Последняя миссия Вдовы

Наташа лежала в больнице сравнительно недолго. Недели две – не больше. Зато эти недели протянулись словно года. Было просто невозможно просто так лежать и ничего не делать. Думать только о предстоящем наказании – смерти, причем еще и от рук своего любимого человека. Сложно сосредоточится на чем-то ином – мысли все эти дни были подчинены одному… За эти две недели к Наташе пару раз заглядывал Саймон. Ничего особенного он не говорил и не делал – просто желал скорейшего выздоровления и приносил фруктики, поскольку на большее Романова и не давала повода. Лотер немного раздражал ее, поэтому и задерживался всего на пару минут. Немного почаще заходила Пеппер. Она, в отличие от больной шпионки, была полностью счастлива. В ее-то положении грех с грустным лицом ходить. С Поттс Наташа болтала намного дольше, нежели с Саймоном. Двум девушкам всегда было что пообсуждать. Однако их разговоры, так же как и с Лотером, никогда не доходили до слов, связанных с Клинтом Бартоном. И Поттс, и Саймон отчетливо понимали, что эта тема является самой больной у девушки. Вот они и молчали, даже всячески избегали разговоров на тему личной жизни вообще. Сам Бартон ни раз не заявился в больницу. Не позвонил, чтобы узнать о ее самочувствии. Ничего… Будто бы его вообще и не было в жизни… Будто бы Наташа стала для него пустым местом… Сегодня, спустя мучительных тринадцать дней с того момента, как Наташа чуть не умерла под толщей воды, пришел день ее окончательного выздоровления и выписки из больницы. Этот день казался страшным и безрадостным, будто она к дьяволу в постель отправляется. Хотя, не в постель, но к дьяволу – это точно. Клинт же пообещал убить ее, и, кажется, это решение она уже не в силах изменить… Так, с печальным выражением лица, Наташа отправлялась к выходу из больницы. Рядом шла Пеппер, которая даже и не знала, не догадывалась о причине ее печали. Не предполагала, что сегодня она навсегда распрощается с подругой… - Наташ, что грустная какая? – спросила Пеппер, едва заметив ее печальное личико. – С врачами сложно расставаться? Или уже соскучилась по ухаживаниям Саймона? - Нет, просто по работе НЕ соскучилась. Неохота снова отправляться убивать или еще чего тому подобное… - Ха-ха-ха! Ну, тогда сделай лицо попроще! – улыбнулась Пеппер. Наташа решила ей немного подыграть и, хотя и с трудом, натянула легкую улыбку. - Так лучше? – спросила Романова, садясь в такси и беспечно кидая на сиденье сумку. - Намного, – ответила Пеппер. - Куда едешь? Наташа немного замялась, но за секунду пришла в себя и равнодушно ответила: - К напарнику. - Почему ты не скажешь ему, что любишь? Шпионка быстро закрыла дверь машины, не желая разговаривать на эту тему, но этим от Пеппер она не избавилась. Поттс решила стучать в окно. Настырная женщина… - Ты же любишь его, и он тебя тоже! Послушай меня! - Если бы это что-то изменило… - задумчиво ответила Наташа, прежде чем машина сдвинулась с места и отправилась по назначенному маршруту – в очередную гостиницу, в которой ее уже ждал Клинт. - Дура! – выкрикнула вслед Пеппер. Когда машина Романовой уже оказалась далеко от больницы, Поттс села в другую машину (естественно, с персональным водителем, подарок от Старка) и с небольшой досадой отправилась домой. Она предлагала Наташе подвезти ее, но шпионка отказалась. А настаивать не нужно, ведь если Романова не хочет, значит, ее не переубедить... *** Наташа ехала на встречу смерти абсолютно спокойно. В прошлый раз ей удалось вести себя холоднокровно перед страхом. И сейчас она внешне была абсолютно спокойна. А внутри Романова прощалась со всеми людьми, которыми дорожила. Хм-м… Их не очень-то и много… Тони и Пеппер она мысленно пожелала счастья, ведь они добились того, чего не может добиться она всю свою жизнь – любви. Саймону желать нечего, лишь бы он только поскорее освободился от гнета Некто… Все ближе и ближе приближаясь к гостинице, Наташа делала шаги к своим родителям, которые погибли в таком раннем возрасте, что шпионка их почти и не знала. К своему приемному отцу, Ивану Безухову, который воспитывал ее все свои юные года, который так героически взял ее под свою крышу. К Алексею, с которым ей не суждено было прожить долго и счастливо… И вот, спустя пять минут Наташа подошла к двери. Чувствовался только холод… Мрак… Вечер вам собой сгущал краски, и темно-синее небо наводило атмосферу страха. Темный коридор, по которому она шагала, казался обрывом, пропастью. Недолго ей осталось ждать. Рука дрожала, но это не помешало ей, с трудом преодолев силу притяжения, постучаться в дверь. Комната номер шестьсот тринадцать. Охренеть число, блин… Немного подождав ответа на стук, которого так и не последовало, будто бы в комнате поселилась одна тишина, Наташа заметила, что дверь открыта. Ее и не запирали. Постояв чуточку и похмурившись, она, наконец, вошла. Все тело покрылось мурашками от такого холода и полного отсутствия света. О, как же Наташа размякла и оробела, что до этой миссии не являлось ее ощущениями. - Клинт, я знаю – ты здесь. Не придуривайся. – Девушка поспешила включить свет и даже ни капельки не удивилась, увидев своего напарника, сидящего в кресле большой комнаты и устрашающе смотрящего на нее. Такой пронзительный и страшный взгляд она видела редко, особенно от своего друга, но когда бы это не происходило – разочаровывало ее настолько, что и жить не хотелось. - Как ты себя чувствуешь? – холодно, так же, как и в больнице, спросил Клинт. Даже не спросил, а прошипел, словно змея, как показалось Наташе. - Зачем спрашиваешь? – усмехнувшись, ответила она. Клинт тоже подарил ей легкую усмешку. Хоть как-то девушка смогла разрядить эту мрачную атмосферу, дыру, коротая сейчас появилась между ними. – У тебя ко мне вовсе иного плана вопросы должны быть… - Да, ты права… Боишься? – хитро глянул лучник. - Нет, - быстро и спокойно ответила она, медленно проходя мимо. – Чего это мне бояться? Неужто тебя? Боятся лишь трусы, лгуны и предатели. - Раз так, скрывать тебе нечего? – Клинт быстро встал с дивана и, словно тигр, за долю секунды подскочил к девушке, также мгновенно прижав ее к стене. Наташа сморщилась, но вовсе не сопротивлялась такому виду пыток, старалась делать вид, что она святая и ничего не скрывает. - Отойди от меня… - старалась как можно спокойнее вымолвить Романова. Хотя ее интонация показывала другое. Клинт видел, что она боится. Причем сильно нервничает. Ее выдал не только разговорный тон, но и испуганные глаза, которые были пустыми, словно бесконечный зеленый лес. Как оказалось, Наташа Романова не всегда может скрыть ложь и чувства… - Говори мне, женщина, ты виновна в случившимся на авианосце? Виновна в смерти многих невинных людей? – повышенным тоном спрашивал Бартон, одной рукой прижимая ее к стене, а другой хватая за горло сильнее и сильнее. - Если ты сломаешь мне ребра или же задушишь – то только еще на неделю отложишь наш разговор, что мне в плюс. – Наташа говорила, дрожа как осиновый лист и заикаясь, словно школьница. Руки рефлекторно хотели помочь вырваться из плена, но девушка не давала им воли, смиряясь с предстоящей участью. - Виновна? – Клинт повторил свой вопрос, не желая слушать болтовню, которую так успешно навязывала ему шпионка. Это она делать умеет, но и Клинт не дурак попадаться на удочку. - Фьюри жив? – девушка упорно старалась всячески уйти от разговора. - Значит – виновна. Слова сами выдали Наташу, было само собой понятно, что она тянет время. Сбивающие слова, ехидная интонация… Из этого Клинт сделал некий вывод и вынес шпионке вердикт, который вовсе не утешил бы ее, сказал бы он это вслух. Наташа смотрела на него жалостным взглядом, но агент не обращал на эти глаза никакого внимания. Его лицо было таким холодным, будто бы он – первоклассная машина для убийств. - Клинт, выслушай меня до конца! Пожалуйста! – пыталась она выкроить время. Все слова уже были бы сказаны впустую, и Бартона уже не переубедить. Понимая этот факт, Наташа мямлила все, что придет в голову. Хотя ничего особенного в состоянии страха прийти ей не могло. Раньше она не испытывала таких ощущений и всегда могла что-то осознанно, но правильно ляпнуть (в нужное время, в нужный час), а сейчас она выдавала себя всей душой и телом, Клинт читал ее, словно книгу… - А какой смысл мне тебя слушать? – спросил он, медленно доставая нож из кармана. - Я… я… я… - От ужаса увиденной вещи Наташа начала заикаться еще сильней, слов вообще не находилось. Сейчас начал работу инстинкт самосохранения. - Ты… Ты… - издевательским тоном пародировал Клинт, наводя нож на ее горло. - Не делай этого… Умоляю… - прошептала Наташа, закрывая глаза. - Прощай, Черная Вдова. Пришел конец твоей несчастной жизни… Надо было думать раньше, – сказал напоследок Бартон и начал давить ножом на горло. Наташа не знала, что делать. Умереть такой смертью? Это такой позор! Быть зарезанной собственным напарником и по совместительству еще и любимым человеком… И осознанно ли он это делает? Почему так равнодушно? Неужели он к ней совсем остыл? Неужели потерял остатки человечности и души?.. …Слезы текли по щекам шпионки, капая на давящую руку напарника. В осознании того, что ты перешла на сторону врага ради того, кто убивает тебя сейчас – умирать не очень-то и здорово. Инстинкты и чувство страха будто отказали. Уже и смысла бежать не было, поэтому Наташа молча стояла и ждала ужасной боли, которая постигнет ее через секунду… …Испуганные глаза, словно два огромных изумруда, сверкали, благодаря слезам. Все тело дрожало от страха. Вроде бы, убежать можно, но в то же время и не нужно. Сложно смириться с мыслью об остром ноже, который режет тебе глотку… …Клинт будто тянул это мгновение. Будто не хотел это делать, и за секунду, которую Наташа провела, смотря в его светлые глаза, она это поняла. В конце концов, Клинт никогда не тянул с убийством людей, которых ненавидит. А тут Романова четко заметила его нежелание убивать. За долю секунды Наташа увидела это… Поняла, что он чувствует... Поняла, что у нее еще есть надежда… Поняла, что есть шанс переубедить Клинта, ведь он еще не вконец охладел к ней… Поняла, что ей нужно сделать, чтобы выжить и вернуть доверие напарника… Прямо за мгновение перед тем, как ее шею залила бы кровь, в голову Наташи пришла, наконец, единственная за всю ее жизнь светлая мысль, несмотря на весь страх, который она испытывала… - Клинт…. – прошептала она, со слезами и улыбкой на лице. Такая реакция удивила агента, и он резко приостановился, немного отодвинув руку с ножом в сторону. Наташа посмеивалась, а Клинт не понимал, что перед смертью ее так может насмешить? Она же умирать должна! - Да ты блять, издеваешься, что ли? – злобно шипел Бартон. - Я все равно убью тебя, дура! Хватит умолять меня о пощаде! Хоть умри с достоинством! Наташа его будто не слышала, а просто улыбалась и плакала одновременно. Это так разозлило Клинта, что он решил больше не тянуть резину и убить эту шпионку. Агент замахнулся, чтобы, наконец, ударить ее, а потом оставить умирать в луже крови на полу, но тут Наташа выдавила из себя то, что давно хотела сказать. Слова, которые могли бы уже давно решить ее проблемы, додумайся она до этого раньше… - Я люблю тебя… На минуту в комнате повисла тишина. Клинт уставился на Наташу своими огромными удивленными глазами, а она, в свою очередь, сменила выражение лица на более серьезное. - Если ты сейчас злобно надо мной шутишь… - шокировано выдавливал из себя Клинт, все также держа в руках нож. -…То я… - Я говорю правду, - спокойно и уверенно сказала она, подходя к напарнику все ближе и ближе. – Я никогда тебе этого не говорила, и зря, но чувство мое серьезно. Я влюбилась в тебя давно, еще перед той вечеринки у Саймона. Моя способность любить вернулась, спустя так много времени. Но я посчитала, что у нас с тобой ничего и быть не может… Клинт отошел от нее, и обессилено кинул нож в сторону. Он не знал, говорит ли Наташа правду или она врет, ради спасения собственной шкуры, но он сильно желал поверить в ее слова. Это именно тот набор букв, который он так долго ждал. Жил только ради того, чтобы услышать это от напарницы. А сейчас он чуть не убил ее, собственными руками… Чуть не зарезал свою любовь… Чуть не лишился того, ради чего вообще живет… - …Поверь мне – все, что я делаю, я делаю только ради тебя. Потому что люблю. А тебе на протяжении всей нашей чертовой миссии казалось, что я тебя обманываю, предаю, ненавижу… - Наташа ходила по комнате со слезами на глазах, не находя себе место, выговаривая слова по-прежнему невнятно. Но именно по такой реакции Клинт понял, что шпионка говорит правду, и решил доверится ей. - Я не верю услышанному, - шокировано начал говорить Бартон, глядя на беспокойное метание девушки по комнате. – Ты же сама, тогда, в аэропорте, сказала… - Да наврала я тебе, дурень! Чтобы спасти тебя, нашу репутацию и работу! До этого момента я думала, что смогу удержаться. Думала, что смогу выдержать разлуку с тобой и быть к тебе равнодушной. Но теперь я осознала, что больше не могу сдерживать свои чувства… Не могу себя обманывать… Не могу издеваться над тобой… - Наташа… – Клинт медленно подошел к ней и обнял ее сзади. Романова вздрогнула, почувствовав то прикосновение, о котором так давно мечтала. Бартон нежно гладил ее талию, руки, шею, словно она была его собственной женой, и Наташе становилось намного легче от этого. Она расслабилась в этих объятьях, а Клинт вообще таял, как мороженка. - …Я тоже люблю тебя… Любил, иначе бы не стал спасать из лап Некто… И теперь не хочу терять тебя… - Тогда пообещай мне… – девушка повернулась к нему лицом и положила руки ему на плечи. - …Пообещай, что ты, что бы не случилось, будешь рядом… Что бы не стало между нами, ты всегда меня поддержишь… Пообещай, что мы закончим нашу миссию вместе, не убив друг друга… Скажи, что будешь любить до конца жизни… - Обещаю, что никогда тебя не брошу, всегда буду поддерживать и защищать… Что бы не случилось… Кто бы нас не разлучил… Век с тобой буду, пока ты сама меня не разлюбишь… Больше напарники ничего не сказали, Клинт молча начал ее целовать. Они оба так долго ждали этого, и счастье было на пределе. Ласки… Объятья… Поцелуи… Наташа не переставала плакать, слезинки медленно стекали по щеке и капали на их губы, однако теперь причиной ее слез было безграничное счастье, которое она испытывала. Наконец, после долгих месяцев молчанья и обмана, после стольких лет, которые она провела в одиночестве после смерти мужа, Наташа смогла вновь полюбить и испытать чувство любви, скинуть этот тяжелый камень с плеч. Больше она не будет скрывать чувства... Больше не будет Черной Вдовой... Больше никогда не расстанется с напарником… Одной ей было бы не по силам победить Некто, невозможно избавится от его гнета. И она поняла это только сейчас. Теперь же, когда у нее есть надежная опора по жизни, когда она не одна в этом сером мире, они вместе смогут преодолеть все заборы, стоящие перед ними. А именно – человека, на которого шпионка так неохотно работает, выполняет его приказы. Теперь она избавиться от его влияния, от его угроз, которые преследуют ее с того момента, как она стала служить Некто. Напарники, сплотившись вместе, привязавшись друг к другу словами чувств, одержат победу над самым безжалостным и сильным преступником Америки. А победить им поможет именно то чувство, которое теперь объединяет их – любовь, ибо она творит чудеса, рушит все барьеры и преграды, делает невозможное возможным…