Carpe diem

Фрэнк проснулся посреди ночи — долго смотрел на вращающиеся лопасти лампы-вентилятора, то и дело озаряемые синеватыми отблесками мигалок полицейских машин, а когда стало понятно, что снова уснуть не удастся, босиком пошлепал на кухню. В холодильнике не нашлось ничего, кроме молока для кофе, но Фрэнк проявил чудеса настойчивости и обнаружил еще и безвкусные вафли в шкафчике для полотенец. Инфолинк издал тихий сигнал, напоминая владельцу об активности системы. С тех пор, как Дженсен вернулся к работе, Фрэнк не выключал его даже на ночь; а после того, как тот пропал на несколько дней и пропинговался уже в Сингапуре — привык иметь работающий компьютер на расстоянии вытянутой руки. (После Сингапура к тому же выяснилось, что кто-то другой направлял Дженсена по его частоте, и Фрэнк чуть пальцы не сгрыз от профессиональной ревности). Гребаный Дженсен. Фрэнк выбросил недоеденную вафлю и открыл ноутбук; теплый оранжевый свет залил столешницу и руки, не резанув по глазам. В почте висело одно непрочитанное сообщение от Афины, отправленное общей рассылкой — небось, очередная просьба поработать сверхурочно. Фрэнка оно не касалось — его ненормированный рабочий день предполагал постоянную готовность прикрыть задницу Дженсена, которому недоставало такта совершать противозаконные действия исключительно в рабочие часы. Учитывая специфику его деятельности, незримое присутствие Фрэнка было каким-никаким гарантом того, что он выберется из очередного дерьма; пока Дженсен ползал по вентиляционным шахтам, Фрэнк буквально ощущал, как отмирают его нервные клетки, и сомневаться не приходилось — годам к сорока ему предстояло обзавестись тремором обеих рук и букетом разнообразных расстройств. Ну, по крайней мере, его договор с «Шариф Индастриз» предусматривал солидную страховку. Инфолинк оповестил о входящем звонке, и Фрэнк закатил глаза, жалея, что Дженсен не может его видеть. Чертово мироздание выбрало безупречный момент, чтобы доказать свою безжалостную ироничность. — Притчард. Не разбудил? — с подозрительной деликатностью поинтересовался Дженсен, и Фрэнк мгновенно насторожился. — Сейчас полшестого утра, Дженсен, так что лучше бы тебе иметь хорошую причину для звонка. — Мне нужна твоя помощь. Фрэнк втянул носом воздух, стараясь подавить нарастающее раздражение. — Кто бы сомневался. Надеюсь, в этот раз в деле не замешана женщина? — Я все расскажу на месте. — На месте? — озадаченно переспросил Фрэнк. — Дженсен, какого... — В двух кварталах от твоего дома есть забегаловка, «Лабиринт». Красная неоновая вывеска с быком. — Да, знаю. — Я жду тебя там. Дженсен отключился. — Черт, — сказал Фрэнк в пустоту. Монитор ноутбука мигнул и приугас — машина перешла в спящий режим. — Черт. Какого хрена Дженсену понадобилось встречаться лично, да еще в людном месте? У него что, кто-то на хвосте? И что за срочное дело, которое не может подождать до утра? Проклятье, вдруг Дженсен ранен? С него сталось бы обратиться к Фрэнку, а не в больницу, особенно если что-то стряслось со «стражем здоровья»... Фрэнк бестолково сунулся на кухню, потом поспешил в ванную. Вспомнилось: когда он въезжал в квартиру, администратор дома говорил об укомплектованности в соответствии с санитарными нормами. В шкафчике, среди использованных станков от лазерной бритвы и одноразовых бутылочек антисептика, и правда обнаружился нераспакованный пакет первой помощи — не панацея, конечно, но если дело совсем плохо... Фрэнк сунул медпак в рюкзак, потянулся за курткой и тут только осознал, что одет в пижамные штаны и растянутую футболку с Капитаном Америкой. Пришлось торопливо переодеться; никак не находились носки, и Фрэнк обул кеды на босу ногу. Он, конечно, не подумал о зонте — и угодил под дождь. *** В забегаловке, несмотря на ранний час, было людно. Пахло дешевым маслом и пролитым пивом, сквозь шум голосов доносилась попсовая песенка. Дженсен сидел в углу, похожий на шпиона из дешевого боевика, и изучал меню — судя по всему, совершенно невредимый. Фрэнк испытал острое желание развернуться и уйти. Для того, чтобы преодолеть порыв, пришлось приложить невероятное волевое усилие, стоившее ему любого намека на хорошее настроение. — Ну, в чем дело, Джеймс Бонд? — раздраженно поинтересовался Фрэнк, устраиваясь напротив за вызывающе-красной столешницей, навевающей прочные ассоциации с клубничным карамелезаменителем. — Я взял тебе колу, — невозмутимо сказал Дженсен и отложил электронное меню — голубые строчки погасли, сменившись на изображение лого. — Тебе идет, Фрэнсис. — Быть мокрым и злым? — огрызнулся Фрэнк. — С распущенными волосами, — сказал Дженсен и протянул ему салфетку, которую Фрэнк нехотя принял — с волос мерзко капало за воротник. — Я, вообще-то, не собирался приходить, — соврал он. — Но почему-то подумал: наверное, на этот раз у Дженсена есть уважительная причина вести себя по-мудацки. Решил проверить свою теорию. — Я не веду себя по-мудацки, Фрэнсис, — возразил Дженсен. — Ты вытащил меня из дома в полшестого утра, заставив думать, что у тебя проблемы, — сердито возразил Фрэнк и замолчал, потому что светловолосая официантка принесла ему колу, а Дженсену — бокал пива с переливающейся через край пеной, и при ней возмущаться стало как-то неловко. Дженсен хмыкнул — звук до отвращения напоминал смешок — и сделал глоток. Над верхней губой у него остался белесый след; Дженсен стер его большим пальцем, и Фрэнк яростно подумал: не стоило, блядь, сюда приходить. — Приятно знать, что ты обо мне переживаешь, — сказал Дженсен и резко посерьезнел. — Но я хотел поговорить о смерти Дианы. Наверное, у Фрэнка сделалось очень беспомощное лицо, потому что Дженсен отставил бокал, потянулся через стол и сжал его ладонь — будто престарелую родственницу успокаивал. — Ты не открывал почту? — уточнил он и понимающе кивнул, когда Фрэнк покачал головой. Убирать руку он не спешил, и Фрэнк был ему за это благодарен. Он знал Диану года четыре; она всегда угощала его шоколадом, когда забегала в кабинет, и кидала ему на почту ссылки на дурацкие видео. Несколько раз она подвозила Фрэнка до дома, белозубо улыбаясь, когда он критиковал стиль ее вождения (там было, что критиковать). Кажется, она играла на гитаре и была верующей католичкой — на зеркале заднего вида у нее висел крестик... — Несчастный случай? — растерянно спросил Фрэнк. — Или... — Остановка сердца, — сухо сказал Дженсен. — У нее стоял имплантат, и он перестал работать. Технический сбой — такое случается, если аугментация изнашивается. Таково заключение медиков. Ощущение легкого головокружения от обрушившейся на него новости постепенно утихало; Фрэнк передернул плечами и вытянул пальцы из объятий ладони Дженсена. — Судя по тому, что ты меня вызвал, заключение медиков у тебя доверия не вызывает? Господи, Дженсен, ты ведь не думаешь, что это Шариф ее убрал? — Нет, — Дженсен ответил сразу, без всяких многозначительных пауз. — Мы оба знаем, что Шариф бывает... не очень чистоплотен в методах, но — нет, он бы не стал. — Тогда почему мы разговариваем здесь, а не по инфолинку? — спросил Фрэнк, и Дженсен откинулся на спинку пластикового сидения, увеличивая дистанцию. — Дистанционная связь, знаешь ли, была придумана именно для этого — чтобы передавать важную информацию без необходимости пересекаться в пространстве. — Я не хотел, чтобы кто-то в компании знал, чем я намерен заняться, — Дженсен нахмурился, снова обхватил ладонью бокал, и по стеклу поползла трещина. Он поспешно убрал руку. — Я же бывший коп, Притчард. Семья и коллеги по работе всегда входят в список основных подозреваемых. С семьей я уже говорил. — Меня ты, однако, не подозреваешь, — не удержался Фрэнк, и Дженсен скупо улыбнулся. — Она умерла не от того, что ее заговорили до смерти. Так ты мне поможешь? — Естественно, — сухо подтвердил Фрэнк. — Что от меня потребуется? Дженсен вздохнул с облегчением — как будто у ублюдка был повод сомневаться в готовности Фрэнка помочь разобраться в этой мутной истории, касающейся смерти Дианы, а может статься — и безопасности всей компании. — Логи ее переписки, списки входящих и исходящих за последний месяц. Сможешь заглянуть в ее домашний компьютер? — Дженсен! — возмутился Фрэнк. — Не знаю, сообщил ли тебе кто-нибудь, но я — начальник службы информационной безопасности! Что насчет тебя? Ты знаешь, что делать? — Встречусь с парой старых друзей из полиции, — неохотно сказал Дженсен — Фрэнк заподозрил, что он предпочел бы не говорить о своих планах вовсе, но слишком привык отчитываться. — Я позвоню, если понадобится узнать что-то еще. — Не сомневаюсь, — фыркнул Фрэнк. Дженсен жестом подозвал официантку и расплатился, щедро прибавив на чай. Фрэнк закинул рюкзак на плечо, и они вместе вышли на улицу — дождь уж закончился, пахло ржавчиной и мокрым асфальтом. Было холодно; Фрэнк с тоской посмотрел на свои голые щиколотки. — Дженсен, — неожиданно для себя самого сказал он. — Почему ты решил, что ее убили? — Полицейское чутье, — сказал Дженсен, глядя на серое небо. — Тебя проводить? — Иди-ка ты нахер, — попросил Фрэнк и свернул налево — к своей высотке. Когда он обернулся, этого бесшумного ублюдка и след простыл. *** Согревшись в душе и заказав еду с доставкой на дом, Фрэнк, обойдя собственные защитные протоколы, просмотрел почту обоих компьютеров Дианы, невольно чувствуя себя копающимся в останках мародером. Потом пришел черед мобильного телефона — Фрэнк сверил номера по общей базе данных и не нашел ничего примечательного: чаще всего инфолинк устанавливал соединение с номерами мужа, сестры и старшей дочери Дианы. В начале месяца она обращалась в клинику ПРОТЕЗ, из коллег по работе созванивалась лишь с Тедом Брюгером — судя по дате, поздравляла с днем рождения; дважды ей звонили из службы доставки, один раз — со стационара церкви, которую Диана посещала по воскресеньям. В последнюю очередь Фрэнк прочитал собственную почту. В сообщении Афины был указан адрес, где предстояло пройти поминкам. Фрэнк на всякий случай сохранил его — он не был уверен, что придет. Он, наверное, должен был почувствовать, как к горечи примешивается что-то вроде умиротворения, — Диана верила в бога, умерла в свой срок, и, вероятно, была сейчас в католическом раю — но Фрэнку хотелось злиться на кого-то, хотелось найти виноватых, и чтобы Дженсен от души навалял им. Так естественно было чувствовать гнев в адрес анонимных ублюдков — и таким нелепым казалось грозить кулаком естественному порядку вещей. Может быть, Дженсен тоже чувствовал что-то подобное. Фрэнк набрал его, когда вышел на обеденный перерыв в небольшой китайский ресторанчик — он был там постоянным клиентом, и владелица неизменно подсовывала ему печенье с предсказаниями. — Глухо, Дженсен, — сообщил Фрэнк. — Никакой подозрительной активности, никаких таинственных переписок. Твое чутье тебя подвело. — Нет, — возразил Дженсен, и Фрэнк разломил печенье с такой силой, что оно осыпалось крошками. — Я знаю свое дело. — Да, — согласился Дженсен — голос его звучал глухо, и изредка связь сбоила, пропуская помехи. — В этом я не сомневаюсь, Фрэнсис. Фрэнк насторожился. — Дженсен, ты где? Если тебя снова везут в какой-нибудь сраный Сингапур... — Я в морге, — перебил Дженсен. — Не на столе? — уточнил Фрэнк и отчетливо расслышал смешок. — Нет. Я объясню позже. — Ты объяснишь сейчас! — потребовал Фрэнк — должно быть, излишне громко, и охранник у входа бросил на него обеспокоенный взгляд. — Сперва ты просишь приставить охрану к какой-то... женщине — и обещаешь объяснить позже, но хрен там, никаких объяснений я не дождался. Теперь ты снова ввязался во что-то за спиной у Шарифа — и я, знаешь ли, хочу знать, во что именно! Какое-то время инфолинк молчал, и Фрэнку показалось, что связь прервалась, — или Дженсен попросту отключился, как последний мудак — а потом его голос вдруг зазвучал совершенно отчетливо: — Вы с Дианой были приятелями, верно? — Да, — устало сказал Фрэнк. — Да, и... можем мы перейти к делу? — К делу, — согласился Дженсен. — Она — не первый человек с отказавшим имплантатом. За последние полгода по сводкам полиции прошли еще четверо. Между жертвами не обнаружили никакой связи, во всех случаях в некрологах указана естественная причина смерти. — Ты, видимо, снова не убежден? — спросил Фрэнк; как всегда после яркого всплеска эмоций, на него накатила легкая апатия. — Признайся, поэтому тебя и выгнали из полиции — ты портил всем отчетность. — Нет, — сухо ответил Дженсен — и это был плохой знак, потому что он игнорировал подначки Фрэнка, только когда ему было действительно плохо. — Меня выгнали не поэтому. Есть ли хоть какая-то вероятность, что ты сможешь получить личные дела жертв из клиники? — Хочешь, чтобы я взломал сервера ПРОТЕЗа? — спросил Фрэнк, невольно понизив голос. — Это серьезные люди, Дженсен. Вероятность того, что они отследят источник взлома... скажем так, довольно высока. — Я тебя понял. — Я сделаю это из дома, — быстро сказал Фрэнк, не давая себе времени передумать. — Неловко будет подставить Шарифа. Правда, если что-то пойдет не так, на деньги он все равно попадет — по договору «Шариф Индастриз» обязана предоставить мне адвоката. — Ты сам сказал, что риск большой, — плохая связь искажала голос Дженсена, заставляя его звучать почти незнакомо, сжирала интонации. — Я не хочу, чтобы из-за моей просьбы у тебя были неприятности. — Ты — моя главная неприятность, Дженсен, — заверил Фрэнк; он уже начал ощущать себя невероятно крутым хакером, идущим против системы. — Я свяжусь с тобой вечером. — До вечера, — согласился Дженсен и отключился. Фрэнк разжал кулак, в котором скомкал записку из уничтоженного печенья. 今天你將失去童貞 Чертов китайский ресторан с предсказаниями на чертовом китайском.