Часть XVII. Вместе снова
6 мая 2017 г., 12:54
Проходили дни, и теперь мне выдалась возможность, вспомнить и ощутить в полной мере, что такое ожидание. Не ожидание праздника, не ожидание оговоренного дня встречи, но ожидание того, к чему ты никогда не сможешь подготовиться. Вот и я не была готова к тому, чтобы узнать, что мой путь недо-мстителя пересечется с путем брата, который идет к мечте, стать Королем пиратов, и ведет за собой накама, которые смогли собраться вместе, даже после того, как всех разделило мое предательство. Аргумент в пользу моей защиты – я спасала их жизни – не станет веским, ведь даже я сама не верю, что сделала лучше. Они лишь пострадали из-за раскола команды, а ведь это я привела их к этому. И сколько бы Луффи не пытался закрывать глаза на мой проступок, все, что им приходится сейчас преодолевать, - моя вина.
И видимо алкоголь перестал действовать, потому я сделала очередной глоток из бутыля в руках, не сводя глаза с горизонта.
Если Виола не ошиблась, и Мугивары действительно окажутся на территории Панк Хазард, то передо мной встанет вопрос, от ответа на который будут складываться наши дальнейшие жизни. Я уверена, стоит Луффи только услышать, что я жива, и никакие планы выживания в Новом мире, построенные Нами, не смогут удержать его от желания нашего воссоединения. Стоит только Цезарю заикнуться о том, что он избавил меня от единственной силы, которая меня защищала, и ему не выжить, ведь Луффи решит, что я буду в постоянной опасности и не смогу себя защитить. Стоит только им узнать, что я продала себя Дофламинго ради мести выжившей матери, которая экспериментировала надо мной, в мире на одного Шичибукая и одного ученого станет меньше, ведь Мугивары не прощают тех, кто наезжает на их друзей. А я все надеялась, что хотя бы что-то значу для них.
Почувствовав шаги позади, я не обернулась, но, даже зная о нарушении своего личного пространства, вздрогнула, когда на мои плечи опустилась массивная перьевая шуба. Прежде, чем давать себе расслабляться, стоило бы сначала соорудить вокруг «Обнуляющую сферу», чтобы ни один фруктовик не побеспокоил меня, особенно Дофламинго.
Вот он яркий пример идиотизма: мы оба знаем, что каждый из нас использует другого для достижения собственных целей; Донкихот точно знает, что я предам его ради моей семьи, а я точно знаю, что мне придется сделать, чтобы попытаться их спасти. А сейчас мы просто сидим друг рядом с другом и не можем начать разговор, потому что я заикнусь о Мугиварах, а он начнет говорить о том, что сделает с ними, если те нарушат его планы. Росинант говорил про клетку, но как по мне, отношения между мной и Дофламинго можно охарактеризовать как «Кукловод и его марионетка». Он дает мне действовать так, как хочет он, о чем я даже не могу догадываться. Любое продуманное мной действие – результат его расчета. Он знает меня от и до, а я знаю лишь то, что уже в Маринфорде попала в его капкан.
Если моя вера в Луффи и ребят сильна, и я знаю, что они справятся с любой угрозой, стоит ли мне пытаться освободиться из пут Шичибукая?
- Ты же знаешь, что я буду с ними, когда корабль прибудет на Дресс Роуз? – Смотря на морскую гладь, риторично спросила я, постукивая пальцами по горлышку бутыля, думая, сделать очередной глоток или нет.
Я уже была пьяна, а становиться беспомощной сейчас рядом с Ним было бы верхом безумства, а так я пока контролировала кайросеки и знала, что при случае хотя бы создам барьер между нами.
Ответ будет очевидным, но я пыталась заверить себя, что во мне еще остались силы сопротивляться ему.
- Будешь защищать тех, по чьей вине погибла Моне? – Преспокойно ответил мужчина, и если бы не алкоголь в моем организме, я была бы в шоке.
Мугивары никогда не были способны на убийство и никогда не будут.
Мне предстояло выслушать рассказ о том, что произошло на Панк Хазард, пока я напивалась и ждала. SAD, как и половина лаборатории, был уничтожен, а это приводило к дальнейшему разрыву отношений с Кайдо, но поскольку тот является Йонко, у Донкихот и Мугивар проблемы будут иметь глобальный масштаб. Снежка мертва, Цезарь пленен, Дофламинго должен отказаться от титула Шичибукай, а это приведет к тому, что второй противоборствующей стороной пиратов станет Правительство. Война на два фронта приведет к полному уничтожению Империи Донкихот.
Все слишком продуманно, это не в духе Мугивар, ведь они идут напролом и не заботятся о последствиях. Значит, кто-то решил этим воспользоваться. Кто-то решил убить Дофламинго руками моего брата. Этот кто-то знал все: о важности SAD, Цезаря, даже меня, но при всем этом он так ненавидит Донкихот, что готов сделать щитом самых доверчивых пиратов в истории.
Из-за этого внутри разгорался огонь ненависти.
- Кого ты пропустил? – сглотнув вязкую слюну, спросила я, когда даже пьяные рассуждения дали свои результаты. – Чье имя не назвал?
Повернувшись к собеседнику, я различила лишь искреннее удовольствие на его лице. Он ждал этой реакции. Он знал, что я найду неточность, ведь о безрассудстве Мугивар знает даже Сэнгоку. Он развлекался, наблюдая, как я добиваю себя тем, что боюсь появиться перед братом, спустя 2 года лжи и предательства.
- А какой мне резон портить все веселье? – Улыбнулся он от уха до уха, и это был уже 5 вопрос, на который по очереди не ответил ни один из нас.
Как поспорить с тем фактом, что Донкихот обожает играть со своими противниками, прежде чем их уничтожить?
- Доффи... – Сжав плотно челюсти, протянула я, чуть не скрипя зубами.
Я знаю, что мои трепыхания, которые я принимаю за гордость и способность сопротивляться, его лишь забавляют, но это все же лучше, чем податливо ему прислуживать. Особенно в такие моменты, когда он так сильно тебя бесит, что разделить его на несколько частей, кажется весьма привлекательной затеей.
- Ты же умная девочка, - облизнув губы, впервые ответил Дофламинго, не убирая эту дьявольскую улыбку. – Подумай... – Забрав у меня из рук бутылку мимолетным касанием пальцев, он отклонился назад, ожидая моей очереди, но мозг отказывался работать.
Но что если... прикинуть самое очевидное?
Человек, ненавидящий Дофламинго всем своим сердцем, и это не простая обида, ярость или гнев. Это месть. Холодный расчет действий, которые приведут к уничтожению всей семьи Донкихот, а не только ее лидера. Но это так же вера в свое дело, а не фанатизм, с которым фанатики двигаются в драку, даже зная, что шансов на победу ноль. Это лицемерие. Использование других людей, как пушечное мясо, о котором никто не заботится, и плевать, кто именно им станет, но Его выбор пал именно на Мугивар, которые плотно связаны со мной. Однако это так же знание того, как важен Цезарь Клаун, как важен SAD, как важен договор с Кайдо, даже как важна я и программа альфа-солдата, которую я практически подарила Дофламинго. Тот, кто спланировал все это, живет лишь местью не только Дофламинго Донкихот, но и мне. Он знает наши слабости, наши цели и наши связи.
Отвлекшись на ребенка, который пробежал вдоль кромки воды за щенком далматинца, я проследила за тем, как мальчишка упал в объятия родителей, задорно смеясь.
Имя может быть только одно.
- Ло... – сорвалось у меня с языка, и я даже не сразу поняла, что произнесла это вслух. Я лишь продолжала смотреть на семейную пару, которая постепенно удалялась все дальше.
Трафальгар Ло пал так низко ради мести мне, что решил убить мою команду во имя собственного правосудия, дабы сделать мне так же больно, как сделала я ему тогда на Миньоне?
- Если он явится на Дресс Роуз, - повернувшись к Дофламинго, произнесла я, не стирая слезы на щеках, - я сама убью его.
Я не успела даже вздрогнуть, когда мужчина поднял ладонь и стер влажную дорожку на моей щеке, чуть приподнимая мою голову за подбородок.
- Я предоставлю тебе такую возможность, - улыбнувшись от уха до уха, ответил Дофламинго, вглядываясь в мои глаза, но я не умела выносить такие гляделки, поэтому отвернулась первая.
Я достаточно показала ему из-за своей неспособности скрывать эмоции, и, наверняка, уже для него термин "слабость" - это синоним моего имени. Но чего тогда он добивается, предлагая помощь в убийстве Трафальгара? Думает, что так я откажусь от всех уз и обращусь во тьму, как это сделал он? Проблема в том, что у меня до сих пор есть свет, за который я могу держаться, а он погрузился в омут мести с головой, ведь лидеры стали его якорем, от которого уже не избавиться. Его вера в них слепа, и если он не видит того, как они его используют, то Дофламинго Донкихот потерян.
Он не подчинит мир, как внушают ему лидеры, ведь мир уже давно подчинил его.
Вновь подняв на него глаза, все еще поддернутые слезной пеленой, я смогла сфокусироваться на том, что мы пришли к соглашению, даже не пытаясь быть дружелюбными друг с другом. Мы знали о претензиях к другу, знали о недоверии, но, тем не менее, нашлось то, что заставило Дофламинго взглянуть на меня по другому: в этом взгляде не было похоти, не было презрения, не было жалости. Он смотрел на меня так... не типично, из-за чего мои рецепторы притупились, а инстинкт, который отвечал за мою осторожность рядом с ним, был на время отключен.
На это короткое мгновение я поняла, что поверила ему.
- Откажешься от расплаты, даже при всем своем желании убить его? - Совладав с самой собой, спросила я, вспомнив, что нужно выдохнуть, поэтому снова приопустила голову, вдруг осознав, что большим пальцем он очертил контур моих губ.
Конечно, что о самом очевидном я забыла по щелчку пальцев, а предупреждение Виолы, держаться подальше от Шичибукая, так и осталось в том дне, когда она впервые застала нас вместе и прервала это одностороннее влечение.
Наклонившись вперед так, что на шее я ощутила его дыхание, Дофламинго проскользил кончиком носа выше в мочке уха и вдохнул запах моих волос.
- Его детская месть не сможет развлечь меня больше, чем ты. - Слушая мое частое дыхание, ответил мужчина, опускаясь к моему плечу, и весь этот короткий, но медленный путь его горячее дыхание опаляло мою кожу.
Одновременно с тем, как он запоминал мой запах и плечевой изгиб, его свободная ладонь опустилась к моей талии и, забравшись под блузку, стала медленно скользить вверх по линии бока, оставляя едва-едва различимые красные полосы от ногтей. Плавно перейдя на спину, я прогнулась вперед, когда его пальцы очертили выпирающие позвонки. Прочувствовав, его усмешку у моих ключиц, когда я сжала рукав его рубашки, стремясь остановить то, что должно было произойти за всем этим, я рвано вдохнула, когда мужской язык толкнулся во впадинку между выпирающими косточками. После короткого смешка Донкихот прихватил зубами самый чувствительный участок кожи, отчего с моих губ сорвался тихий крик, ведь его ногти вонзились в мой бок, после того как мужская кисть сильно сжала злосчастное место. В порыве нашедшего удовольствия Дофламинго обхватил мой таз второй рукой и пересадил меня себе на бедра так, что я сжала мужские плечи, ведь он притянул мое ослабшее тельце к своему торсу , надавливая на тазовые косточки, отчего я осела, ощутив насколько его половой орган переполнен желанием и возбуждением. Услышав его животный рык, я едва подавила стон, когда сдернув мою блузку так, что от петель отлетела большая часть пуговиц, Донкихот припал к открытой ложбинке между грудей, жадно прикусывая ее зубами, из-за чего я инстинктивно откинула голову назад, изнутри закусив щеку до боли.
Почувствовав, что мужчина оторвался от своего занятия, медленно скользнув нижней губой по изученному участку кожи, я наклонилась обратно, и наши взгляды пересеклись.
Вспомнив день сорванной революции, я воссоздала в памяти то, как прикоснулась к нему, стоя в короне прямо рядом с ним. Сейчас я не могла сфокусироваться ни на чем другом, кроме как на его глазах в тот момент. Он был в ярости, но точно знал, что я не смогу убить его. Была ли это уверенность в моей слабости, я не знаю. Но только сейчас я понимаю, что испугалась потерять его. Не из-за возможности вернуться в лабораторию, когда за его трупом прибудут правительственные псы, нет. Я боялась потерять его, потому что я не такая. Я могу ненавидеть, но я не в состоянии убить, несмотря на всю силу моей ненависти.
Сейчас, когда наши лица разделяла лишь пара сантиметров, а мои волосы спадали на его плечи, словно пряча нашу близость от окружающего мира, я опустила взгляд на собственные руки, пока поднимала их к мужской шее, трепетно проведя по ней кончиками пальцев. Вновь перехватив его заинтересованный взгляд, я поняла,что нарушила свой самый главный завет: я позволила ему растопить мое сердце. Из этого может следовать тонна выводов, но есть лишь один единственный результат - он способен затащить меня во тьму и отрезать все нити, связывающие меня со светом: с Мугиварами, с Росинантом - с моей семьей. Но он так же способен заставить меня убить Трафальгара. Тогда почему именно в эту секунду я не в состоянии оторваться от него?
Словно заметив моё замешательство, Донкихот поддался вперед, позволяя мне перехватить его губы.
Ощутив дискомфорт от порванной блузки, которая сковывала мои движения, когда я попыталась притянуть мужчину ближе к себе, Доффи плавно поднял руки к мои плечам, изучая изгиб моего тела, и медленно стянул остатки ткани с локтей. Отведя руки вниз, я дала ему закончить с верхней частью одежды, но прервать поцелуй не решилась. Желание и страсть сжигали изнутри, именно по этой причине даже нехватка воздуха перестала что-то значить для нас. Нас... Странное звучание, если понимать под этим "мы" - я и Дофламинго.
Поскольку чувствовать дьявольскую силу могла только я, а мужчина был крайне увлечен моим телом, я стала первой, кто узнал о нарушении нашего личного пространства. Оторвавшись от желанных губ, я подняла глаза на нарушителя спокойствия, пытаясь отдышаться, тогда как Дофламинго продолжал развлекаться с моими ключицами, сдавливая в тисках мою талию. Рассмотрев Пику с ног до головы, я зациклилась на его глазах, полных ненависти и ревности.
Разве они не привыкли к тому, как часто меняются девушки в «постели» их капитана?
- Тебе пора, кажется, - наклонившись к мужскому уху, шепнула я, задев его мочку краешком губ, вот только мои руки сжали ворот его рубашки еще крепче, когда его таз толкнулся в мою промежность в низу живота.
Конечно, нас прервали еще только в самом начале процесса, но Донкихот до этого часа не один год желал совершить подобное. И упустить такой момент, когда его тело было на грани, могло показаться ему вопиющей несправедливостью. Все же выпрямившись, я откинула волосы на спину, и только тогда Дофламинго оценивающе посмотрел на меня, понимая, что от королевских обязанностей откосить не выйдет. Не сейчас, когда на носу вторжение альянса Мугивар и Трафальгара. Так что секс, как месть мне за Миньон и Росси, откладывался до окончания разборок с одним высокомерным пиратом, который не ведет счет тех, кем он готов пожертвовать ради свершения собственного правосудия.
И пока я вспоминала Ло и его подлый поступок, Донкихот успел накинуть на мои оголенные плечи свою перьевую шубу.
- Ты идешь со мной, - хмыкнул тот, покрутив между пальцев прядь моих волос, которую он убрал мне за ухо, проскользив пальцем вдоль скулы, чтобы прикоснуться к уголку моих губ.
Я мотнула головой, собираясь сказать, что должна вернуться в отель, как Донкихот забросил меня себе на плечо и, коротко кивнув Пике в сторону замка, направился к тому по «Небесной дороге».
Через пару часов, когда я уже успела принять душ, переодеться, привести в порядок волосы и перестать материть Дофламинго, мне предстояло сидеть в скучном тронном зале, пока король переговаривался со своими лидерами и самыми приближенными солдатами. Раскинувшись на троне, как в обычном кресле, я долго и усердно считала кирпичи в потолке, когда двери распахнулись, и меня навестил Донкихот. Оценив то, что я не стала прятать налившиеся краской синяки, лишь распустила волосы, чтобы хоть мало-мальски их прикрыть, он ехидно ухмыльнулся, проигнорировав жажду убийства в моих глазах.
Поравнявшись со мной, мужчина уперся в подлокотники по обе стороны от меня и наклонился, чтобы наши лица были на одном уровне.
- Статус «Коразона» официально твой, - как самую очевидную вещь произнес Дофламинго, улыбнувшись, когда на моем лице не дрогнул ни один мускул, потому что я была шокирована.
Этот идиот полагал, что я рассыплюсь в благодарностях? И ведь знал, что я считаю обо всем этом после истории с Росинантом, но все-таки додумался обсудить это со своими людьми, прекрасно понимая, что я буду против этого наречения.
Поджав губы, чтобы не выругаться, я медленно вдохнула, на выдохе выгнув бровь.
- И что теперь называть тебя «Молодой господин»? – Понимая, что отказаться я может и смогу от этого титула, но вот лишиться его по собственной воле выйдет вряд ли, спросила я, рассчитывая снизить уровень гнева сарказмом.
Дофламинго же даже не изменился в лице, на котором играла все та же чертова ухмылка, ведь, полагаю, он гордился тем, что находит способы привязать меня к себе еще больше, чем нас итак уже сковывает договор. Не хватало того, что если мы переспим, мне придется начать носить корону в качестве нареченной королевы.
Молчание последних секунд нарушил звонок ден-ден муши, которую мне дала Виола.
«Нужно поговорить, прямо сейчас в моем кафе».
Вот он приказ, который не подлежит обсуждению. Женщина была грозно настроена, и даже Донкихот не стал перечить ей и задерживать меня еще дольше одной минуты.
Так я выскользнула из замка и быстрым шагом направилась к восточной части города, к заведению, где чаще всего выступает Виола. Там обычно собирается приличная толпа народа, и найти его не станет заданием повышенной трудности, вот только топать до него нужно долго, и благо мне повезло с выбором обуви. Петляя по однообразным улицам, я постоянно оглядывалась на пробегавших детей, которые носились друг за другом, задорно крича. И тогда я на короткое мгновение дала себе забыть о том, что я теперь вроде как возвышаюсь над лидерами, а зная их характер, не будет удивительным, если те надумают порешить меня под покровом ночи и сбросить труп в море.
Именно на подобной ноте я добралась до дверей кафе и поднялась в личные апартаменты Виолы.
- Этот кретин назначил меня Коразоном, - хватаясь за ручку двери, воскликнула я, полагая, что даже так это будет сказано слишком тихо, ведь изнутри меня просто распирало от злости. Пройдя в комнату, я замерла на месте, уставившись на блондина у окна, который так же обернулся на мой голос.
Начес на другую сторону, но неизменная челка, закрывающая один глаз с изогнутой бровью, черный костюм, ботинки с толстой подошвой и бархатный тембр, с которым он произнес: «Эл-сан».
Едва не переспав с Дофламинго, могла ли я полагать, что карма такая стерва?
- Санджи? – Слетело с моих губ, и я не смогла сделать ни шага в его сторону, тогда как он направился в мою. Я видела то, как его трясет, видела боль и радость в глазах, но пошевелиться не могла. Однако когда он достиг меня, сжав в объятиях, из моих глаз брызнули слезы.
Виола знала обо всем и привела его ко мне, тогда как Дресс Роуз готовился к самой ожесточенной битве со времен Великой войны. Она привела его ко мне, чтобы я не поддалась речам Дофламинго и не пала во тьму, а ведь я уже была так близка к этому. Она свела нас вместе, потому что увидела смятение в моем сердце несколько часов назад.
Когда она говорила о том, что контролировать кайросеки мне помогают мысли о тех, кого я люблю, могла ли я подумать, что на пороге самой серьезной перемены в жизни рядом с Донкихот я буду думать о другом мужчине?
Виола вернула мне семью, но что еще важнее, она вернула мне себя. Плевать на договор с Дофламинго, плевать на месть Трафальгара, плевать на вспыхнувшую во мне страсть. Если мое сердце способно так биться только рядом с Санджи, я просто обязана быть с ним.
Нерешительно подняв руки, я сжала кольцо вокруг мужского торса, буквально всем телом чувствуя, как бешено бились наши сердца. Уткнувшись лбом в его плечо, я разрешила себе улыбнуться сквозь слезы, пока Санджи продолжал что-то тихо и бессвязно тараторить.
«Луффи в Колизее, а Ло и Цезарь сейчас направляются на переговоры с Дофламинго».
Сквозь туманную пелену, донесся до меня голос Виолы, которая из соседней комнаты кому-то что-то объясняла по ден-ден муши.
«Эл с Санджи, так что я доставлю их к вам, но вы пока не высовывайтесь».
Даже не задумываясь о том, что я могу оторваться от мужчины моей мечты прямо сейчас и подойти к женщине, чтобы узнать, что происходит, я продолжала прижиматься к теплому телу Санджи и вытирать слезы о его пиджак.
«До встречи на месте, и будьте аккуратны».
