… - Это неожиданно, я знаю! Но хорошо, что мы все выяснили, ведь теперь мы можем быть вместе! - Нет, Россия, это неправда. - Что неправда? – Иван сделал вид, будто не понимает, что происходит. - Мои чувства…Я в карты проиграл и… - Что? – Ваня моментально сделал вид, будто испытывает сильную боль. – Как же так? - Прости, Россия, мне правда очень жаль! – Германия с грустью посмотрел на Ивана, - Извини. - Разве можно так шутить? Ты хоть понимаешь, как больно ты мне сделал? - Прости, пожалуйста. Это действительно ужасно и… - Что мне от твоих извинений? – Брагинский резко встал с дивана и отвернулся, кусая губы, чтобы не улыбаться, - Но да ладно, со мной всегда так. Никто меня не любит, я для вас просто изгой, над которым можно так жестоко издеваться. - Нет, Ваня, это не так! – Людвиг подошел к нему, пытаясь успокоить. - Я ведь действительно люблю тебя! – Брагинский почувствовал, как у него навернулись слезы от сдерживаемого смеха, поэтому повернулся к Германии, - А ты так со мной обошелся. Ну, молодец, можешь идти и похвастаться, что глупый русский поверил тебе в надежде хотя бы на каплю любви и ласки. Это ведь так смешно, когда человек тебе верит, а ты его предаешь! - Россия, - Германия почувствовал себя последней сволочью, видя слезы Вани, - Мне так жаль, прости. Он попытался приобнять Ивана, чтобы успокоить, но Россия оттолкнул его. - Не надо жалеть меня! Я справлюсь, можно подумать, ты меня впервые предаешь. - Ваня… - Уходи. - Давай поговорим. Это нужно обсудить! - Нет, уходи. Россия снова отвернулся, едва сдерживая смех, что со спины можно было принять за жалостливые всхлипы. Германия тяжело вздохнул и вышел из номера. Только дверь захлопнулась, как Иван громко засмеялся. Он был весьма доволен тем, что шутка удалась. Больше никто не будет шутить с ним. Все еще улыбаясь, он отправился в кровать, досыпать последние несколько часов. Людвиг зашел к себе в номер в полной растерянности. В таком же состоянии там сидели его собутыльники. - Я же говорил, что не надо так шутить! – Германия нахмурился и зло обвел взглядом присутствующих. - Ужас-то какой, - Франция прикрыл глаза, - Я пойду к нему, поговорю. Успокою. Кивнув самому себе, Бонфуа быстро вышел из номера и пошел к России. Ему искренне было жаль Ивана. Если бы он знал, что Россия влюблен, то сделал бы все, для того, чтобы этой жестокой шутки не случилось. Германия упал на диван и прикрыл лицо руками. Он чувствовал себя крайне неприятно от случившегося. А каково сейчас Брагинскому? Он же даже заплакал. Значит ли это, что ему действительно невыносимо больно? - Мы, наверное, пойдем. – Негромко произнес Америка и, подхватив пьяного англичанина, потащил его в свой номер. - Людвиг, да успокойся ты! Ничего с этим Брагинским не случится. – Пруссия пытался успокоить брата. - Да иди ты, придурок! «Будет весело»! Ага, спасибо, теперь Иван меня ненавидит и мне что-то совсем не весело. – Германия поднялся с дивана и быстро вышел из номера, оставляя Гилберта со своими мыслями. Тем временем Франция осторожно постучал в дверь номера России. Иван, еще не успев заснуть, услышав стук, только вздохнул. Открыв дверь, он удивленно захлопал ресницами. - Франция? Ты что тут делаешь? - Ах, мой милый Ваня, я все знаю про твои чувства! Но почему ты мне раньше не сказал? Ванюша, мне самому больно от всей ситуации, что сложилась таким пренеприятнейшим образом. Поговори со мной и тебе станет легче. Бонфуа прошел в номер и сел в кресло, с грустью смотря на Россию. Иван мигом смекнул, что речь идет про Людвига и решил не отступать. Все-таки это довольно забавно. - Мне так плохо, Франция, - Ваня судорожно вздохнул, будто сдерживая слезы, - Почему он так поступил? - Ты мой бедный, - Франциск вытянул руки, подзывая Ивана к себе, - Или сюда. Россия упал в объятия Франции и уткнулся носом в воротник его рубашки, пахнущей какими-то сладкими духами. - Я же его люблю, а он!.. - Тише, мой дорогой, я ужасно сожалею о случившемся. - Ты не виноват, - Россия отстранился, - Просто я…Не помню, что бы кто-то меня любил. Но ты не переживай, я в порядке. Мне все это не ново. - О, Ваня, не надо так о себе думать. – Франциск погладил его по голове, словно большого кота, - Мне ты дорог. - Я так рад, что хоть ты от меня не шарахаешься. – Брагинский сказал это абсолютно искренно. - Тебе нужно выспаться, хочешь, я лягу с тобой? - Франция, - Россия рассмеялся, - Я же не ребенок. - Давай, ложись. Ваня покорно встал с дивана и увалился на кровать, позволяя Бонфуа ухаживать за ним. Франция накрыл его одеялом и поправил подушку, а затем лег рядом, позволяя обнять себя. Иван уткнулся носом ему в плечо и прикрыл глаза. Франциск наклонился и поцеловал его в макушку. - Доброй ночи, милый. - И тебе. – Прошептал Россия. Тем временем Германия сидел в баре, недалеко от отеля. Он пытался как-то осмыслить все, что недавно произошло. Людвиг не мог точно сказать, как относится к Ивану. Он выгодный партнер, с ним вполне можно вести любые дела из всех областей экономики. Но какой он как человек? «Одинокий» - вот, что первое пришло на ум Германии. Россия всегда был одинок. Кроме как сестры, мечтающей выйти за него замуж, у него никого и нет. Шутить так было очень жестоко, а учитывая вечное желание Ивана с кем-то сблизиться, так это вдвойне ужасно. Германию мучили сильные угрызения совести. Выпив еще одну рюмку водки, Людвиг расплатился за выпивку и, пошатываясь, вышел из бара. В его голове все плыло, а в груди неприятно ныло сердце. Было ужасно стыдно за свое поведение, а ведь завтра им снова встречаться на конференции. Как смотреть России в глаза?

***

Иван проснулся рано утром от ласкового поглаживания по голове. Открыв глаза, он увидел перед собой Францию, который легко ему улыбался. - Доброе утро, mon cher. - Доброе утро, - Протянул Ваня и зевнул, - А чем это так вкусно пахнет? - Вот, - Франциск поставил перед ним поднос, - Я тебе завтрак приготовил. - Спасибо, - Россия улыбнулся, - Но не нужно было, ты не обязан. Брагинский чувствовал себя крайне неловко от заботы Бонфуа. Они хоть и близкие друзья, но сейчас он почувствовал себя одной из тех девушек с которыми Франция проводит ночи. - Просто мне жаль, что все так вышло. Ведь я тоже был там и должен был это остановить. - Все в порядке, я не обижаюсь ни на тебя, ни на Людвига. - Хорошо, тогда завтракай, а я побежал, нужно еще себя в порядок привести. До встречи на собрании. Франциск чмокнул Ивана в щеку и вышел из номера, оставив Россию наедине со своими мыслями. Сейчас Брагинский думал только о том, как себя вести. Решив импровизировать, он быстро убрал поднос и встал с кровати, потому что уже мог опоздать. Людвиг сидел за столом в конференц-зале и тер руками виски. Его голова разрывалась от жуткой боли. Хотелось спать, а еще лучше выпить холодного пива. Но до вечера нужно привести себя в порядок, чтобы канцлер не задавала лишних вопросов. - Плохо после вчерашнего, да? Германия вздрогнул и повернулся на голос. Иван с милой улыбкой смотрел на него, и ничего не говорило о том, что вчера он был сильно обижен и расстроен. - Россия, - Людвиг резко встал, - Ты…То есть я….Я хотел сказать… - Сильно голова болит? – Иван подошел почти вплотную. - Очень. – Германия отвел взгляд от глаз Ивана. - Я могу помочь. Брагинский осторожно положил руки на голову Людвигу, чуть сжимая большими пальцами виски, медленно их потирая. Германия замер. Ваня прикрыл глаза и чуть нахмурился. Рот его приоткрылся, а дыхание немного участилось. Людвиг не мог оторвать взгляда от сосредоточенного лица России. Через пару секунд Германия с удивлением понял, что боль отступает, причем очень быстро. - Ну как? – Ваня открыл глаза. – Прошло? - Да, - Пораженно выдохнул Людвиг, - Спасибо. Но как ты это сделал? - Это несложно, - Иван тепло улыбнулся, - Просто немного магии. - Магии? - Ну да, не той, что использует Англия, она плохая, я пользуюсь силами природы. Меня Генерал Мороз научил. Ты же его помнишь? Германия удивленно уставился на Россию. Сколько еще загадок он хранит? И почему сейчас помог, после всего, что случилось? - Россия, прости меня, мне очень жаль, что все так случилось. Я был пьян. Это, конечно, не оправдание, но я надеюсь, это никак не отразится на наших дипломатических отношениях? - Ты только о дипломатических отношениях думаешь? – Иван со смехом наблюдал, как Людвиг мигом побледнел, - Больше тебя ничего не беспокоит? - Я ужасно поступил и сделал тебе больно. И это…Это отвратительно. - Не волнуйся, я не опущусь до того, чтобы из-за личных отношений ставить под удар работу многих людей. Так что можешь не извиняться. - Нет, дело не только в этом. Мне от самого себя мерзко. - Забудь. Все нормально. Россия решил, что пора заканчивать этот цирк. Посмеялись и ладно, больше они точно лезть к нему не будут. - Если ты, конечно, хочешь, мы можем сходить куда-нибудь вечером. Что ты об этом думаешь? - Я настолько жалко выгляжу, что ты из сострадания хочешь позвать меня на свидание? – Иван нахмурился и сел за стол. - Нет, - Германия подошел ближе, - Я виноват и хочу так извиниться. - Ты идиот, Людвиг, - Брагинский снова улыбнулся, - Так только больнее будет. И вообще, я сказал, забудь. - Мне всю ночь снились твои слезы. Иван скривился. Он уже пожалел, что все это затеял. Но и открывать карты пока не спешил. Сам не знал почему. Может, такой растерянный Германия ему нравился гораздо больше, чем строгий и вечно сдержанный? Нет, Россия не собирался хоть как-то это использовать, это подло, но что-то мешало рассказать все и избавить Людвига от душевных терзаний. Брагинский знал, что немец добрый, даже очень, просто умело это скрывает. Наверное, ему самому не хватает внимания, вот и ничего не рассказывает Людвигу. - Прекрати! Я же не сопливая девчонка, и даже не думай кому-то об этом ляпнуть. - Россия, все будет хорошо, - Германия положил руку ему на плечо и чуть сжал, - Я просто никогда не думал о том, что меня кто-то может полюбить. - Что? – Иван растерянно глянул на немца, он совсем не ожидал услышать подобное, - А ты-то почему так думал? - Потому что у меня с этим проблемы, - Людвиг нервно улыбнулся, - Чувства для меня непонятны, я не знаю, как себя вести в подобных ситуациях. - Это очень просто, - Иван довольно прищурил глаза, - Главное, показать насколько сильны твои чувства и всегда говорить о них. Любовь – это прекрасное чувство, жаль никто не хочет разделить его со мной. После сказанного Россия заметно погрустнел, но затем встал со стула и нервно посмотрел на Германию. - Что такое? – Германия удивленно уставился на Брагинского. Россия отвел взгляд. Сейчас ему стало стыдно за то, что он обманул Людвига. - Я должен кое-что сказать, - Ваня подошел ближе, - Понимаешь, я… - Вы поглядите на этих голубков! – Со смехом произнес Англия, вошедший в зал. – А вы быстро спелись. - Надеюсь, вы не задумаете союз. – Глухо произнес Америка и приложил банку с колой ко лбу, - Fuck! Моя голова просто лопается. Нахмурившись, Иван сел на место. Эта ситуация ему окончательно перестала нравиться.

***

Только собрание закончилось, как Россия пулей вылетел из зала, чтобы избежать разговора с Германией, который с него глаз не сводил всю конференцию. Иван порядком испугался, как бы немец и вправду не влюбился в него. Брагинский не понимал, что происходит. Он всегда так сильно хотел, чтобы его полюбили, но теперь надеется, что этого не будет. Было как-то неловко. - Иван! Россия вздрогнул и замер на месте. - Ты так быстро убежал, - Германия обошел Ваню и посмотрел ему в глаза, - Ты что-то хотел сказать, но нас прервали. - Да, хотел, - Россия глубоко вздохнул, - Понимаешь, мои чувства… Иван не успел договорить, как вдруг Германия подходит ближе и целует его. Брагинский настолько удивился, что даже не стал сопротивляться. А затем ответил на поцелуй. Россия любил целоваться. Любой страстный поцелуй мигом выбивал его из колеи так, что подгибались колени. Поцелуи – это слабость Ивана, и об этом знает только Франция, который обещал этим не пользоваться. Простонав, Брагинский прижался к Германии, полностью отдаваясь в его власть. Через минуту, когда Людвиг отстранился, Иван был готов упасть без сил. - Ну и зачем? – Хрипло спросил Россия. - Ты сам сказал, что свои чувства надо показывать. – Тихо произнес Германия. - Но ты меня не любишь. - Я уже и не знаю, всю ночь и весь день о тебе думаю и не могу это прекратить. - Тебе просто меня жаль. - Нет, это не так! - Нет, это именно так. – Брагинский нахмурился и выпутался из объятий, - Думаю, будет лучше, если мы какое-то время не будем видеться. Ты забудешь о своей жалости, и все вернется в норму. - А как же ты? Я не хочу, чтобы тебе было больно и… - Так, хватит! Я тебя не люблю, ясно? Я сразу знал, что ты врешь, что ты просто разыгрываешь меня. Думаешь, ты один так приходил? Все так делали, и твой брат, и Джонс, который решил, что будет весело попытаться после этого затащить меня в постель. Извини, что за все это я отыгрался на тебе, - Ваня тяжело выдохнул, - ты этого меньше всех заслуживал. Резко развернувшись, Россия быстро пошел к выходу. На душе было гадко от собственного поступка. Иван не привык играть с чувствами других. Германия растерянно смотрел вслед Брагинскому. Его слова отозвались неприятной болью в груди, хотя должны были облегчить совесть. Но стало только хуже.

***

Смущенно поправив галстук, Германия решительно нажал на дверной звонок дома России. Прошел месяц с их последнего разговора и Людвиг окончательно понял, что не может выгнать образ Ивана из своих мыслей. Он все вспоминал теплые пальцы Брагинского, которые избавили его от головной боли. Он тогда почувствовал невероятное тепло, которое исходило от России. А про поцелуй и говорить нечего. Особенно яркой вспышкой помнилась податливость Ивана. Чувство, когда сильная и непокорная страна мягко стонет в твоих объятиях и позволяет себя целовать – просто непередаваемо. - Кто там? – Из-за двери послышался мягкий голос. - Иван, это я – Германия. За дверью на мгновенье затихли, но затем лязгнул замок, и на Людвига уставилась пара удивленных нежно-фиолетовых глаз. - Германия? Что ты здесь делаешь? - Ваня, - Людвиг не смог скрыть улыбки, - Я так рад тебя видеть. - Э, ну…- Россия удивленно пару раз моргнул, - Заходи, раз пришел. Проведя гостя в дом, Иван усадил его за стол и налил чаю. Хотел полноценно накормить его всем, что было в холодильнике, по старой русской традиции, но Германия согласился только на чай. Правда, ему пришлось перепробовать все виды варенья, что России заботливо сам и сварил осенью. - Так, зачем пришел? Срочные дела? – Ваня старался не смотреть немцу в глаза, отчего-то сильно смущался. - Да, дела, но личные. – Германия убрал руки со стола, они страшно тряслись. – Ты сказал, что я не люблю тебя, что мне просто тебя жаль, но это не так. Сейчас, спустя столько времени я в этом полностью уверен. Я ни на мгновенье не переставал о тебе думать. Россия тяжело вздохнул. Ему тоже надолго запомнился поцелуй. Но сейчас, когда то, о чем он мечтал – о любви, у него есть, захотелось сбежать. Серьезно, куда угодно, только бы подальше от всего этого. Людвиг ему нравился, но было страшно потерять душевное равновесие, ведь никто не гарантирует, что это надолго, может, это просто политический ход? Желание что-то разузнать и окончательно растоптать? Молчание затянулось. Иван глядел в пол и ничего не говорил. Германия чувствовал себя ужасно неловко, но не решался что-то спросить. Неожиданно Россия поднял голову и легко улыбнулся. - Я не могу тебе довериться. - Что? Ваня, почему? – Людвиг приподнялся из-за стола, - Я готов, что угодно сделать, чтобы это доказать. - Потому что не мог ты так просто в меня влюбиться. Мы до этого общались только на политические темы, а тут ты вдруг приходишь и снова говоришь, что любишь меня. Снова, Германия. - То, что случилось, заставило меня ужасно сожалеть и постоянно думать о тебе. Ты слишком удивительный, Россия. Брагинский улыбнулся. - И ты еще говорил, что не знаешь, как себя вести с тем, кто тебе нравится. - Я перечитал всю возможную литературу. – Людвиг смущенно отвел взгляд. - Мне очень нравится, когда ты такой открытый и честный. – Иван коснулся его дрожащей руки, - Ты же мне сейчас не врешь, правда? - Да! Я не вру, я люблю тебя. – Быстро пробормотал Германия и опустился перед сидящим Брагинским на колени. - Ты чего? – Россия крайне удивился такому поведению. - Прости, - Немец поцеловал его руку, - За все. Я действительно не раз обманывал тебя. - Все в прошлом, - Тихо произнес Иван и наклонился к его губам, - главное, что сейчас. Германия улыбнулся и сам поцеловал Россию. Пусть Иван и не сказал, что полюбил его, это обязательно произойдет.