Ave Maria

Buongiorno a questo giorno che si sveglia oggi con me, buongiorno al latte ed al caffe, buongiorno a chi non c'e... ... e al mio amore buongiorno per dirle che e lei che per prima al mattino veder'io vorrei, un giorno nuovo e spero che sia buono anche per te.       С самого утра их дом полон музыки и привычных звуков: собаки на заднем дворе дурачатся между собой, в детской хозяйничает кот, в гостиной склонился над коробкой с ёлочными игрушками мальчишка, на кухне, подпевая Лучано Паваротти, готовит завтрак мужчина, а малышка с золотыми кудряшками на втором этаже медленно крадется к кровати, пытаясь разбудить мать. Рождественские каникулы в этой семье всегда выглядят как нечто теплое и привычное. Это, если не знать всей истории.       - Доброе утро, папа! – Роберт здоровается с отцом, занося на кухню ящик с украшениями. Близнецы уже взрослые, им по тринадцать, но они всё ещё любят делать что-то вместе с родителями. – Тебе нужна помощь?       - Buongiorno, Роберт. Да, ты мог бы вымыть фрукты. Твоя сестра проснулась?       - Да, она пошла будить маму. Во сколько мы поедем за подарками?       - После обеда. Тебе нужна помощь с ёлкой?       - Конечно.       Миша хохочет, сбегая вместе с котом вниз по лестнице, за ними идет миссис Лектер, зевая и потягиваясь. В этом году они что-то поздно вспомнили про ёлку.       Супруги синхронно движутся навстречу, замирают в руках друг друга и дарят утренний поцелуй. Дети накрывают на стол, тактично не обращая внимания. Вилл первая касается лица мужа и произносит:       - Ммм, ты отменил сеансы?       - Как договаривались, на все праздники я только ваш. Если и буду кого-то анализировать, то свою семью. – Вилл шутливо щипает его за бок и садится за стол, предварительно поцеловав сына. Она вдруг улыбается, вспоминая день, когда они с Ганнибалом забрали из детского дома двух крох. Тогда тоже было Рождество.

***

      Вилл скрещивает на груди руки, наблюдая за соседскими детьми. По щекам медленно текут слёзы. Подрагивающими пальцами она накрывает свой отвратительный шрам внизу живота и прикрывает глаза. Она никогда, никогда не сможет дать Ганнибалу самое главное.       - Что расстроило тебя? – доктор заключает супругу в объятья. Они живут в Чикаго уже третий год, но ей отчего-то всё труднее закрывать глаза на свои недостатки. Ей всего-то тридцать пять, она могла бы, могла бы, возможно, в какой-то альтернативной Вселенной, но не в этой. – Если ты так хочешь, то давай съездим в приют и всё-таки заберем того пса. Одним больше, одним меньше. Дом большой.       - Дело не в этом.       - Расскажешь? – он прослеживает за её взглядом и рвано выдыхает. Как не игнорируй эту проблему, она никуда не уходит. – Ты?.. Вилл, для меня это...       - Не имеет значения? – прерывает и оборачивается. – Не лги, ты думаешь об этом так же часто, как я. Но я...       - Мы могли бы сделать это. Я думал об этом и даже нашел пару вариантов. У нас стабильный доход, большой дом, собаки...       - Сделать ч-что?       - Давай заведём ребёнка. Ты зациклена на плохом, но есть другие варианты решения проблемы.       - Усыновление?       - Дети не обязательно должны быть твоими по крови. Я согласен с мнением, что «родитель тот, кто воспитал, а не тот, кто родил».       - Я считала, ты не захочешь чужого. Думала... – она отводит взгляд, а потом резко поднимает голову и смотрит в его лицо. – Т-ты серьёзно?       - Абсолютно.       Приют в Чикаго, который выбрал Ганнибал, нравится им обоим с первого взгляда, но, даже переступив порог, Вилл понятия не имеет, за кем пришла сюда. Украшенные в преддверие Рождества коридоры ведут от одного кабинета к другому, Ганнибал заполняет какие-то документы, а его жена медленно слоняется следом.       - Вы решили, кого бы хотели взять? Возраст, пол?       - Н-нет...       - Мы думаем, что вы могли бы дать нам возможность посмотреть на детей. Возможно, кто-то понравится нам и мы...       - Будто товар в магазине... – не сдерживается Вилл, проходя вперёд, и Ганнибал вместе с директором детского дома слегка виновато смотрят ей вслед.       - Простите мою жену.       - Нет, она в чём-то права, сэр. Как бы ужасно это не звучало, люди действительно выбирают детей по каким-то критериям.       - Мы дадим вам знать своё решение через час, – он проходит следом за Вилл в игровую и на мгновение замирает.       Детей много, все разные, все брошенные и каждый надеется, что именно его заберут отсюда. Ганнибал бросает нервный взгляд в сторону двери, затем осматривает помещение, едва кивает, глядя на широкие большие окна. По ту сторону окна огромный снежный мир готовится отпраздновать Рождество, а здесь, в игровой комнате детского дома, у каждого из присутствующих свой мир. Кто-то резво дергает его на штанину.       Он опускает взгляд и замирает, глядя на маленькую девочку с вьющимися как у Вилл волосами. Вот только они не чёрные, они золотистые. Девочка не отпускает ткань брюк, мнёт между пальцев, а затем вздыхает и проходит мимо. Ей от силы полтора года, она маленькая и тоненькая, даже какая-то болезненная.       - Ганнибал? – Вилл окликает его откуда-то. – Ты в порядке?       - Д-да, – глаза супругов встречаются, а позже Ганнибал видит, что Вилл сидит в окружении детей и играет с ними куклы. Та девочка словно куда-то пропадает, он опускается рядом с женой и осторожно касается однолапого плюшевого медведя. Что-то в центре груди сжимается, доктор Лектер находит взглядом жену. Она всё так же играет.       Час тянется для него бесконечно долго, большинство детей сидят с Вилл, а к нему никто не подходит. Это жестоко бьёт по самолюбию. Потом до него доходит, что, возможно, они чувствуют.       Когда остается десять минут до окончания пребывания в игровой, в спину нерешительно кто-то толкает. Та самая девочка смотрит на него серьёзными тёмными глазами и протягивает однолапого мишку. За её спиной стоит мальчик и настороженно буравит его взглядом. Ганнибал быстро отмечает похожие черты во внешности и заключает, что они брат и сестра. Он делает плавное движение в сторону девочки, собираясь принять игрушку, и замечает, как мальчик делает шаг вперёд.       - Как тебя зовут? – пробует и удивляется тому, как глухо и неуверенно звучит его голос. – Вы – брат и сестра?       Девочка молчит, всё ещё протягивая мишку, и несколько раз кивает, когда Лектер всё-таки принимает «подарок». Мальчик чуть расслабляется, но не отходит. Он выглядит крупнее и старше, но что-то подсказывает, что они одного возраста.       - Меня зовут Ганнибал, – продолжает, отчего-то шумно сглатывая. Дети смотрят и молчат. В противоположном углу раздается детский смех, они синхронно смотрят, как Вилл катает на спине двух ребятишек, а трое идут по обе стороны от «лошадки» и улыбаются. Доктор Лектер украдкой смотрит на близнецов и замечает, как девочка снова кивает.       Домой возвращаются через магазин, традиционно покупают подарки и продукты, но почти не говорят о поездке в приют. Вилл прижимается к нему ночью, не требуя ласки, не требуя ничего, кроме объятий. Утром он провожает её на работу, сетуя на профессию преподавателя, а сам ощущает непередаваемый трепет, направляясь в детский дом. Документы на детей готовятся три часа – это время он сидит в коридоре, рассматривая детей через стекло игровой и замирает, когда близнецы вместе подходят к стеклу. В следующую же секунду Ганнибал уже сидит с ними внутри и осторожно играет однолапым мишкой.       Вилл останавливается на подъездной дорожке, рассматривая дом и замечая в окне гостиной мелькающий силуэт Ганнибала. Вдоль края крыши свисает гирлянда, у крыльца несколько рождественских фигурок, на дверях – венок. Дверь ей никто не открывает, никто не помогает снять пальто, не расспрашивает о рабочем дне, и только заходя в гостиную, Вилл понимает, почему.       - Ганнибал, ты...       Он выглядит непривычно домашним в тёплых тренировочных штанах и пуловере, сидит по-турецки, а рядом на мягком ковре сидят дети. Двое. Вилл отступает назад, собираясь с мыслями, пытаясь вспомнить, где она, кто и так далее.       - Прости, что не приехал за тобой и не встретил у двери. Я слегка боюсь оставлять их одних, – девочка оборачивается и смотрит на него, а потом кивает. Ганнибал улыбается ей, поднимает взгляд на жену и хмурится: – Вилл? Я знаю, это неожиданно и...       - Безусловно, – наконец она проходит вглубь гостиной и медленно опускается на ковёр. – Я не помню их... Они, они из вчерашнего приюта?       - Да, – нехотя отвечает мужчина, стараясь не употреблять таких слов при детях. Ему не хочется, чтобы они помнили прежнюю жизнь. – Ты была занята другими, а они подошли...       - Как их зовут?       - Роберт и Мишель Лектер. – мягко говорит Ганнибал, и у Вилл проступают на глазах слёзы. – Я зову её Миша.       - Почему ты не сказал?       - Ты выглядела подавленной вчера, я не решился затрагивать эту тему. Но... уезжая, я уже знал, что вернусь за ними. В любом случае.

***

Buongiorno cari figli mei, buongiorno a tutti voi. Pensate al giorno che verra come una novita, Ed un dono inatteso che vi arricchira, di una nuova esperienza che si puo ballar. Un passo nuovo e un altro ancor, e il mondo cambiera e ballera. Come un walzer...       Вилл вздрагивает, обнаруживая пустой стол и лучистый взгляд супруга напротив. Ганнибал касается плеча, заставляя посмотреть на себя, и улыбается. За столько лет он научился чувствовать её как самого себя.       - Вспомнила наше первое совместное Рождество? – столовая пуста, на столе только её нетронутая тарелка. – Доедай, нужно спешить. Сегодня в магазинах не протолкнуться.       - Г-где... где дети? – голос вдруг становится тише. – Мне же не привиделось?       - Они во дворе, не беспокойся. Нужно же кому-то загнать в дом собак, пока я собираю тебя в поездку. – Ганнибал протягивает ей руку и увлекает в танец. Вилл не сводит с него глаз. – Почему ты так смотришь?       - Твои волосы совсем седые. Так и не скажешь, что когда-то они были тёмно-русого цвета, – она касается его щеки, позволяя кружить себя в незамысловатом вальсе. – Зато все будут думать, что ты, как и Миша, был когда-то блондином.       - Меня не волнует мнение незнакомцев, это наши дети.

***

      Гуляя по торговому центру и стараясь не упустить из вида близнецов, миссис Лектер думает о том, что около пятнадцати лет назад она узнала, кем является Ганнибал, осознала, что принимает его всецело и любит. Сейчас, в свои сорок шесть с небольшим, Вилл понимает, что сделала правильный выбор.       Роберт машет сестре, выходящей из книжного магазина, а Вилл молча смотрит в их сторону, и вид постаревшего пятидесяти шестилетнего Ганнибала, солидного, высокого отпечатывается на сердце. Он подходит и что-то объясняет по поводу приобретенных книг, Миша вертит упакованной книгой перед братом и матерью, а бывший профайлер ФБР понимает, что хочет большего.       Вечером, вымыв посуду, разложив под ёлкой подарки и уложив детей, они долго занимаются сексом. Ганнибал проводит ладонью по её щеке, привлекая внимание, и наблюдает, как она содрогается в сильных руках, сжимая его глубоко внутри.       - Ты сегодня витаешь где-то далеко. Тебя что-то беспокоит? – он обнимает её со спины и осторожно интересуется. Вилл переворачивается на другой бок и долго смотрит в тёмные глаза напротив. – Расскажешь?       - Я хочу ребёнка. Давай заведем ещё одного? – доктор Лектер на мгновение перестает поглаживать её под одеялом, и женщина частит: – Я просто подумала, мы могли бы...       - Вильгельмина, – мягко обрывает, – я с радостью. Как раз присмотрел дом побольше. Здесь становится тесно.       - С Рождеством, – она смущенно улыбается ему и обнимает за шею.       - С Рождеством, maniškis. Ma e danzando la vita che tu imparerai che ogni grande proposito e un passo che fai, un giorno nuovo e prego che sia tutto da ballar con te! Thanks to oana