Lost heritage with red hair

Море. Шум прибоя. И слишком близко. Первое, за что зацепился мой слух, пока я еще не открыла глаза. Свежесть. Прохлада. Солёный бриз. Первое, что коснулось моего обоняния. Слабость. Покалывание в затылке. Мурашки от скользивших по лицу волос. Первое, что почувствовало тело. Мой организм просыпался медленно, на пару с небольшими затруднениями с возвращением в реальный бренный мир: такими как сухость в горле, тупая боль в ногах, зуд в костяшках на руках или простой недостаток воспоминаний последних событий моей жизни. Ступни в числе первых прикоснулись к мягкому шерстяному ковру, расстеленному в комнате, которую я не могла разглядеть целиком и полностью из-за пелены перед глазами. Нет, я видела. Но как говорится только то, что находилось под рукой. Не дальше одного метра. Порыв утреннего ветерка ворвался в открытую балконную дверь, что невольно заставило меня подчиниться и, покачиваясь, подняться. Походка выходила кривоватая, неуверенная и не самая приятная по ощущениям, которые распространялись по всему телу. Нити ковра играюще щекотали босые ступни, дав мне повод улыбнуться. Тогда я почувствовала, что губы обветрились и неприятно щипали, когда я их разлепила. Не знала, что сделать раньше – поискать зеркало и привести себя в порядок, или дать себе насладиться приветливой погодой снаружи, а потом и позаботиться обо всем остальном. С большой неохотой я повернулась в противоположную дверце сторону и, переступая крохотными шажочками, постоянно используя что-нибудь в качестве опоры, выискивала что-то напоминающее зеркало или раковину. Я обогнула кровать, на которой лежала, по-видимому, достаточно долго, потом небольшое креслице возле нее, на полу перед которым лежала книга с темным переплетом. Подняв ее, я попыталась прочитать название, но различить смогла лишь заглавные буквы: ЛД - РК, а между ними лишь мелкие непонятные знаки. Отложив ее на тумбочку у изголовья постели, я продолжила свой поиск, остановившись перед светло-бежевой дверью за которой слышались отдаленные звуки, похожие на разговор двух мужчин. Разумным было бы остаться здесь и переждать, чтобы не наткнуться на неприятности, но если они тут, значит, в курсе, как я здесь оказалась. Странно, что кроме чересчур яркого красного цвета, чьих-то утихающих криков и боли по всему телу я ничего не помню. Замок коротко щелкнул, когда я надавила на ручку, и в комнату ворвался сквозняк с отголосками свежезаваренного чая и сладостей. Ступени и перила не скрипели, так что я понадеялась на возможность, несколько лишних секунд оставаться поодаль от серьезного разговора, который предстоит нам (мой мозг явно не воспримет то, что они скажут). Первый этаж, действительно, был полностью заполнен чарующим ароматом выпечки и трав. «Я не одобряю это», - вслушалась я, пытаясь понять, откуда донесся голос. – «После того, что произошло 14 лет назад, она вот так просто собирается поговорить с ней?» - Знакомый голос. До боли знакомый голос. «Решать тебе: узнает она это от нее или от кого-то, кто может использовать это в своих целях», - ответил тому другой голос. – «В конце концов это не приказ. У неё есть право знать правду». - Отличный от первого, но тоже достаточно знакомый. Как я и говорила, мой мозг не собирается принимать и усваивать полученную информацию. Может в прошлом я бы поняла, о чем они, или хотя бы узнала их. Все же слишком много пробелов в памяти. Что ж пора заняться расстановкой точек над "и" и брать дело в свои руки. Пусть ни одного имени в моей голове не нашлось, даже чтобы вспомнить своё собственное, я попыталась прикинуть, куда шёл разговор. Во-первых, это касалось непосредственно меня и некой женщины. Во-вторых, если исходить из временного промежутка, который они задали, обсуждаемые события происходили очень давно. В-третьих, мы связаны. Но заинтересовала меня не столько возможная связь с "ней", с которой было что-то, вероятно, достаточно важное, сколько тон, с которым первый голос произнёс "я не одобряю это". Не "запрещаю", не "я против", не "она останется здесь" - он переживает за меня, но видимо считается с тем, что мне может быть важно, следовательно, мы друзья. Пока что это самое главное. - "Хэй"? - пыталась позвать я, но ожидаемого результата не последовало - я нема. Паника захлестнула с головой. Я начала судорожно осматриваться по сторонам, а, подметив в дальнем углу помещения зеркало, рванула к нему, уже не заботясь о конспирации. Шрам. Тонкий и ровный, он пересекал моё горло без перерывов, что даёт задуматься о том, кто стал его причиной, и о том, насколько он глубок, что я лишилась своих голосовых связок. Воры, разбойники или кто похуже. Может на меня напали, и потому я тут? Однако... Взгляд опустился ниже. Только тогда до меня дошло, что кроме бинтов на груди, руках, коленях, щиколотках; пластырей на лбу, щеке, боку чуть ниже ребер и шорт на мне больше ничего нет. Видимо шрам не самая главная моя проблема, наравне с потерей воспоминаний и проявившейся гетерохромией. Что стало со мной? Почему на мне живого места нет? Даже правый глаз, и тот не выглядит нормальным. Эти двое. Они должны все знать. Просто обязаны. Я не могу остаться без ответов, даже без возможности озвучить свои вопросы. - Могу я... - на автомате вырвалось у меня, из-за чего я закрыла рот руками, совершенно не понимая, что творилось с моим голосом. Шептания, которые я услышала, спустившись сюда, замолкли, и сразу послышались шаги, направлявшиеся в мою сторону. Чёрт. Что же мне делать?! Продолжать строить из себя немую, и меня не будут допрашивать, или потребовать четкого и конструктивного объяснения, потому как я уже теряюсь в собственных догадках? Чёрт, чёрт, чёрт! Я металась из стороны в сторону по мере приближения их шагов, которые становились все отчётливее. Остановилась я, когда замок на другой стороне двери, ведущей на веранду, тихо щелкнул. Парой машинальных движений я пригладила волосы и изобразила вселенское недоумение и растерянность, ожидая, когда те двое будут доступны моему небольшому радиусу обзора. Первым я различила высокого мужчину в белой водолазке, тёмных брюках и высоких сапогах. У него были короткие вьющиеся волосы, неаккуратно торчавшие испод банданы. Когда же он остановился, а я почувствовала его смятение и непонимание, которым он наградил мою персону, из-за его спины показался другой. Юноша, примерно его роста, но со светлыми прямыми волосами, челка которых небрежно закрывала часть его лица. Светлый костюм из белой рубашки в сердечко и голубоватых штанов был слегка помят, да и весь его внешний вид символизировал усталость и недосып. И вопреки тому, что я наполовину ослепла, мне показалось, что я смогла различить его карие глаза, требовательность в которых улетучилась, столкнувшись с моим потерянным взглядом. Это не незнакомец. Далеко не незнакомец. Я сглотнула наворачивающиеся слёзы и приобняла себя. Имя, которое я никогда не должна забывать, яркой вспышкой озарившее моё сознание, слетело с моих губ расслабленным полушепотом. – «Росинант», - выдохнула я прежде, чем тот прижал меня к себе со всей допустимой ему силой, а на открытых плечах я почувствовала скользившую влагу. *** Меня усадили на диван, укутали тремя пледами, впихнули кружку с горячим чаем (подмешав туда до жути противные лекарства, названия которых я даже не знаю), и принялись пристально изучать меня, словно никогда прежде не видели особь женского пола или как минимум мы встретились впервые в жизни. - «Что не...» - хотела спросить я, как голос вновь оставил меня, заставив в очередной раз коснуться злосчастного шрама на шее. – Так, – брякнула я, предприняв попытку продолжить «разговор». – Что не так? – скомпоновав слова в предложение, уже полноценно спросила я. - Кроме того, что ты вернулась с того света? – скептично спросил мужчина, имя которого озвучил бывший Коразон – Аокидзи. - Кузан, - упрекнул того Росинант, зло сверкнув глазами. - С того света? – не поняла я, непонимающе усмехнувшись. – Вы шутите? - В голову ударил бесконечный поток информации последних событий, проведенных в Маринфорде, когда я, как оказалось, еще была жива. Акайну. Я четко различала фигуру Сакадзуки, возвышающуюся надо мной, пока я старалась зажать сквозную рану на груди – его творение. Я вспоминала свою кровь на руках, неостановимо сочившуюся сквозь пальцы и окрашивающую все вокруг меня в насыщенный багряный цвет. Вспоминала, как повернулась, чтобы убедиться, что моих братьев не задело. Вспоминала их отчаянные крики и попытки вырваться, чтобы помочь мне. Особенно Луффи. Эйс палил допустимое пространство своим огнем, а Луффи... Эта боль в его глазах. Я помню ее. И ненавижу. Ненавижу за то, что поклявшись оберегать свою семью, вновь причинила ей боль. Ненавижу это. Уже размыто, но я вспоминаю оклики Багги. Идиот. Он пытался прорваться ко мне. Против адмиралов, Шичибукай и простых солдат, но он продолжал рваться в мою сторону, а я даже не знаю, удалось ли ему коснуться моей ладони до того, как я сделала последний вдох. Я умерла. - «Как» - беззвучно начала я, кашлянув, - долго? – пересиливая себя, спросила я, вдруг осознав, что по стакану пошли трещины от моего чрезмерного сжатия. – Как долго я... - Пять месяцев, - спустя несколько секунд, решился ответить Росинант, виновато опустив голову. – Я унес твое тело с площади, когда Акайну решил преследовать Луффи и Эйса. Аокидзи помог мне. – Я неуверенно перевела взгляд на мужчину, но он почему-то отвернулся. – Сакадзуки ранил Мугивару. – На духу признался парень, а я замерла на месте без движения, даже не в силах посмотреть на него, представляя самые ужасные картины с участием моего младшего брата и адмирала. – Там был Джимбей, и в какой-то мере он принял удар на себя, но этого было недостаточно, а я не смог смотреть на это дальше, когда поднял тебя на руки, чтобы убраться оттуда. - Луффи? – прикусив уголок нижней губы, не смогла озвучить я. Достаточно того, что я могу сказать – я была мертва пять с половиной месяцев. - Он жив. – Вклинился Аокидзи, привлекая не только мое внимание, из чего можно сделать вывод – Росинант не был в курсе новостей с участием Мугивары. – Из Маринфорда с серьезными ранами его и Джимбея забрал Трафальгар Ло. – Мурашки прошлись вдоль позвоночника, когда он сказал это. И кажется, не только у меня. – Им удалось уйти, но вскоре Мугивара Луффи вновь проник в Маринфорд, чтобы отдать честь павшим пиратам, Белоусу и тебе, как я понял. Защита была ослаблена после войны, а на его стороне были бывший Шичибукай и Сильверс Рейли. Провернув то, что он задумал, они сбежали без последствий, кроме еще одного удара по самооценке дозорных. – Он говорил это так спокойно и расслабленно, будто это были вовсе не пираты, ведомые волей капитана Мугивар. Признаюсь, мне потребовалось достаточно времени, чтобы все это обработать, но результат мне совершенно не нравился. Во сколько бы действий я не решала эту задачу, какими бы способами не обходила суть, сколько бы развилок не преодолела, факт остается фактом – братья... накама... все они считают меня мертвой. А я ведь действительно умерла. Эйс, наверняка, возложил вину на себя. Луффи карает себя за то, что не уберег. А ребята, посчитав предателем и узнав правду, думают, что не дали мне шанс объясниться. Из-за пелены, я не сразу поняла, что из глаз уже текут слезы. Только коснувшись щеки, дошло, что это реальные слезы. Самообладания хватило только на то, чтобы подтянуть к себе колени и спрятать в них лицо, дав волю этим проклятым эмоциям. *** Неделя. Неделя, в течение которой мне запретили покидать постель, проходила медленно и невыносимо скучно, если не считать тех моментов, что я не спала по ночам. Сначала я пыталась «развлечь» себя, пытаясь вспомнить детали того рокового дня, когда меня убили. Но потом смысл отпал за ненадобностью, ибо каждую ночь я видела один и тот же кошмар, что не улучшило ситуацию, так как я не могла успокоиться. Вскакивала посреди ночи. От собственного крика. Задыхалась. От слез и боли. Сердце все норовило выбить грудную клетку, в которой ему было мало места. На третьи сутки кошмаров, я попросила Росинанта наложить «тишину» и не прибегать ко мне, чтобы успокоить, оставаясь возле кровати и шепча, что все закончилось, что мне ничего не угрожает и что он рядом. Сказал, но не сделал. Это прояснилось на шестые сутки. Признался, что не использовал Дьявольский плод и слышал каждый мой болезненный крик, не пытаясь заглушить его. Потом он просто поднимался в комнату, едва я снова засыпала, и сидел на полу возле кровати, не смыкая глаз и не отпуская мою ладонь. Тогда я решилась спросить его о Багги: смог ли он добраться до меня, когда все произошло, и сказать, что ответ поразил меня, ничего не сказать. - Он ударил Акайну волей, - выдохнул парень, откинув голову на матрас, когда я повернулась на бок, перебирая прядки его волос. – У меня есть запись, так что я покажу тебе ее, когда придешь в себя... Если такое возможно. - А что ты? – прошептала я, и он повернулся, грустно и непонимающе смотря в мои глаза. – Ло, - пояснила я. – Ты виделся с ним? - Конечно! Почему мне было не бросить тебя и пойти искать Ло, чтобы поговорить с ним по душам!? – разозлился он. - Ты не мог знать, что я выживу, - противилась я, на что он сглотнул и отвернулся, пряча от меня свой взгляд. Контекст? – Что ты не договариваешь? – садясь, требовательно спросила я. Какое-то время он молчал. Но потом резким движением поднялся, начиная нервно ходить по комнате. Совсем как я на берегу Миньона, когда думала, что предала Шанкса и команду. - Поверь, будь на то моя воля, ты бы никогда не узнала об этом, я бы лично проследил за этим, но не мне решать это, как и сказал Аокидзи. – Редко поглядывая в мою сторону, он продолжал свои похождения по комнате. – Эл, - неожиданно опускаясь рядом, произнес Росинант. – То, что я скажу, ты не представляешь, что бы я отдал, лишь бы это оказалось ложью. Элайтес, – он взял мое запястье, не в силах посмотреть в глаза. – Правительство хотело вернуть тебя не из-за твоей крови, а из-за тебя самой... – Я не выдержала его смятение, когда он спрятал лицо в ладонях, в порыве сжав волосы, и потому требовательно развернула к себе, обхватив его шею руками, вынуждая смотреть только и только на меня. – Что ты узнал обо мне? – медленно спросила я, а в его глазах отразилось искреннее сожаление. - Ты правительственная разработка по созданию альфа-солдата. – Не в силах больше юлить, ответил он, а я не поняла, то ли это ошеломление, то ли я не до конца осознала это, но я даже не отстранилась от него, тогда как все его тело тряслось мелкой дрожью. – Ты не... То есть... Тебя создали на Ризото 22 года назад. Рио Кога, та, что назвала себя твоей матерью... Она была инициатором этой идеи, и она жива. Точнее... Она должна была быть единственной выжившей... - Против воли, крайней степени недоумения или простого шока, но я продолжала слушать, боясь лишним и неуместным словом сбить этот рассказ, которого он так боялся. Он метался, дрожал, а я узнала то, что никогда не должна была. Мой взгляд сам собой поднялся на прикроватную тумбочку, куда я положила книгу. Ее название... А дошло ведь только сейчас. ЛД РК... Личный Дневник Рио́несс Кога. Стремительно откинув одеяло, я поднялась на ноги, намереваясь взять чертов том откровений моей даже не матери. Но Росинант, видимо, предвидев это, схватил меня за руку. – Что ты собираешься делать?! – отчаянно воскликнул он. - Собираюсь узнать, был ли в моей жизни хотя бы намек на правду! – зло ответила я, пытаясь вырваться. - Ты Элайтес! – старался образумить тот. - Откуда мне знать, что это мое имя?! – уже от безысходности крикнула я. - Мне плевать, главное, что ты есть в моей жизни! – ответно прокричал парень, заставив меня замолкнуть, в растерянности поджав губы. – Если бы не ты, меня бы здесь не было, а Ло возможно до сих пор был бы пленником Дофламинго! Хочешь правду?! – риторично воскликнул он. – Я твоя правда! Ло! Луффи! Твои накама! Эйс! Рыжеволосый! Его команда! Твои приключения с ними – это правда! Знаешь, что сказал Ло, когда мы расстались?! – не дожидаясь моего ответа, он продолжил. – Он сказал, что никогда бы не смог сказать тебе пока, что хотел, чтобы ты его остановила до того, как он произнес бы это! Сарказм, которым он отвечал тебе, был лишь оттого, что он не представлял, как привяжется к тебе! Ло сказал... Что не смог поблагодарить тебя, боясь, что это прозвучит как прощание, и потому он согласился с моей идеей, найти тебя, когда вылечится и мы перестанем подчиняться Дофламинго. Ты дала ему толчок двигаться вперед ради выздоровления, так как он уже давно хотел сдаться. И это все он должен был сказать тебе, а не я. – Он отпустил меня, и я как-то сжалась от его слов, не решаясь двинуться. – Ты можешь прочитать все, что там написано, но тогда наше с ним восхищение тобой превратится в пустой звук. – Он вышел из комнаты почти неслышно, а я смогла лишь приобнять себя за плечи, продолжая смотреть в одну точку, закусив внутреннюю сторону щеки, чтобы не разрыдаться. Мне дали время, но... Я думала недолго и приняла самое дельное в той ситуации решение, пусть в груди будто снова оказался кулак Акайну, спалив половину моих органов с сердцем вместе. Я сделала пару шагов, дернула на себя ручку, и дверь, один раз недовольно скрипнув, явила мне опешившего Росинанта, который не знал спуститься вниз или попытаться образумить меня. Видимо мое решение слегка удивило его, тогда как он не сразу ответил на мое объятие. Мое последнее объятие. Ведь после того, что произойдет на следующий день, это будет последний раз, когда он сможет меня коснуться. *** Утром я просто открыла глаза, поскольку уснуть ночью не смогла, как не пыталась, и, перевернувшись на спину, умилительно уставилась на Росинанта, наслаждено сопевшего на другой половине кровати. Он был таким расслабленным и умиротворенным, что мне сразу стало неуютно из-за того, что стала причиной его бессонницы, которой он страдал последние 5 с половиной месяцев, неустанно приглядывая за мной. Поддавшись мимолетному желанию, я убрала прядь челки с его переносицы, провела кончиком пальца по щеке и остановилась на уголке губ. Наивное дитя, честно. А с таким личиком он мог бы тронуть даже сердце своего старшего братца, зацикленного на своей чести и статусе. И по понятной только мне причине в груди неприятно тянуло оттого, что мне придется сделать для дальнейшего будущего этих людей. Пришла в себя от собственных размышлений, когда Росинант протяжно зевнул и приоткрыл сонные глаза. - Привет, - улыбнувшись, прошептала я, разглядывая эти искрящиеся детской невинностью глазки, темные круги под которыми уже почти перестали различаться на бледноватой коже. – Как спалось? – тихо спросила я, переведя взгляд на подушку. - Боялся, что когда проснусь, ты исчезнешь, - отогнув мои непослушные волнистые волосы с лица и ключицы, ответил Росинант, опустив ладонь на мой живот, на что я вновь посмотрела на него, различив тонкий оттенок печали в радужке. – Но ты здесь... – подтянувшись ближе, ответил он, опустив подбородок на мое плечо, обняв чуть сильнее. - Узнав, что мне предстоит сегодня, я просто не представляла, что тебя не было бы рядом. – Погладив его по предплечью, произнесла я. - Я не смогу появится там, - продолжил парень. – Это охраняемое место, а я предатель. Сэнгоку разрешил встречу, но только под надзором Аокидзи. Главное, что Акайну там не будет, и он не знает о тебе. - Ты слишком много делаешь для меня, - упрекнула я его виновато. - Сказала ты? – подколол тот, и мы коротко рассмеялись. – Нужно подготовиться, - поднимаясь, произнес Росинант, а мое тело вздрогнуло, потеряв источник тепла. Я попыталась дотянуться до него и вернуть обратно, но только упала лицом на матрас, недовольно бурча ругательства. – Давай-давай, вставай, - откуда-то сверху раздались его насмешливые «подбадривания». Я недовольно села, скосив на него обиженный взгляд, на который он лишь отмахнулся, а поцеловав в лоб, исчез за дверью, продолжая довольно улыбаться. Удивительно, что после этого его милого жеста я прямо-таки растаяла, поднимаясь с кровати с уже четкими намерениями привести себя в надлежащий вид. Хмыкнув своему немного утомленному отражению в зеркале, я залезла в ванную, приняла прохладный душ, разобралась с шевелюрой и даже уговорила Росинанта поделиться рубашкой с сердечками, которую потом без остановки продолжала поглаживать и вдыхать его запах, отдаленно напоминающий яблоки. Но весь позитив как рукой сняло, когда на пороге появился Кузан. Разделяя страх, тоску и непонятное чувство тревоги, я покинула наш небольшой домик недалеко от набережной и взошла на линкор, обдавший не самими приятными деталями давних воспоминаний. На дорогу ушло не больше пары часов, и мы остановились на располагающем теплом островке, где под кроной вековых деревьев я уже различала средних размеров коттедж, расстояние до которого я преодолела в каком-то анабиозе. А потом... Аокидзи постучал, и нам открыла она... Моя мама. Или точнее сказать женщина, которая была одержима идеей удивить Правительство, создав первого альфа-солдата. Меня. Мы вошли внутрь, а там нас отвели в гостиную. Когда она сделала шаг в мою сторону, я невольно отступила назад, желая почувствовать защиту под боком Аокидзи, который был чем-то напряжен не меньше меня. Она не изменилась. Все то время, что он говорила (вспоминала «наше» прошлое на Ризото, каким великолепным оно было), я разглядывала ее. Но ту женщину, что я видела перед собой, я не могла назвать ее матерью. Не могла заставить себя принять тот факт – катастрофа была спланирована, дабы стереть любое упоминание о ней, ибо ее знания могли попасть не в те руки. - И как тебе живется на всех тех трупах, в которые превратились миллионы жителей Ризото? – грубо и бестактно прервав ее очередное «а помнишь», безэмоционально спросила я, отставив кружку с каким-то наваром обратно на стол, не сделав и глотка. - Элайтес, - растерялась она, непонимающе уставившись на меня, потому как я не могла сидеть на том диване и поднялась на ноги. – Почему ты говоришь это так... - Жестоко? – иронично изогнув бровь, закончила я, не в силах больше терпеть все ее лживые слова, которыми она пичкала меня с самого рождения. – Думаешь это жестоко?! Тогда давай обсудим то, что пираты, купленные Правительством, подорвали мой «дом», - нарисовала в воздухе кавычки, - только лишь для того, чтобы спасти тебя. Один человек. Знаешь ли ты, сколько людей было убито в тот день?! Все, за вычетом меня и тебя, только вот кажется я не должна была войти в этот список. - Я понимаю, как это выглядит, и что ты думаешь обо мне, но прошу Элайтес, дай мне объясниться. – Она подошла ко мне, обхватив за плечи, стоя почти что на коленях, лишь бы смотреть в мои холодные и бесстрастные глаза. - Кто? - даже флегматичный Аокидзи нахмурился от этого низкого и жесткого тона, с которым я произнесла это. - Кто был спонсором моего создания? - Н-некая семья Винсмоук... - дрогнула Рио. - Элайтес, пожалуйста, - она молила посмотреть на нее, но я не могла переступить через себя. - Я совершила огромнейшую ошибку и никогда ни за что так не сожалела, как за ложь тебе. Но ты представить не можешь, насколько больно мне было слушать новости о тебе... - Ты знала, - утвердительно произнесла я. - Ты знала о Шанксе, о Багги, о Миньоне, о Фууша... - Горько усмехаясь, перечисляла я. - Знала обо всем. И отсиживалась подальше от проблем, в которых я увязла по твоей вине. - Элайтес, прошу, - умоляла женщина. - Да, я предала тебя. Да, я разрушила все, что имела. Но пожалуйста... Кроме тебя, у меня никого не осталось. - Простите, мисс Кога, вашей дочери официально не существует. - Ответила я. - И если бы появилась возможность её жизни, у неё не нашлось бы на вас места. - Я убрала от себя руки Рио. - Не думаю, что вам понравится это, но та девочка, которую вы создали и назвали своей дочерью, мертва. Её похоронили вместе с обломками Ризото на дне одного из морей Гранд Лайн. - Элайтес... Умоляю... - её слёзы разбивались о холодный плиточный пол. - Ты же... Элайтес Рио́несс Кога... Моя дочь... - Простите, меня зовут Элайтес Акагами. Я дочь Шанкса Акагами, названная старшая сестра трёх братьев и член пиратов команды Мугивар. - Направляясь к выходу, поправила я, даже не оборачиваясь. - Смиритесь с тем, что вашего ребёнка убили те, кому вы служите, и вы сами. - Дверь за мной захлопнулась, и мужчина задержался в комнате только на несколько секунд, после мерно вышагивая за моей спиной. - Чего они ждут от меня? - остановившись у окончания моста, спросила я. - Или у адмирала существует запрет на разглашении этой информации для кого-то моего положения? - Главнокомандующий Сэнгоку просил привести тебя сюда по своему личному желанию, - на удивление легко ответил Кузан, пропустив пренебрежение к его статусу в моих словах. - С его репутацией не безопасно благородство к дефектному пирату. Предостаточно того, что меня оставили в живых. - Грубо отвечала я. - Если это за Росинанта Донкихот, мне плевать. Я спасала не для того, чтобы мне были обязаны. И да... Спасибо, конечно, но что мне делать сейчас? Я узнала, что биологически меня не существует; человек, которого я считала своей матерью, погибшей 14 лет назад, оказался жив и работал на Правительство все это время. И теперь я даже сомневаюсь, что «Элайтес» - это мое имя. – Я обреченно выдохнула и опустилась на бревно позади, скрывая лицо руками. - Почему не вернешься к Рыжему? – стоя неподалеку, спросил адмирал. - И что сказать в первую очередь? Привет, па, оказалось, что меня планировали как оружие Правительства, созданное в пробирке, будешь продолжать принимать меня как свою дочь?! – сжав свои волосы, истерично поинтересовалась я. - Слишком усложняешь, просто приди и скажи, что жива. – Направившись к линкору, бросил мужчина. – Если рассказы Росинанта о твоих отношениях с Рыжим действительно такие, как он описал, ему будет плевать кто ты, главное, что жива. - Может он был прав, и я действительно усложняю самые простые вещи. Шанкса я в самом деле приняла как своего отца, в связи с последними событиями. В любом случае, я должна хотя бы сказать ему, что жива. Он должен знать, как никто другой. Сейчас бы получать советы от дозорного, являясь пиратом. На это ушло еще две недели. Благодаря связям и способностям Кузана, мы прибыли на один из самых больших островов на Гранд Лайн, где в восточном порту стоял мой передвижной дом, которым стал для меня Ред Форс. Но... Всегда это чертово но. Но на корабль я не поднялась. Почему? Все просто. Там была Рио. По воле случая, с которой я вновь встретилась спустя 4 дня, когда уже собиралась выполнить план, созданный еще в Маринфорде. Разговор выдался не самым теплым, поскольку я все норовила послать ее к Морскому Дьяволу, но она была до чертиков упряма и настойчива. - Выслушай меня, наконец! - прикрикнула женщина, вынуждая меня остановиться и недовольно закатить глаза, подкрепляя это дело шумным выдохом. Я раз в десятый хотела уйти, но нет. – Все твои действия - результат предвзятости ко мне из-за того, что произошло 14 лет назад! Я знаю, ты всегда была слишком восприимчивой, поэтому тебе сложно простить меня, но пять минут, дай мне пять минут объя... - Как Шанкс встретил твое чудесное возвращение из царства мёртвых? - прерывая её в своей излюбленной манере "бить по больному", спросила я, наклонив голову набок и затягивая ремешок на перчатках. – Представь себе, я знаю. Знаю, что ты была на корабле Шанкса, когда я хотела подняться на борт и признаться самому дорогому человеку, что жива. - Элайтес, - заступалась за себя Рио. - Кога, довольно! - разозлилась я. - Думаешь, твое "прости, мне так жаль" вернет мне моих друзей, чьи тела превратились в обугленные куски мяса!? Думаешь, твое "я так виновата" вернет мне мою прежнюю жизнь, где я считала себя нормальной!? Твое "сожаление" лишь пустой звук. Ты говоришь, что понимаешь, но ты лжешь. Ты знаешь, сколько раз я желала смерти, чтобы увидеть свою мать? Ты знаешь, во что моя жизнь превратилась, когда Ризото пал? Ты знаешь, каково проклинать себя день ото дня за незаслуженное спасение? Ты знаешь, что значит слышать, будто тебя фактически и не существует? Ты знаешь, каково ощущение крови дорогого тебе человека на своих руках? – все, что меня заботило тогда – у меня даже не накатывались слезы. Может оттого, что я все делала правильно? - Хватит! - на удивление зло ответила женщина. - Я столько лет желала встретиться с тобой, чтобы, наконец, все рассказать! Я не позволю тебе просто взять и уйти! – она схватила меня, и я сделала то, что сама от себя не ожидала. - Иди к черту! – я развернулась и ударила её тыльной стороной ладони по щеке. - Слушай молча и запоминай, Кога, - сглотнув накатывающий гнев, продолжила я, намереваясь закончить этот разговор. - Мне плевать, что движет тобой сейчас, что двигалось тогда 14 лет назад, да и на протяжении всего времени. Я любила свою мать и готова была признать, что я нормальный ребёнок, вопреки всем этим экспериментам, проводимым её рукой. Я считала, что те семь лет, проведенных на Ризото, когда у меня была мать, были лучшими днями из всех, прожитых мной. У меня был дом, семья, и я верила, что помогаю спасать жизни невинных. Думала, что буду героем. Спасибо, что разрушила эти детские мечты, и я стала смотреть на мир глазами реалиста, а не маленькой наивной девочки. Ты сказала, что я - все, что у тебя осталось, но это не так. У тебя не осталось ничего, кроме повиновения тем, кому ты служишь. Правительство и пиратство - извечные враги, а значит, и мы с тобой. Я не желаю, чтобы меня хоть что-то связывало с миром "Правосудия", которое дозор думает, что создаёт и охраняет. Взять того же Акайну. Он убивает людей, говоря, что это во благо Правосудия. Как думаешь, он остановится до того, как в мире не останется никого, кроме него? Легко прикрываться благородными мотивами, когда твоя цель истребление невиновных. И ты работаешь на кого-то вроде него, а я должна верить, что те жизни, что были загублены с уничтожением Ризото, дабы скрыть твою ошибку, были заложены во благо будущего мира? Я повторюсь. Твоя дочь мертва. Та семилетняя девочка, которую ты назвала своим ребёнком и над которой ставила опыты во имя Правосудия, похоронена в обломках некогда прекраснейшего курорта, когда-либо существовавших на просторах Гранд Лайн. Я была там. В том месте, где их уничтожили, и знаешь что? Там нет ничего, лишь вода почернела от крови тех, чьи жизни тогда оборвались. Пусть это будет клеймом на твоей душе. Ты убила их всех. Ты убила своё дитя. Пускай моя жизнь сфабрикована, но любовь Шанкса, признание Багги, вера братьев, надежды накама... Это все настоящее. Все это принадлежит моей семье, а я поклялась защищать её. Пусть я буду изгоем, пусть навсегда останусь ненормальной в глазах людей, но у меня будет семья, которой я не пожалею жизни. Прости, но для тебя его просто не хватит, ведь с предательством я не смирюсь никогда. - Значит... Никогда не простишь меня? - не поднимая головы, как-то риторично спросила женщина. - Без шансов даже объясниться? - Тогда, ты пришла к Шанксу, - отвечала я. - Зная, что чувствую я, и что чувствует он, ты влезла в нашу с ним жизнь со своим гребаным желанием моего прощения. Я стояла с нескольких шагах от Ред Форс, когда ты нагло поднялась на борт, дабы встретиться с человеком, который действительно меня любит и которому я собиралась признаться, что жива. Ты была в курсе – я просто не в силах переступить через себя и простить тебя, и приползла к единственному в мире человеку, что был способен изменить это. Вот уже 6 месяцев он думает, я правда погибла. – И вот оно... Я заревела. - А ты влезла в мою жизнь, снова руша ее. Я не знаю, что ты сказала ему, но у меня всего один единственный вопрос... Тебе так нравится причинять мне боль? - Я ждала ответа, но его так и не последовало, на что я лишь горько ухмыльнулась, шмыгнув носом. – Добавь к своим заслугам то, что сейчас семья, которую я создала такими усилиями, считает меня мертвой. И да. Даже без шансов объясниться. Я не прощу тебя. – Но это был не последний раз, когда я видела ее. Видела ту, которую считала своей матерью, будучи «человеком». Пока что тогда я ушла, не оборачиваясь, чтобы взглянуть на нее, и шла до тех пор, пока не достигла своей цели. Он встретил меня с не меньшим недоумением, чем остальные, но совместил шок с искренним интересом. - Донкихот получат мою кровь, но мне нужно условие, - вздернув подбородок, ответила я, как-то расслабившись, что нашла общий язык с кем-то вроде него, особенно после всех рассказов Росинанта. - Фу-фу-фу, какое же? – хмыкнул Дофламинго в бокал вина. - Если это поставит Правительство на колени...