BIC

Каменные старинные улицы Эдинбурга были окутаны лёгким туманом: здания не скрывались в бело-серой дымке, но пожелтевшая трава и опавшая листва были едва различимы под ногами. В воздухе пахло сыростью, прошедшим дождём и царящей осенью. Шёл тот утренний час, когда солнце ещё не показалось за горизонтом, а фонари продолжали гореть, но уже начали выходить из своих домов люди, рабочий день у которых начинался ни свет ни заря, либо же у которых большую часть времени занимала одна лишь дорога, вынуждая вставать намного раньше желаемого. Дороги уже начали наполняться звуками различного транспорта: выехали по своим маршрутам автобусы, появились первые машины. Но в районах города, где преобладали стены домов, закрытые маленькие магазинчики и парки, было по-прежнему тихо. Кроме чаек да редких хлопающих дверей, больше не было никаких звуков. Утренняя нега и спокойствие не обошли и Гленфинлас-стрит, дома на которой были расположены сравнительно недалеко от Принцесс-стрит — главной и самой оживлённой улицы Эдинбурга, а так же рядом с Шарлотт-сквер — места, где проводятся различные фестивали, и просто любят проводить время жители города. Из открытого окна одной из квартир трёхэтажного каменного дома в комнату проникал холодный воздух осеннего города, а едва ощутимые порывы ветра покачивали серые жалюзи, наполовину скрывавшие тёмное пространство от ранних пташек на улице. От прошедших по смуглой коже мурашек, Коул недовольно нахмурился и, немного повошкавшись, зарылся под одеялом, прижимаясь к горячему телу и тем самым спасаясь от холода. Поставленные на телефоне будильники должны были сработать ещё не скоро, из-за чего у мужчины было достаточно времени, чтобы насладиться сном, а после начать постепенно просыпаться. За долгие годы работы в полиции он выработал привычку вырываться из лап Морфея раньше, чем прозвенит первый из длинного ряда будильник, поэтому время пробуждения неумолимо приближалось. За окном просигналила машина: сонный тучный сосед случайно сдавил клаксон, взбодрив себя, птиц, взъерошенную крысу и детектива Блэка. Коул, резко распахнувший глаза, за секунду встрепенулся, даже не заметив, что теперь полусидел на постели. Когда легкая дрожь адреналина спала, он устало провёл разгорячённой рукой по лицу, шумно выдыхая в ладонь еле разборчивые проклятия. Оставаясь в том же положении, он лениво посмотрел в окно, в котором были видны лишь крыши домов по ту сторону дороги и недовольная стая ворон, которые продолжали громогласно возмущаться столь резкому и противному звуку. Детектив понимающе хмыкнул. Рядом послышалось шебаршение, но Коул перевёл взгляд от окна только тогда, когда ещё горячие ото сна и одеяла руки обвили его талию, а бок не защекотал рваный выдох. — Старый клаксон и мёртвого подымет? — голос Блэка был хриплый, чувствовалась жажда. — Скорее умертвит живого, — мужчине пришлось напрячь слух, чтобы разобрать сонное бормотание у себя под боком. — Сколько времени? — чуть более чётко и понятно раздалось следом. Коул бросил взгляд на часы. — Достаточно либо для того, чтобы доспать, либо чтобы без спешки выпить кофе. — Тогда я удивлён, почему ты ещё не на кухне. Детектив фыркнул, взъерошил волосы для полной бодрости и, вырвавшись не из самых крепких объятий, скользнул босыми ногами на пол, тут же невольно поёжив пальцами: утренний сквозняк окутал старое, но ещё вполне сносное дерево. Как только он встал, единственный оставшийся хозяин постели свернулся в кокон из одеяла, полностью покорив пространство и лишая Коула шанса вернуться. В принципе, привычный порядок, но детектив каждый раз испытывал лёгкое недовольство по этому поводу: не он здесь обслуживающий персонал. Поставив готовиться кофе, Блэк скользнул в ванную, откуда вылез в ореоле клубов пара, ещё более разгорячённый, нежели в момент пробуждения. Короткие волосы были влажные, но высыхали быстро, а от кожи пахло мылом и мятой. Завернув в спальню за телефоном, он прошёл на кухню, где за столом уже сидел кокон из одеяла с кружкой кофе. Максимально взлохмаченный и сонный кокон. — О, располагайся, чувствуй себя как дома, — высушивая полотенцем волосы без злобы произнёс детектив. По его телу пробежали мурашки: окно в спальне было ещё открыто. — Учитывая, как часто я здесь бываю и какие скидки тебе делаю, — помешивая ложкой сахар, произнёс мужчина уже полным бодрости голосом, — я имею право немножко похозяйничать. К тому же, — он сделал глоток, — я и тебе налил кофе. — Лучше бы ценник более щадящим сделал, — благодарно кивнув, детектив взял простую чёрную кружку, от которой поднимался пар и шёл запах крепкого кофе. — Не я их регулирую, — по движению одеяло было понятно, что мужчина пожал плечами, — а за вчерашний допрос я бы вообще припомнил тебе все неоплаченные «услуги». Никакого такта у полицейских. Коул хмыкнул в кружку. Лэмюэль был необычайно ворчливым с утра, и не грешил припомнить все долги, которые висят за плечами Блэка. И сейчас, имея раздолье в виде не самого, как оказалось, приятного допроса, он с радостью демонстрировал чудеса казначейской памяти. Детектив не удивился, если бы Лэмюэль произнёс что-то в духе «А помнишь, как в 1751 году, перед тем, как сжечь меня на костре, ты не оплатил минет и булочку с изюмом?». — По твоей физиономии вижу, что гадости какие-то обдумываешь, — на симпатичном лице понимающе блеснули тёмные, практически чёрные глаза, напоминающие о востоке. — Конечно, я ведь только этим и занимаюсь. — О, это я заметил ещё с первого дня. Коул никак это не прокомментировал. Он сделал глоток кофе и отключил будильники на телефоне. — Выйдешь вместе со мной или уйдёшь раньше? — Посмотри на меня и оцени мою готовность выходить в ближайший час, — укутываясь сильнее в одеяло, произнёс Лэмюэль. — Так что, если не выгоняешь, я выйду с тобой. К тому же, — он также сделал глоток кофе, — ты что-то вчера вечером говорил о серьёзном разговоре. — Угу, — Блэк был рад, что не пришлось напоминать об этом самому. — Как прошёл разговор с детективом Роско? — М-м, отчёт разве не читал? — Коул мотнул головой. — Для протокола: я пришёл к шести утра в церковь. Как обычно, чтобы помочь отцу Дамиану с приходскими делами. Ну, знаешь, я такой старательный и верующий, — мужчина хмыкнул в кружку. — На ступенях нашёл эту женщину. Ни разу её не видел, поэтому ничего подробного сказать не могу. Рядом никого не было. Позвал отца, он вызвал полицию. Это всё. — Негусто. — Я сказал, что это «для протокола». А для подробностей ты меня и вызывал. — А как же вариант, что я по тебе соскучился? — Зарплата, чтобы «соскучиться», тебе придёт только на следующей неделе. — Тч (оно, или ты имела в виду "хм", "гм", "ого" и пр.?) , какой смышлёный. — Скорее слишком часто тебя вижу. Слушай, ты не хочешь уже встать на путь истинный и прекратить растрачивать деньги на рисковые для твоей карьеры встречи? — Мальчик по вызову читает нотации постоянному клиенту? — Коул демонстративно поднял бровь. — Лучше отбрось в сторону историю вчерашнего утра с видом скромного прихожанина, и расскажи более полезную информацию. — Отчасти, ничего в рассказе не поменяется, — Нат стал чуть серьёзнее, — я действительно обнаружил эту женщину около шести утра. Только не шёл в церковь, а выходил из неё. Позавчерашние клиенты приходили прямо к нам, а не вызывали на дом. Ушли они раньше, около двух ночи, так что видели они что-то или нет, я не знаю. Отец Дамиан, по старой дружбе и из глубокого уважения к закону, — детектив мог расслышать искреннюю издёвку в этой фразе, — обещал связаться с ними, расспросить. Может, что-то и заметили. Я потом позвоню тебе и сообщу, что из этого вышло. — А имена клиентов? — А полная анонимность? — А весь компромат на ваш клуб церковных утех? — Пожалуй, рискнём. Пока не будет у вас информации, что в убийстве замешан кто-то из клиентов, можешь хоть облаву организовать. Никто ничего не скажет. Коул нахмурился, но не стал возражать. Ночной бизнес в стенах самой популярной церкви Эдинбурга работал уже несколько лет и заслужил свою популярность среди состоятельных клиентов. Одной из причин, конечно же, являлось умение хозяина притона избегать интереса правоохранительных органов, поддерживать конфиденциальность. То, что про всю их подноготную знал Блэк, нисколько не мешало деятельности, особенно с тем учётом, что стороны знают, как прийти к договорённости. — Ладно, продолжай. — Эту женщину я знаю, но не очень хорошо. Она пришла к нам с улицы, работает пару месяцев. Представилась как Эмили, но это ненастоящее имя. Закрепилось ещё несколько лет назад, как начала заниматься проституцией. Как сказал отец, она не должна была возвращаться вчера утром в церковь: у неё был вечерний клиент, а после, как договорились, она планировала либо остаться на ночь у него, смотря как пойдёт дело, либо вернётся к себе. — Адрес, контакты, знакомые? — У нас только её номер, знакомых не знаем. А вот адрес есть, — Коул заинтересованно посмотрел на кокон. — Не знаю, насколько достоверный, но хоть что-то. — Что ж, будет, что проверить. — Ага. Сколько нам до выхода? — Достаточно, чтобы принять душ и ещё раз влить в себя кофе. Либо, — детектив отставил кружку в строну и ухмыльнулся, — если ты сейчас почистишь зубы, то можешь заработать больше, чем планировал. — Ох, и что мне с мои трудолюбием делать?

***

Девен с минуту смотрел на экран телефона и пытался понять, действительно ли он стал благосклонно относиться к своему напарнику, или же это обман, и желание придушить Коула его же собственным галстуком никуда не пропало. Перед ним лежала копия найденной записки. «Надеюсь, новое поколение будет смышлёнее, чем старый детектив. Попробуем встретиться на мосту?» Больше ничего. Простой бумажный квадрат. Белый, как те, которые приобретают офисные работники, чтобы делать какие-то заметки, закладки и украдкой рисовать всякую ерунду в минуты повышенной скуки. Оригинальный кусочек уже был отправлен в лабораторию, но что Адель, что сам Девен понимали, что никаких особенностей они не выявят. Стандартная бумага, которую можно приобрести как лично, так и по интернету в любом канцелярском магазине. Единственной интересной вещью был лишь почерк. Кривой настолько, что создавалось впечатление, что человек либо впервые держал ручку, либо страдал от какой-нибудь специфичной болезни, влияющей на моторику. Тремор, например. Хотя объяснение уже было дано. Детектив Уолис, ранее ведший дело Безымянного убийцы, провёл все возможные проверки и по нескольку раз: во множестве коробок, оперативно полученных из архива, находились тома экспертиз, отчётов, фотографий, показаний. Даже записи из мелких, прямых букв самого детектива. Уолис отдал команду исследовать бумагу, чернила, найти то, что может быть скрыто от глаз, даже привлёк частных экспертов, в чью задачу входило изучение почерка. Если убийца болен — это прекрасный отличающий признак. Можно сузить круг подозреваемых шантажом, угрозами, лестью, ордерами, заставив медучреждения предоставить списки всех больных, подходящих под описание. Однако все эксперты сходились в одном — убийца здоров. Во всяком случае, у него нет болезни, влияющей на двигательную активность пальцев и манеру письма. Безымянный просто писал другой рукой. Извращал наклоны, формы букв, расстояние между словами. А это тупик. И сейчас Девен находился в этом тупике. Единственное, о чём он мог бы подумать, так это вспомнить все мосты, которые есть в Эдинбурге, но толку? Их не два и не три. Есть множество таких мелких, что узнать об их существовании можно только посредством кропотливого изучения карты города. Детектив обречённо вздохнул. Коул, как и обещал, встретился с ним в их кабинете, разделённым пространством между столами. Он командовал новичками, которые один за другим заносили те самые коробки, чьё отличие в виде соответствующих меток, заставляло напрячься, даже находясь в неизвестности. — Безымянный, — тихо произнёс детектив, откинувшись на спинку стула и уставившись в потолок. Про эту серию преступлений он услышал только вчера. Коул предусмотрительно закрыл дверь и придвинул стул непосредственно к столу Роско, делая их разговор ещё более секретным, после чего осторожно начал вводить напарника в курс дела. Пять лет назад газеты сотрясло сообщение об убийстве Сьюзен Блэк, в девичестве О`Брайен. Тело женщины нашли на пороге между гостиной и выходом на задний двор, с колотым ранением в районе груди: один точный удар и несколько секунд перед смертью. Жена Коула Блэка была убита в середине дня, в районе двух часов. Ни отпечатков, ни следов, ни каких-либо свидетелей. Только тело и вложенная в ворот кофты первая записка. Единственная, где было написано больше, нежели одно-два предложения. Девен выпрямился, придвинулся ближе к столу и посмотрел в открытую пухлую папку с надписью «Том I». Лист бумаги с толстыми складками хранился максимально бережно, но всё же время немного коснулось его. Роско невольно щурился, вчитываясь очередной раз в кривой текст, где убийца прямо сообщил, что считает полицию идиотами, но, так и быть, сейчас он не столь категоричен в этом суждении. И короткое упоминание универмага. Без каких-либо подробностей. Безымянный убивал и до этого дня. Двенадцать жертв, абсолютно не связанные друг с другом. Убитые разными способами. В разных местах. И без отличительных признаков и подсказок нельзя было соединить их между собой. Заколотый беспризорник в тихой подворотне. Застреленный банкир на лужайке собственного дома. Задушенная дочь администратора местного ресторанчика на территории центра города. И ещё девять подобных жертв. Только благодаря записке, тринадцатой, несколько символичной, как сам о том написал убийца, можно было судить о связи между всеми этими преступлениями. Плевок в лицо полиции, не иначе. «Мне слишком скучно» — эту строчку Девен прочитывал чаще остальных. Ему стало скучно. Скучно убивать безнаказанно. Скучно убивать без крупицы адреналина, которую может подарить ему разыскивающая полиция. Роско не мог даже представить, что в тот день чувствовал Коул. Смерть жены, сам факт её убийства уже может выбить кого угодно из равновесия. Но ещё это? Просто убийца заскучал. Просто так сложились звёзды, что выбор пал на Сьюзен. Отвратительное совпадение, разрушающее счастливый мир, который существовал ровно до «19:34», пока Блэк не открыл дверь собственного дома, не бросил небрежно ключи в вазочку на тумбе, не крикнул привычное «Я дома», не прошёл до гостиной, параллельно включая свет. А дальше всё завертелось. Укрытая от журналистов записка, проверка всех названных дел, естественное желание думать, что это жестокая попытка убийцы приписать себе больше жертв. Но появилось новое тело. Новое послание, где указывались неопубликованные в газетах нюансы по предыдущим убийствам, которые знали даже не все детективы. Попытки Коула вклиниться в расследование, минуя запрет на ведения дела по родственникам, подозрения и теории Уолиса. И снова новые жертвы. Тринадцать — в прошлые года. Семь — новые после убийства Сьюзен. Одиннадцать — второй год. Всего тридцать одно убийство за два года ведения дела. Горы экспертиз, проверок, оперативных мероприятий. А от убийцы оставались лишь записки. Никаких рабочих теорий, только бесконечный круговорот проверок. Девен не мог не согласиться с планом Куинна о неразглашении. В то время поднялась волна возмущения лишь о возросшем уровне преступности, но хотя бы не было паники от того, что в большинстве смертей виновен один человек. Даже не все сотрудники отдела знали о реальном положении дел. Джосс Куинн, его заместитель Доминик Хэйс, Адель Байб, Уолис Хофф, Коул Блэк, Крэйг Брэди и семь иных сотрудников, куда входили криминалисты и инспекторы. Для Агентства по расследованию уголовных преступлений это был малый список. Даже с учётом его расширения посредством самого Роско и тех криминалистов, которые выезжали на вчерашнее тело. Тридцать две жертвы. Спустя три года после собственного ухода в тень, Безымянный вернулся, почувствовав готовность нового поколения взяться за его дело. Как Коул сказал? Два месяца назад умер детектив Уолис? Неплохой толчок для начала очередной серии убийств. И теперь этим предстояло заняться им с Коулом. Сьюзен влилась в общее число, перестала быть единичным преступлением, чтобы быть препятствием для детектива расследовать это дело. И Роско не знал, радоваться или рвать на себе волосы из-за личной заинтересованности, ведь именно Блэк лучше всех владел всей имеющейся информацией. Молодая, горячая кровь, пытливый ум и подкованность в теории со стороны Коула, и свежий взгляд вкупе с изучением новых методик со стороны Девена. Если и это сочетание не сработает, то о поимке убийцы можно будет и не мечтать. Детектив спрятал лицо в ладонях и протяжно простонал. Это будет той ещё задницей. Желание разобраться с этим делом было поистине велико, даже без учёта личных аспектов, связанных с его напарником, но Роско пока ещё оставался в здравом уме, чтобы понимать, как сильно расследование на них повлияет. Морально, физически. Даже психологически. Слишком много примеров о настолько сильном зацикливании, что детективы забывали о собственной жизни. Ещё год не прошёл с момента его назначения, и его без пяти минут невеста Санни, без тени сомнений, встретит этот новый образ жизни враждебно. Балансировать между делом и заботой о себе и своих близких. Сможет ли он? Оставив тяжёлые размышления, Девен достал телефон и в очередной раз попытался дозвониться до Коула. Вчера он рассказал о самом тяжёлом периоде своей жизни, поведал об убийце, терзающем Эдинбург, а сегодня в своей привычной манере опаздывает на работу, оставляя напарника переваривать информацию в одиночестве. И что-то подсказывало Роско, что детектив не страдал бессонницей от воспоминаний, из-за чего пропустил будильники. Двадцать три вызова. Пятнадцать сообщений. Это чистой воды издевательство. Девен решил, что ему нужен перерыв. Он весь вчерашний вечер изучал это дело, потратил всё утро. Картинка сложилась, но без Коула он дальше не сдвинется с места. Как минимум, потому что напарник лучше знает с чего начать. Как максимум — он главный по делу. Шерлок Холмс, если можно сказать. А Роско — верный доктор Ватсон его детективного мира. Спустившись в холл, он прошёл к автомату с кофе. Своя кухня, конечно, есть, но Девену нужно было прогуляться чуть дольше, нежели в рамках одного этажа. К тому же, можно подойти к дежурному Келли, спросить о почте, которую, возможно, доставили, но ещё не подготовили для передачи в кабинет, а также просто понаблюдать за очередным комедийным номером «Недоступница». Взяв стаканчик со сладким кофе, Девен устроился к окна как самый незаинтересованный человек в мире, но голова была повёрнута в сторону стойки, где с максимально надменным выражением лица трудился Уилсон — звёздочка холла, гроза потерпевших, адвокатов и двух, как он часто выражался, "гондольеров", которые неустанно пытаются поделить это окаменевшее сердчеко. Лучшего отвлечения от тяжёлых мыслей Девен и представить не мог. Ну, в рамках работы. Так-то дома Санни. Хотя пока Уилсон о чём-то говорил с одним из офицеров. О чём-то нейтральном, если быть точнее. Выражение лица дежурного не менялось, а это было знаком того, что он пребывал если не в хорошем, то удовлетворительном расположении духа, и его собеседник говорит исключительно о рабочих вопросах. Но время подбиралось к обеду, а значит, скоро Келли будет не так любезен. За месяцы работы Девен уже успел влиться в коллектив, чтобы знать про самые занятные взаимоотношения, временные промежутки и прочие аспекты, которые стали вечной темой для обсуждения и шуток между коллегами. Одним из таких поводов являлся Брэди, который, словно по расписанию, уже вышел из лифта и направился к стойке. Роско ухмыльнулся, когда заметил, как презрительное выражение лица Келли медленно начало сменяться гримасой искреннего отвращения. — Что такой ангел делает здесь совсем один? — отпихнув бедром побелевшего офицера, приторно протянул Крэйг, укладывая половину тела на стойку. Глаз Уилсона дёрнулся, и только проходящий мимо адвокат не дал ему открыто послать властителя морга на половой орган сифилисного проститута. Он демонстративно взял какие-то бумаги и подчёркнуто грубо произнёс: — В отличие от тебя, работаю. Исчезни с глаз моих. — Ты же знаешь, что я выбиваю свободную минутку только ради тебя, — полностью игнорируя негативные флюиды, посылаемые в его сторону, продолжил Брэди. Однако, мужчина на секунду напрягся, заметив, что и так перекошенное лицо светловолосого ангела начало приобретать совсем нереальные эмоции. — Ты только скажи, и я навсегда вышвырну его из Агентства, — отпихивая Крэйга в сторону, проворковал второй претендент на сердце и внешние части тела дежурного. Высокий черноволосый Вёрджил Скотт создавал своеобразное впечатление. Его острые черты лица, хитрый, немного жёсткий взгляд в совокупности с подтянутой фигурой, облачённой в неизменный чёрный костюм, так хорошо на нём сидевший, вводили в смятение не только простых граждан и юных инспекторов, но и более важных лиц, с которыми, в связи со своей должностью заместителя старшего констебля — второго человека в этом пристанище закона, он встречался достаточно часто. Он одновременно и нравился, и пугал. Вместе со старшим констеблем — Дином Стюартом, которого Девен видел лишь раз при устройстве на должность — он держал за причинное место всё Агентство. Да, есть панибратство. Да, есть много детективов, как Коул (опаздывают и просто являются своеобразными личностями). Да, где-то происходят свои оплошности и нарушения. Но Стюарт со своим заместителем поставили определённую планку: если в таких условиях сотрудникам работается комфортно, то ладно. Но не дай Бог ты пересечёшь границу дозволенного — на ковёр пойдёшь как на плаху, и это практически буквально. Смесь изощрённого словесного унижения, редкого, но эффектного повышения голоса, заставит поседеть и сожрать собственные жетон и удостоверение, а после собственноручно выстрелить из табельного пистолета себе в рот. И, если уж до такого не дойдёт, провинившийся точно потеряет своё место и возможность когда-нибудь устроиться в полицию. Поэтому, шутки шутками, а сотрудники об ограничительной линии не забывали. В кабинет заместителя или старшего констебля вызывались редко, но эти случаи запоминались надолго. Скорее всего, угроза оказаться в самой отвратительной немилости, которая только может быть, и сдерживала Келли от откровенных оскорблений Вёрджила: когда к тебе подкатывает окружённый зловещими историями заместитель лучше фильтровать свои высказывания в его адрес. Да, Девен сам лично слышал, как дежурный сквозь зубы, но глядя прямо в глаза Скотту, цедил «Да пошёл ты», но, как можно было понять, такой уровень отпора не сильно бил по гордости и самооценке заместителя. Возможно, даже распалял азарт. Но если Брэди он посылал более откровенно, а, судя по историям, пару раз даже жестоко прошёлся по его личности (и ведь как-то примирились же), то с Вёрджилом он вёл себя сдержанно. В сравнении, разумеется. И ведь надо ж такому случиться. К смазливому дежурному с ровной спиной и подтянутой задницей начал проявлять симпатию не только судмедэксперт, но и сам (!) заместитель старшего констебля. Почётно, но опасно. — Если Вы не отойдёте от стойки, то я сам уволюсь, — прошипел Келли, всё ещё делая вид, что стопка бумаг важнее, чем разговор с коллегой и начальником, а также полностью игнорируя заинтересованных зрителей, состоящих по большей части из агентов и привыкших к таким сценам посетителей. — Не разбивай мне сердце такими словами, — Скотт даже руку на грудь положил, но потом перевёл тему, — в час я жду тебя в своём кабинете на обед. — Простите, заместитель, — Крэйг, наученный долгим соперничеством, говорил уважительно, но с раздражённым тоном, — я пришёл позвать его первым. Из-за их спин послышалось «Один-ноль». — Но я первый озвучил. К тому же, это приказ начальства, — под пристальным взглядом Скотта Брэди заметно стушевался, но от своей цели не отступил. «Один-три» и шипящий спор о странном начислении очков. — При всём уважении, — Крэйг собрался с духом и посмотрел заместителю прямо в глаза, — такого рода встречи между начальником и подчинённым не вписывается в рамки субординации. «Два-три» и еле слышимое «Ты наш герой — Брэди». — При всём уважении Ваших навыков, — «но не тебя лично», — этот вопрос уже находится в моей компетенции, и я лучше знаю, что и в какие рамки вписывается. — При всём моём неуважении, я ни с одним из вас никуда не пойду, — встрял в разговор Келли. — Обед с руководством не входит в перечень обязанностей, содержащихся в моей должностной инструкции, поэтому мой отказ не является неисполнением приказа с какими-либо санкциями. Обед с коллегой, в свою очередь, не входит в список моих сокровенных желаний. А теперь не дайте упасть авторитету Агентства и позвольте мне разрешить вопрос вон того хромающего мужчины, который направляется прямо сюда. Небольшая толпа из зрителей расступилась, пропуская не совсем понимающего сложившейся ситуации человека. Послышались шепотки в духе «Айщ, это было хорошо». Девен хмыкнул в стаканчик и мысленно пожелал дальнейшего благоволения ангелов этому мужчине, ведь не будь он посторонним лицом, рядом с которым нужно вести себя прилично, то скорее всего именно он бы и пошёл в кабинет Скотта. И не для обеда, разумеется. В кармане завибрировал телефон. Сообщение от Коула заставило Роско закатить глаза с тихим «Наконец-то». Он выбросил недопитый кофе и, оставив наспех придуманный план спросить про почту, направился в кабинет. Пиджак, конечно, хорошая вещь, но погода в Эдинбурге радовала жителей своей переменчивостью. Сейчас светило солнце, и перебежки к машине должны были быть короткими, чтобы не прочувствовать костями холод. Но кто знает? Возможно, в какой-то момент небо затянется, а ветер поднимет в воздух опавшие листья. Накинув пальто, взяв необходимые вещи, а также фотографию убитой, Девен вышел на парковку, где среди пустующих автомобилей находилась знакомая машина напарника. Коул лишь коротко кивнул на приветствие, чувствуя отголоски утра в виде боли в шее. Уж не стареет ли он? На всякий случай он посмотрел в зеркало заднего вида, выискивая морщины или седину. — Да красавчик, красавчик, — не без издёвки произнёс Роско, пристёгиваясь. — Ты решил предпринять всё возможное, чтобы встретиться лично с нашим заместителем? — Нет, — словно и не слышав интонации напарника, ответил детектив. — Я предупредил инспектора, что утром сразу поеду на встречу со свидетелем, — Девен недоверчиво приподнял бровь, — Лэмюэль Нат, вчера ты его опрашивал. — Я помню, — когда машина тронулась с места, Роско перевёл свой взгляд вперёд, на дорогу, словно это он был за рулём. — Ты же сказал, что тебе не нужно его опрашивать. — А потом передумал, — он пожал плечами. — Надо быть готовым к тому, что это не прознавший о нюансах дела подражатель. Если это так, — Коул кивнул охраннику, когда они выехали с парковки, — то придётся ввести себе привычку перепроверять всё, и не раз. Девен вздохнул. Что правда, то правда. И по простым делам необходима внимательность, только постепенно развивающаяся самоуверенность на шаблонности большинства преступлений позволяла без кучи проверок прийти к верным выводам и найти виновного. Но есть такие дела, где подобная роскошь была непозволительна. — Так куда мы едем? — К предполагаемому месту жительства убитой, — эти слова не могли не вызвать удивления. — Свидетель сказал, что может помочь. — Он же вчера ничего не знал об убитой, — Девен посмотрел на напарника с подозрением. — Знакомы не были, не видел её раньше. — Ну, — Коул постарался подобрать слова, чтобы не выдать обстоятельства их разговора и, тем более, причину вранья Лэма, — как я сказал, мы с ним знакомы. Слово за слово, немного шантажа, пыток, угро… Эй, я шучу. В общем, он не уверен. С убитой, правда, не общался, но как добрый католик он ходит по различным поручениям священника. Поэтому он точно не знает, но предполагает, что видел нашу жертву на Далджети-стрит. Там мелькают женщины… Специфической профессии, и есть шанс, что он не перепутал и видел именно убитую, а не кого-то похожего. — И мы сможем нормально облачить это в свидетельские показания? На светофоре Коул непонимающе посмотрел на напарника. — О, да брось, — он закатил глаза и хмыкнул, — ты не такой таинственный и загадочный, каким хочешь временами казаться. А ещё я уже достаточно здесь работаю и со многими пообщался, чтобы понять, как именно можно расспросить «старого знакомого». Эффективно, но в суде нельзя будет сказать «я вытрахал из него информацию». — Чёрт, а я надеялся, — мужчина даже не попытался подавить смешок. — Вранья нет, просто иначе опишу обстановку. И не в его интересах всё подробно рассказывать. Так, мы почти приехали. Блэк припарковался вдоль узкой улочки. Было ещё по утреннему свежо, но всё же приятнее, чем в ранний час. Он скользнул взглядом по паре редких прохожих и по стенам невысоких домов с белыми окнами. В этом районе было тихо. Маленький парк у поворота, фасады из кирпича каменного цвета, деревья и желтеющий плющ, поднимающийся от самой земли к крышам. Даже и не скажешь, что несколько квартир снимают дружные проститутки, желающие держаться поближе друг к другу. — Я покажусь слишком наивным, если понадеюсь, что он назвал точный адрес? — Сделаю вид, я этого не слышал. Коул, конечно, откровенно врал. У него был номер не только дома, но и квартиры. Им, разумеется, не откроют, а без этого нельзя будет вот так просто войти внутрь, иначе придётся рассказывать про специфику работы Лэма, иных услугах церкви и как-то убеждать Роско держать всё в секрете. Правильного и ещё не извращённого жизнью напарника. — Идём через один дом, — скомандовал мужчина. — Я начинаю с этого, — он кивнул на первое строение, — ты — со второго. Придётся стучаться, опрашивать всех, кто откроет, и записывать номера пустующих квартир. Потом либо сами вечером заедем, либо отправим кого-нибудь юного и безвольного, кто не сможет отказать в помощи старшим по званию. Лицо Девена искривилось в кислую мину, но ничего возразить он не мог. Опрос большого числа граждан входил в их обязанности, пусть это и было энергозатратно. Он проверил удостоверение в кармане, достал блокнот и направился к указанному дому. Коул лишь проследил за ним взглядом и зашёл в первую парадную. За обман ему стыдно не было. Церковные дела не имели никакого отношения к убийству, Лэмюэля необходимо было прикрыть, а Роско через два дома дойдёт до нужного адреса, так что управятся они быстро. Даже слишком быстро, как промелькнуло в голове у Блэка, когда он достал телефон с горящим номером напарника. А детектив находился только на середине опроса второго дома. — Давай ко мне, — без лишнего вступления произнёс Роско, — кажется, я нашёл нужную квартиру. Они встретились на первом этаже, где Девен уже вывел на разговор чисто одетую, но не сильно приятную на вид женщину, чей возраст определялся лишь банальным угадыванием в десятилетнем диапазоне. — Детектив Блэк, — серьёзно произнёс парень, показывая всю важность и профессионализм перед потенциальным свидетелем, — это госпожа Энн. — Добрый день, — Коул приветственно кивнул. — Жилец с третьего этажа сообщил, что убитая является его соседкой, а госпожа Энн — собственник всех квартир в этом доме, — быстро ввёл в курс дела Девен, прежде чем перейти к основному вопросу. — Повторите, пожалуйста, то, что Вы мне уже сообщили. — Кхм, — она прожевала свои губы, смерив детективов тяжёлым взглядом. — Её зовут Эмили Стоун, во всяком случае, так она мне представилась, а подноготную своих жильцов я не изучаю. Главное, что платят, — сморщенная Энн явно прекрасно осознавала, какому контингенту сдавала свои квартиры. — Жила в седьмой квартире на третьем этаже, но просрочила оплату за два месяца, так что позавчера я поменяла замок и сказала, что не впущу, пока не будет оплаты хотя бы за один. Тогда сможет забрать вещи и валить на все четыре стороны. — Понятно, — Коул сделал пометки, пусть и знал, что Девен также записал показания женщины. Теперь было ясно, почему Эмили (пока они держались за это имя) направилась в церковь, а не домой. Для Роско она искала ночлег в стенах храма Господа, для Блэка — свободную комнату, которую отец Дамиан предоставлял своим «сотрудникам» время от времени. Смысл один и тот же, так что детектив мог не переживать, что эта противозаконная тайна станет известна. — Вы помните, во сколько она пыталась попасть домой? — Конечно, — Энн явно оскорбилась, — эта девка барабанила мне дверь так, что всех жильцов, поди, разбудила. В час ночи, не ровно, где-то с минутами, — она внимательно проследила за тем, как детектив записал время. — Тогда ещё мы поскандалили с ней. Требовала, чтобы в квартиру пустила. А я здесь не благотворительный фонд. Сама виновата, я предупреждала её, что замок поменяю, если оплату не внесёт. — Разумеется, — Коул выглядел отрешённо, сосредоточившись на необходимых сведениях, но слова, поддерживающие позицию женщины, ей (кому - женщине или Коулу, не поняла немного) нравились. — Можете открыть дверь, чтобы мы осмотрели квартиру? — А ордер? — она неприятно скривила губы в усмешке. — Можем вернуться и с ним, — детектив говорил спокойно, — но неудобств будет меньше, если Вы пойдёте навстречу. Отсутствие внимания, сотрудников, понимаете? Энн нахмурилась. В силу характера и просмотренных передач про полицейских ей доставляло особое удовольствие ставить палки в колеса следствию, но намёк о возможных проблемах она поняла. — Конечно, детективы, — процедила она сквозь зубы и скрылась в своей квартире в поисках нужного ключа. Когда дверь с потёртой цифрой семь была открыта, Энн демонстративно встала в дверном проёме, всем своим видом показывая, что не собирается оставлять мужчин без присмотра. Не дай Бог они ещё решат взять вещи убитой, которые собственница пока имеет шансы продать, или, что ещё хуже, возьмут что-то из её имущества. Цепкий взгляд маленьких глаз неприятно жёг спину, но по большей части детективам этот надзор не мешал. Если здесь не будет следов борьбы, то осмотр они проведут быстро. А после уже запросят ордер, и женщина может сколько угодно источаться ядом. Квартира, в которой жила Эмили, была не самой ужасной, но заметно дешёвой. Хозяйка явно предпочитала получать деньги без цели улучшения комфорта своих жильцов. Старая мебель в небольшом количестве. Обои с кривыми жёлтыми разводами, где-то даже оторваны, в основном, у основания. Грязная ванная комната, заставленная различными дешёвыми средствами, чтобы не приходить на встречу с клиентом совсем уж грязной и непрезентабельной. Убитая действительно походила на новенькую, так как ещё не перешла на тот уровень жизни, когда либо квартиру получше можно снять, либо приобрести чуть более качественные товары. Тот же Лэмюэль и пара других проституток, с которыми Коул имел дело, выглядели на порядок элитнее. Хотя, возможно, всё дело в их внутренней иерархии, и отец Дамиан не смел предлагать держащему язык за зубами детективу кого-то… Низкосортного, как бы неприятно это ни звучало. Роско заглянул в прикроватные тумбочки, где кроме салфеток, таблеток от головы и библии ничего не было. Постель была не заправлена, со смятым, но явно холодным постельным бельём. Под подушкой покоился синий гибкий фаллоимитатор, на что парень скривился под понимающую ухмылку Коула. Кухня заставлена коробками из-под еды с уже засохшими следами соусов и сморщенных овощей. Раковина полна грязной посуды. В квартире явно воняло сигаретами и неопределённым зловонием. Но всё равно было не так плохо, по сравнению с иными местами обитания девушек лёгкого поведения, на которые Блэку приходилось выезжать. — Ну? Долго ещё? — нетерпеливо повела плечами Энн. — Как только — так сразу, — неопределённо пробормотал Коул. Они заглянули в шкаф, ящики стола. Документов, по которым можно было установить личность, не было. Хотя, это удивляло не так сильно, как отсутствие каких-либо следов употребления наркотиков. Разве что медицинский жгут, перекинутый в ванне, но это всё равно не то. Ни шприцов, ни таблеток, ни порошков. Даже баночек, требующих особого внимания, не было. Либо сама убитая прибиралась в этом плане, либо это сделала Энн: женщина не была настолько глупа в таких вопросах. А возможно, что Эмили принимала наркотики в другом месте. В любом случае, это уже входило в компетенцию наркоотдела. Особенно, если есть риск существования неизвестного им притона. Блэк сделал несколько пометок, после чего вместе с напарников обошёл и осмотрел всё по второму кругу. Из всего имеющегося важным, как казалось хотя бы сейчас, была одна запись в потрёпанном блокноте, где помимо цифр содержались завуалированные названия районов и улиц. Возможно, точки дилеров. — Что ж, мы закончили. Пожалуйста, оставьте свои контакты детективу Роско, дабы при дополнительных вопросах мы могли с Вами связаться. Энн скривилась, словно её уличили во всех правонарушениях сразу, но всё же процедила свой номер, когда Девен подошёл к ней. Коул, проследив, что никаких проблем не предвещается, вышел на улицу. Необходимо было в очередной раз заручиться поддержкой наркоотдела.