Выбор

Неделя перед выборами превратила город в днём и ночью жужжащий рой пчел, неустанно разносящих вместо нектара массу самых разнообразных сплетен. Разумеется, главными героями сплетен оказались тихо и без лишних церемоний похороненный Филип, Неуловимый Милтон и все три кандидата на пост главы города. К огромному сожалению Мэрла, о нем говорили меньше всего, хотя он своими предвыборными речами всегда собирал целую толпу народа на площади. Кэрол подозревала, что люди просто истосковалась по выступлениям комиков и приходят исключительно посмеяться. Во всяком случае, у нее, кроме ужаса и смеха, его слова ничего не вызывали. — Каждую неделю будем устраивать праздники, и выпивка будет литься рекой! Музыка, девочки у шестов! А? Чего? Ну ладно, мальчики тоже, вон, Брауни первый кандидат в танцоры. Уолша тоже не забудем, когда он пролетит мимо мэрского стула, пусть танцует! Бордель, опять же, откроем, проституцию узаконим. Под травку место выделим, выращивать будем, самогон гнать начнем. Черномазых и прочих там узкоглазых трогать не будем, я это… толерантный такой, что даже выселять их из города не стану. Пару-тройку лишних рабочих часов и достаточно… Обычно дольше нескольких подобных фраз Кэрол не выдерживала и уходила с площади: дел у нее было слишком много. Ещё в первый день она, не подумав, согласилась помогать Андреа с организацией выборов. Кто же знал, что Лори будет думать исключительно о карьере Рика, а Бет лишь о том, что Шейн, который вроде бы начал подавать ей надежды, снова сказал твердое «нет» их отношениям? В результате Кэрол приходилось работать в школе за всех троих. Да ещё и София, которая стала каждую ночь просыпаться от кошмаров, добавляла забот. Дэрил забот, как обычно, никаких не приносил и даже помогал ей по мере возможности. Он ходил мрачным и молчаливым, и Кэрол списывала все на то, что ему стыдно за брата, который выставлял себя на посмешище перед целым городом. Эми тоже особо счастливой в эти дни не казалась. Зато Андреа злорадствовала вовсю, особенно когда видела, что Мэрл всерьез рассчитывает пусть не на стопроцентную победу, но, как минимум, на довольно серьезную поддержку со стороны горожан, встречающих его речи смехом и аплодисментами. — Я на охоту, — сказал Дэрил за завтраком на третий день подготовки к выборам, когда отчаянно зевающая Кэрол наливала чай такой же сонной Софии — эта ночь была не лучше предыдущих. Она с удовольствием показала бы дочку психологу, но такого в их городе не имелось. То, что посоветует Калеб, Кэрол и сама прекрасно знала и потому планировала без лишних консультаций сходить в аптеку и взять что-нибудь успокоительное. Она не слишком в них верила, но готова была на что угодно, лишь бы София не просыпалась каждую ночь в слезах и с криками. — Уверен, что сейчас хорошее время? — спросила Кэрол, сев за стол и сразу отпив большой глоток растворимого кофе. Она приподняла бровь и покосилась на Софию, показывая, что не желает произносить вслух все, что думает. А думала она о ходячих детях, которые вполне могли бродить где-нибудь поблизости. Как знать, возможно, их тянет к людям или хорошо знакомым местам? Дэрил едва заметно кивнул, он, как обычно, все отлично понял. Но от охоты не отказался. — Свежее мясо не помешает, сейчас удачное время, надо пользоваться. — Будь осторожен, — попросила Кэрол взволнованно. Он лишь едва заметно улыбнулся и кивнул. Что-то в нем было не так. Но перемены были едва заметны, практически неуловимы. Кэрол подумала о том, что им стоило бы наконец поговорить о чем-то ещё, кроме Софии и выборов, но при дочке за завтраком подобный разговор начинать не хотелось. После им пришлось бежать в школу, а когда Кэрол вернулась домой, ни Дэрила, ни его арбалета с походным рюкзаком уже не было. Ко всем ее заботам добавлялась ещё одна: переживания за Дэрила, который даже не предупредил, когда его стоит ждать обратно. Но времени на переживания оставалось мало, разве что по вечерам, когда она наконец оказывалась дома, становилось особенно тоскливо и тревожно. Кэрол не знала, когда Дэрил планировал вернуться, и ждала его обратно каждый день. Но его все не было. Утешало лишь одно: к выборам Дэрил определенно должен был прийти, чтобы проголосовать за Рика, которого он считал лучшим кандидатом на пост главы города. Кэрол Рик тоже нравился. Он был надёжным человеком, вот только его такие же надёжные и основательные речи о том, как счастливо скоро заживёт Син, разводя свиней и выращивая помидоры, навевали скуку уже через несколько минут. Хотя он производил такое впечатление далеко не на всех. Кэрол с удовольствием представляла себе нарисованные им картинки счастливой жизни. Она бы с радостью видела их будущее именно таким. Но все же ей не удавалось забыть и о другом: о возможном нападении на город ходячих или другой группы людей, от которых ведь тоже можно ждать чего угодно. Готов ли Рик к такому развитию событий? Если и готов, он об этом не говорил. — Граймс зевать заставил? После очередной речи Рика на главной площади, Кэрол шагала к повороту на свою улицу, прикрыв рот ладонью. Несмотря на то, что София с началом приема успокоительных спала гораздо лучше, Кэрол этой ночью все равно не отдохнула, прислушиваясь к каждому шороху в таком пустом без Дэрила доме. Она остановилась и улыбнулась Цезарю Мартинесу, который и задал ей вопрос. — Его речи можно принимать перед сном в качестве снотворного, — пошутила Кэрол. — До выборов всего два дня. Ты так и не выставил свою кандидатуру? — А кто за меня будет голосовать? — пожал он плечами. — Нет, некоторые мои ребята и пара подруг Ванессы, конечно, проголосуют. Да даже если бы проголосовали многие, не вижу я себя лидером. Некомфортно мне, когда я представляю себе нечто подобное. Ну его! Лучше буду жить спокойной тихой жизнью без лишних забот, как Граймс и предлагает нам всем. Он как-то странно поморщился, и Кэрол удивлённо приподняла бровь: — Что-то мне кажется в твоей жизни не все так уж спокойно. — Женщины, — вздохнул он с весёлыми огоньками в глазах. — Ты слышала, что Барбара беременна от Шуперта? — Калеб, наверное, в полном шоке, — покачала головой Кэрол. Операция по удалению аппендицита была совсем недавно, и Калеб вряд ли будет рад беременности пациентки, шов которой едва зажил. Остаётся надеяться, что все обойдется без лишних проблем. — Но как тебя касается беременность Барбары? Тем более от Шуперта? — поинтересовалась Кэрол. — А тем, что у вас, женщин, все должно быть вместе, — хмыкнул Цезарь. — В туалет парочками вечно бегаете, как одна замуж выходит, так все остальные начинают страдать и своим мужикам намекать на белое платье, ну, это прошлое, конечно. А сейчас все на беременностях свихнулись немного. Барбара беременна и счастлива, а все ее подруги умирают от зависти, даже те, которые вроде бы детей и не хотели. — Твоя девушка — одна из ее подруг, — вспомнила Кэрол и сочувственно улыбнулась. — Что ж, желаю сил держать оборону. Или?.. — Пока держу оборону. А там посмотрим… Цезарь отвел взгляд, в котором явственно читалась печаль, и Кэрол, попрощавшись с ним, вспомнила, что у него раньше были дети. Кажется, двое. Оба погибли вместе с его женой. Она попыталась представить себе, как жила бы без Софии. Захотела бы она рожать ещё ребенка после потери дочери? Но при одной только мысли о чем-то подобном ее мигом пробила дрожь. Нет, даже думать об этом она не станет! Да и вообще, все люди разные, и мужчины с женщинами в таких вопросах мыслят совсем по-разному. Хотелось верить, что однажды Цезарь сможет завести новую семью, не чувствуя больше своей вины перед погибшими. Тем временем Дэрил по-прежнему не возвращался, а Мэрл от вопросов уже совсем обеспокоенной Кэрол лишь безразлично отмахивался: — Братишка обещал принести мяса ко дню выборов, барбекю устроим прямо на площади. Он же знает, что должен сделать правильный выбор в мою пользу, так что никуда не денется, не парься. Кстати, соседушка, я слышал, вы с Блонди будете голоса подсчитывать? Кэрол невольно улыбнулась и покачала головой: — Я не собираюсь искажать результаты в твою пользу! Уж прости, Мэрл. — Ну ты чего! — с виду искренне возмутился он, но Кэрол не сомневалась, что он на это все же рассчитывал. — Ты, главное, проследи, чтобы подружка твоя случайно не смахнула под стол все голоса за меня! — Вот это я обещаю тебе с чистым сердцем! Само собой, Андреа ничего подобного делать бы не стала. Она горячо поддерживала Рика, но ратовала за справедливость. Тем более что у Мэрла шансов на победу было не так уж много. Кэрол думала, что у Шейна, который всю неделю вел себя слишком тихо, шансов тоже практически нет, но в последний день перед выборами он собрал на площади огромную толпу, которая слушала его, раскрыв рты от нового взгляда на то, каким должен быть их кандидат. — Рик — мой лучший друг! — проникновенно говорил Шейн, приложив руку к груди. — Возможно, именно поэтому я и стою сейчас здесь перед вами в качестве кандидата на пост главы города. Кто-то может спросить: какая же это дружба, если ты стал его конкурентом? Но, поверьте, это самая настоящая дружба. И желание добра нашему городу, всем вам. У нас уже был Губернатор — семейный человек. В прежние времена крепкая семья у человека, наделенного властью, считалась символом надёжности, согласен. Но мир изменился и изменились правила. Сейчас у нас все ещё тревожные времена, многие докладывают, что за стенами города постоянно чувствуется чужое присутствие: скорее всего, ходячие совсем близко. Может быть, вас расслабили подростки, которые предпочли покинуть город, никого не тронув, но не стоит обманываться, все мы помним, как ходячие нападали на людей. Мы живём в опасные времена и меньше всего нам нужен лидер, способный забыть о благе города и безопасности горожан, если вдруг с кем-то из членов его семьи что-то случится. Я искренне надеюсь, что семья Рика будет благоденствовать и процветать, но жизнь — сложная и непредсказуемая штука. У него сын подросток, беременная жена, а вскоре будет ещё и младенец. И как вы думаете, кого Рик выберет в минуту опасности? Он выберет их и будет прав. Но для остальных это может обернуться огромной трагедий. Филип Блейк, как я слышал, тоже поначалу преследовал благородные цели и искренне хотел создать действительно безопасное место для вас. Но потом его дочка заняла все его мысли. Готовы ли вы рискнуть подобным образом снова? И готовы ли отнять Рика у его семьи, которой он будет нужен, когда появится ещё один ребенок? Лично я не готов. Я хочу, чтобы мой друг сохранил семью, чтобы он не разрывался надвое между своими обязанностями перед вами и долгом перед семьей. Я не хочу, чтобы однажды ему пришлось выбирать. Потому что при любом выборе кто-то да пострадает. Я же… у меня нет ровным счётом никого. И в то же время у меня есть большое желание сделать это место действительно безопасным и процветающим. Не ради кого-то одного здесь. Ради всех и каждого. И ради Рика в том числе. Задумались после этой речи многие, даже Рик, который выслушал Шейна с лёгкой улыбкой на губах. Конечно же, снимать свою кандидатуру он не стал, он по-прежнему считал, что из него выйдет хороший лидер города. Кэрол не сомневалась в этом. И теперь снова задумалась о том, кому же из них двоих она отдаст свой голос. Ведь если не решить до утра, придется голосовать за Мэрла. И если подобным образом сделают все не определившиеся с выбором горожане, он чудесным образом и впрямь станет мэром Сина, а Дэрил от ужаса и стыда переедет жить в лес на дерево. Кэрол провела мучительную ночь почти без сна. София, к счастью, спала уже совсем хорошо, но от этого становилось лишь хуже. Теперь Кэрол, не занятой никакими другими тревогами, было ещё страшней за Дэрила. Ее воображение подсовывало ужасы картину за картиной, одну страшней другой, и она, засыпая на несколько минут, каждый раз вскидывалась в постели в холодном поту, шарила ладонью по пустому месту рядом с собой и утыкалась лицом в подушку, стараясь не плакать. Спеша утром в дом Губернатора, где вот-вот должны были начаться выборы, на которые жителям города отводилось три часа (за это время, по их расчетам, все успеют спокойно написать желаемое имя на выданном им листке бумаги), Кэрол пыталась думать о подсчёте голосов и объявлении результатов, чтобы хоть как-то унять бешено колотящееся от тревоги сердце. А потом вдруг увидела уставшего, перепачканного с ног до головы Дэрила, который, еле передвигая ноги, выходил из дверей склада. Ей хотелось и ударить его и поцеловать одновременно. Вероятно, он понимал, что стоило все же предупредить о столь долгой отлучке, потому что усердно прятал от нее взгляд, когда она подошла к нему и крепко обняла. Его запах после стольких дней в лесу практически сшибал с ног, но все равно был родным и успокаивающим. — Никогда больше так не делай, Дэрил Диксон, — пробормотала она ему в плечо. — Я оленя притащил, — виновато сказал он ей в макушку. — Лучше бы себя притащил ещё три дня назад! — фыркнула Кэрол и, отойдя на шаг, вгляделась в его лицо. — Как там? — Да все норм, просто ждал реально хорошей добычи, — снова отвел взгляд в сторону Дэрил. — Если ты о ходячих, то не видел я их. Но… опять чувство, что кто-то следит, пару раз было. Один раз я оставил трёх кроликов мелких на поляне, вроде как для этих… ну, наших… отошел, вернулся через пять минут: кроликов как слизали. Следов других животных не было. Так что ходячие рядом. Тут что? — Твой брат собирается выиграть выборы, — улыбнулась Кэрол. — Где там надо чего написать? — Ну уж нет! Иди домой, прими душ и переоденься, а потом придёшь голосовать. Боюсь, Андреа не так привычна, как я, к твоему виду и запаху после охоты. Иди-иди, у тебя ещё много времени! Дэрил послушно отправился домой, на общей кухне в несколько рук уже разделывали оленя, собираясь готовить обещанное Мэрлом барбекю, а Кэрол поспешила в дом Филипа Блейка, где в вестибюле было устроено некое подобие избирательного участка. Конечно, у них не было красивых бюллетеней и всех прочих атрибутов выборов прежних времён, но все равно этот день, который должен будет войти в историю Сина, как день первых выборов, был праздничным и торжественным. Несколько человек устанавливали на площади колонки: после оглашения результатов выборов планировался праздник с жареным мясом, прохладительными напитками и хитами прежних лет. — Мне казалось, у нас не так много людей в городе живёт, — пошутила Кэрол к концу третьего часа, когда количество избирателей стало потихоньку уменьшаться. У нее уже щеки болели от улыбок, а в голове путались все слова: почти каждому приходилось объяснять самые элементарные вещи. Но наконец двери дома закрылись, и они с Андреа с облегчением уселись за стол, поставив рядом наполненный листами бумаги ящик. Прежде чем начать подсчет голосов, они позволили себе немного передохнуть и выпить холодного чая, а потом, понимая, что люди на площади ждут, стали считать. — Господи, я была уверена, что за Мэрла проголосует одна Эми, — ужаснулась Андреа, ставя очередную чёрточку перед его именем. С каждой минутой они все более увлеченно подсчитывали голоса: явного лидера пока не было. Двое кандидатов шли практически вровень друг с другом.