BIC

Qui sine peccato est?[1]

Старший детектив Кевин Мур скользнул взглядом по паре агентов, вошедших в лифт. Они молча поздоровались и вернулись к обсуждению только что закрытого дела. Один из агентов считал, что стоило бы проверить ещё один вариант, а второй – к выводу они пришли верному и возобновлять расследование не стоит. Кевин, наслышанный об их ситуации, склонялся больше к последнему варианту. Несмотря на частую шумиху по поводу убийств и громких краж, преступлений, связанных с наркотиками, было ничуть не меньше. В какие-то периоды даже больше. Поэтому и их отдел работал под завязку, не имея такой возможности, как перепроверять одно дело несколько раз. Это возмущало общественность (когда она узнавала об этом) и молодых, амбициозных агентов, которые желали нести справедливость и порядок на улицы Эдинбурга. Сержанты были готовы ночами не спать, лишь бы добраться до какого-нибудь важного дела или же обнаружить ошибку, которую допустил младший офицер или, что ещё желаннее, детектив. И Мур прекрасно понимал их. Он сам на первых парах крутился, как белка в колесе, желая поскорее выслужиться, сделать себе имя и заработать уважение в полицейских кругах. И даже, может быть, перебраться в один прекрасный день в соседнее здание, где заседала «верхушка» и надзирала за двумя отделами. Но к своим годам он уже успел получить профессиональную деформацию, погрязнуть в бумажной работе, а также чётко понять, что на деле их работа не такая радужная и чистая, как многие представляют себе в детстве. И, раздумывая об этом, Кевин имел в виду не то, что приходится видеть смерти от передоза в самых злачных районах города, или что чёрная часть человеческой натуры окажется слишком шокирующей. Нет, насчёт этого он никогда не строил воздушные замки. Напротив, морально готовил себя к максимально худшим вариантам. Особенно во время обучения в академии. Рассуждая о том, что эта работа не такая, как он представлял, Кевин каждый раз приходил к выводу, что почти вся полиция работает по принципу «чем больше, тем лучше». Молодые, горящие к жизни, сержанты желали проверять всё досконально и даже в самом простом деле выискивать ниточки, ведущие к только-только зарождающемуся наркокартелю. Старшие по званию и уже прознавшие, как всё на самом деле работает, каждый раз их одёргивали и отправляли на новое расследование. Тратя слишком много времени на одно дело, ты даёшь развиться пяти другим. Эту фразу часто говорил ему и его напарнику офицер, под началом которого Кевин работал первое время. Мужчина был достаточно умен и всегда говорил максимально понятно, благодаря чему, теперь уже детектив, вылез из юношеских фантазий достаточно быстро. Да, проверять дела досконально – хорошее стремление. Похвальное. Но только если нет огромных папок по другим преступлениям, которые ждут своего часа. Если сидеть над одним случаем слишком долго (без должных оснований), то ты с большей вероятностью усугубишь остальные закреплённые за тобой дела, нежели обнаружишь тайный заговор наркоторговцев. Поэтому все агенты работали с внутренним осознанием возможной ошибки, которую бы заметили, будь у них больше свободного времени и меньшая нагрузка. Но лучше так. Допущенная ошибка рано или поздно всплывёт. Придётся пожинать плоды ответственности, но дело возобновят, и будет возможность исправиться. Да и вообще, подобные случаи – редкость. В фильмах, а тем более сериалах, что ни вызов, то очередной серьёзный случай. А в жизни преступники чаще всего простые люди, обделённые злым гением. В их действиях нет никакой тайны. Только глупость и пороки. А вот хвост нераскрытых дел – это то последствие, которое наступит со стопроцентной вероятностью, если слишком долго раздумывать над поступками обычного дилера, толкающего марихуану и экстази. Поэтому, если спорящий агент не осознает реальное положение дел, то быть ему погребённым под стопками папок и осуждающими взглядами коллег. А вот его оппонент вполне сможет получить звание детектива и начать вести те сложные дела, о которых мечтает каждый новобранец. Выйдя из лифта, Кевин направился в сторону административных кабинетов, среди которых был один, принадлежащий непосредственно старшему инспектору. Несмотря на пессимистические рассуждения и подчинению внутренней системе и правилам, Мур не был посредственным детективом без собственного мнения. Скорее даже наоборот. Кевин пришёл в наркоотдел сразу по окончанию академии с хорошими результатами по всем дисциплинам и с похвальной рекомендацией. Он клещами вцепился в курирующего офицера, засиживался допоздна, различными уговорами выбивал себе место в очередном расследовании. Вначале всё это было приправлено юношеским стремлением к геройству, справедливости и прочему, из-за чего Кевин грешил тем, что сейчас недолюбливает, - засиживанием над простыми делами. Но эту его часть быстро из него выбили. Близкое окружение пророчило ему успешную карьеру, а остальные активно обмусоливали косточки и делали ставки на иные исходы в его судьбе. Отчасти это было из-за его слишком ярого рвения и постоянного нахождения перед глазами, а отчасти из-за того, что его характер и все качества, которыми он обладал, мало сходились с его внешностью. В двадцать лет ещё была надежда на изменения. В этом году ему будет тридцать, и надежды уже не было. Кевин Мур обладал ростом ниже среднего, имел русые волосы, миловидное лицо и худощавое телосложение. У него были длинные пальцы, а запястья были настолько тонкими, что, если будет необходимость, наручники придётся заводить до упора. Самому Муру конституция не мешала работать: он хорошо стрелял, мог участвовать в погоне, а курсы борьбы уравновешивают его шансы в схватке один-на-один с более крупным соперником. И это без учёта острого ума, неплохой наблюдательности и умения быть неожиданно жёстким в нужные минуты. Но всё же первое впечатление – это первое впечатление. В юные годы его воспринимали скорее как «сладкого мальчика», который не вынесет тягот службы и уйдёт работать в детский сад. Во всяком случае, так говорили те, кто относился к Кевину неплохо или равнодушно. Злые языки пророчили ему судьбу игрушки местных «папочек» или же какую-нибудь постыдную смерть. Но в итоге из всех вариантов сбылись лишь предположения об ориентации. В остальном же Кевин оправдал надежды близких друзей, которые видели его на деле и знали его достаточно хорошо, чтобы понимать: за этой обёрткой прячется нечто совсем иное. У дверей кабинета старшего инспектора уже стояли другие агенты. Всех из них Кевин знал не просто в лицо: с кем-то он непосредственно работал, а с кем-то, как минимум, проводил перерывы, делясь событиями за чашкой кофе. Здесь был младший офицер Эван Лан – высокий шатен с золотисто-карими глазами и маленькими ямочками – со своим вечным спокойным выражением лица и крайней степенью сонливости во взгляде, а так же сержант Тирнан Киф, который в последние месяцы работал под его непосредственным руководством. В отличие от Эвана, Тирнан был среднего роста, имел короткие чёрные волосы и тёмно-синие глаза. Главной особенностью сержанта была слишком светлая кожа, плоское лицо и проблемы с речью. Помимо них двоих у дверей стояли офицеры Карлин Малоун и Неван Мерв. Оба уже несколько лет были напарниками и зарекомендовали себя как успешный тандем. Карлин – темноглазый шатен с широкими ладонями и неплохим кругозором – выглядел уставшим, словно был уже конец рабочего дня. Скорее всего причина этого состояния – загорелый от природы темноволосый офицер Мерв, который шумно, не скрывая эмоции, вещал о последних событиях в своей жизни сержанту. Когда детектив подошёл к ним, Неван, спешно закончив свою историю, замолчал. Извечная компания, которой они собирались для пьянки, работы или простых встреч, была почти собрана. Не хватало всего двух людей, но они, Кевин не сомневался, были за дверью, на которой висела табличка «Старший инспектор Оливер Бэрк». С молчаливого одобрения всех присутствующих, Мур постучался для приличия и повернул ручку, входя внутрь. Как он и думал, в кабинете уже были недостающие элементы их сплочённой группы. У простого, но тяжёлого стола стояла Оливия Мюррей – дочь обеспеченных риелторов Эдинбурга и помощница инспектора. Последние реформы агентства привели к тому, что снижать нагрузку с инспекторов стали с помощью привлечённых сотрудников, обученных административным и организационным специальностям. Оливия была высокой, имела каноничные длинные рыжие волосы, зелёные глаза и ирландские корни. Она была нанята чуть меньше года назад, прошла несколько курсов повышения квалификации, а так же не являлась полицейским. Ей нельзя было выезжать на происшествия как агент и, тем более, расследовать какие-либо дела. Организация деятельности, делопроизводство, связь с главой города и другими важными личностями, а так же остальное – вот специфика её работы. Но, несмотря на это, из-за постоянного нахождения подле инспектора, успешного выполнения своих обязанностей и приятного характера она всё же быстро влилась в их узкий круг. В нарушенной тишине кабинета Мюррей перебирала бумаги в одной из своих папок с отчётностями. Даже когда дверь за сержантом закрылась, она не подняла на вошедших глаз. Только после успешных поисков и положенных на стол листов с известной только ей и инспектору информацией, она посмотрела на агентов с извиняющейся улыбкой. - Все здесь? – нарушил молчание инспектор и, услышав утвердительный ответ, довольно кивнул. Старший инспектор Оливер Бэрк сидел за простым, но добротным столом и нервно барабанил пальцами столешницу, прочитывая представленные ему бумаги. Перед тем, как уделить всё своё внимание людям, которые являлись не только подчинёнными, но и самым близким его окружением, ему необходимо было разобраться с одним вопросом. Благо ничего сложного не было, так что вскоре инспектор отложил бумаги в сторону со словами: - Передашь Ласко мою просьбу всё перепроверить в течение недели, но без особой шумихи, и с этим делом мы закончили. - Хорошо. После этого в кабинете вновь нависла тишина. Даже обычно чувствующий вольготно на территории своего друга, Кевин почувствовал напряжение, которое передалось от Оливера. Старший инспектор, что-то кропотливо обдумывая, шумно выдохнул (что знаменовало скорое начало разговора) и запустил пятерню в густую каштаново-рыжую шевелюру, пытаясь таким движением вернуть свежесть мыслей в свою голову. Оливер Бэрк, так же как и детектив Мур имел привычку создавать ложное впечатление при первой встречи. Он немного не соответствовал внешне занимаемой должности: был высок, худощав, имел зелёные глаза и природную лопоухость, которая так и не прошла с детства. Ему должно было вот-вот исполниться тридцать, и он был самым молодым начальником отдела полиции Шотландии за всё время его существования. Нельзя было с уверенностью сказать, были ли тому заслугой его личные качества, умело сыгранная партия со смещением конкурентов или же простая удача. Скорее всего, всё вместе. Бэрк был рождён в семье полицейских. Его покойный отец был старшим детективов убойного отдела, а мать была сержантом. Не то, чтобы она не заслуживала повышения, просто после рождения Оливера супруги решили, что хоть одному из них стоит держаться от опасностей максимально дальше. К сожалению, это не уберегло ни одного из них, от чего мальчик остался на попечение своих стариков. Но кончина родителей не могла изменить того факта, что в жилах лопоухого и в то время ещё несомненно рыжего мальчика текла кровь служителей закона. Доброе имя и таланты родителей перешли к нему, поэтому Оливер сравнительно быстрее набирался опыта и с каждым днём рос в глазах своих начальников и коллег. Особенно он отличился вместе с Кевином Муром – человеком, которого он без сомнения стал нарекать своим лучшим другом и самой верной опорой – в одном из заданий, где необходимо было чуть больше двух лет работать под прикрытием в наркокартеле. Оба, тогда ещё младших офицера, сделали себе имя и хорошее подспорье для повышения. Но даже с этим, если бы предыдущий старший инспектор не был вынужден уйти в отставку в силу возраста, если бы было достаточно достойных кандидатов, если бы Оливер вовремя не помозолил глаза, если бы не работал специально сверх меры, ублажая начальство, если бы не пустил пару слухов и не заручился поддержкой половины агентов наркоотдела, то даже со всеми своими заслугами он бы получил столь почётную должность только ближе к сорока годам. Бэрк, и правда, отхватил всего понемногу, чтобы в итоге стать начальником наркоотдела в сравнительно юном возрасте. И, надо отдать ему должное, до сегодняшнего дня он справлялся со своими обязанностями вполне достойно. Внутренние дела он решал без проблем, так как ещё были свежи знания о самых «низах» отдела, и прекрасно понимал мысли сержантов и младших офицеров. Небольшие проблемы имел он только с бумажной волокитой и ежегодными отчётами «полицейской верхушке», которая восседала в соседнем корпусе и ежедневно надзирала над территориальными управлениями и агентством. Но сегодня над ним нависла более серьёзная угроза, чем старший констебль, его заместитель и остальная «свита», настроение и требования которых Оливер почти научился предугадывать. - Инспектор, - осторожно произнесла его помощница, нарушая тишину и работу шестерёнок начальства, - времени не так уж и много. Бэрк кинул быстрый взгляд на часы, висящие над дверью. И правда, он потратил несколько драгоценных минут на пустое молчание и подбора идеального варианта дальнейших действий. Оливер коротким кивком поблагодарил Мюррей. - У нас, правда, не так уж и много времени. Если говорить ещё честнее, у нас его толком-то и не было, - голос Бэрка был как всегда басист, что совсем не ожидаешь из-за его внешности. – Поэтому сейчас придётся всем быть максимально честными и думать быстрее обычного. - Ну, так мы…. – Неван хотел было сказать, что они всегда честны, но инспектор прервал его движением руки. - Лондон назначил нам внеплановую проверку, о которой сообщили только час назад, - он вновь посмотрел на Оливию, так как именно на её телефон поступил звонок, извещающий о приезде инспектора, - и так как нет времени, чтобы разрешить все незначительные проблемы, которые, возможно, есть в отделе, - Оливер осознанно подчеркнул «возможно», намекая на то, что и от них бы следовало избавиться при случае, - мне необходимо знать о значительных проступках, которые могли быть от меня скрыты. Обычно о таком умалчивают своему начальству, но я хочу верить, что сейчас дружба и долг встанут у вас на первое место. Карлин машинально мотнул головой. На его памяти единственным нарушением были лишь сальные шуточки с задержанными проститутками и украденный у напарника сандвич. Но даже последнее простительно, так как тяжело себе отказать в подтрунивании легко заводившегося (в плане юмора, а не агрессии) низкорослого Невана. К тому же, после этого он пошёл и купил тому другой, более дорогой и вкусный сандвич. Точно так же думал и сам Мерв. Он имел пару прегрешений, но не порочащих честь полиции. Лондонский инспектор не должен даже и четверть листа в своём отчёте выделять на это. Но кто знает?.. Офицер Лан даже и бровью не повёл. Он был самым отзывчивым, но медлительным мужчиной во всём отделе, предпочитавшим час сна обеденному перерыву, и внезапная проверка его совершенно не пугала. Если остальные присутствующие могли припомнить себе пару грешков, то он нет. Разве что проспал один раз на десять минут больше положенного. Спокойствие на его лице немного передалось и стоящей рядом Оливии. Девушка лишь нервно поправила прядку рыжих волос и глубоко, но бесшумно вздохнула. Желая быть полезной и показать весь свой профессионализм (спасибо родителям карьеристам), она больше всего переживала, что приезжий инспектор найдёт её некомпетентной или обнаружит некую оплошность, о которой девушка сама не знала, но которая повлекла множество проблем. Но полностью уверенный или даже скорее равнодушный к столь значимому событию Эван давал ей немного успокоения. Мюррей давно дала себе установку – паниковать только тогда, когда на лице Лана пробудится волнение. В отличие от младшего офицера, уже не совсем зелёный, но всё ещё сержант Тирнан Киф чувствовал, как с него сошло семь потов. Он был смышлёным, шёл на повышение (о котором, правда, не раз в последние месяцы задумывался Бэрк) и имел хорошие показатели, как по стрельбе, так и по всем остальным направлениям. Но его характер…. В свободные часы он был острым на язык, мог ляпнуть лишнего. Ничего серьёзного, но одно устное предупреждение от Вёрджила Скотта – заместителя старшего констебля, он уже получил за слишком громкий смех с нелестными комментариями. И трудно будет объяснить инспектору из Лондона, что Вёрджил – просто заносчивая задница, которому на нервы давит недотрах и вечно отказывающий предмет обожания. Да и работа его не самая спокойная. - Я надеюсь, - Киф вздрогнул, услышав бас начальника, - что свои прегрешения вы прокрутили в голове и не нашли ничего серьёзного, - не то, чтобы Оливер сомневался, но для успокоения души, ему необходимо было задать им этот вопрос, ведь имена этих агентов чаще всего звучат в стенах наркоотдела. – А теперь подумайте не о себе, а о своём окружении. О коллегах, которым вы чем-то обязаны, которые являются вам друзьями, которые имеют какие-либо проблемы. Как агенты, разумеется. Возможно, вы что-то заметили, но не придали этому значения, так как событие показалось сущим пустяком, но которое, если хорошенько подумать, может принести нам головную боль, если об этом узнает приезжий инспектор. Загорелое лицо Невана нахмурилось от потуги вспомнить хоть что-нибудь, но тут же разгладилось. На районах, которые он с напарником курирует, он может назвать с десяток проблем, которые не решить простым щелчком наручников, но в отделе? - Сержант Нильсон был несколько раз замечен в кафе с девушками в рабочее время, - слушая, как медленно, выделяя каждое слово, говорил Киф, Карлин немного отвернулся, словно пытаясь разглядеть стоящего у стены детектива Мура, но на самом деле скрывая улыбку. Сержант Тирнан был своеобразной личностью, начиная от внешности, заканчивая индивидуальными особенностями. Ему только-только стукнуло двадцать четыре, брюнет, он был того роста, когда был выше девушек в обычной обуви, и ниже их, когда они надевали каблуки. Киф легко запоминался, так как обладал красивым, но плоским лицом с тонкими губами. Но это если он молчит. Когда он открывал рот и говорил в своей обычной быстрой манере, то всем стоящим рядом «ласкала» слух вечная шепелявость сержанта, что тоже молниеносно врезалось в память. За это над ним любили подтрунивать коллеги. Не со зла (хотя пару инцидентов найти можно), но с заядлым постоянством. Поэтому, когда Тирнан хотел высказать спокойно более-менее важную мысль, говорить он старался медленно, следя за звуками, как бы подчёркивая всю свою серьёзность. Остальные агенты даже возвели негласное правило не посмеиваться как обычно над парнем в такие минуты. - Хорошо, что-нибудь ещё? - Оливер довольно кивнул. - Да вроде ничего такого, - молчавший всё это время Кевин пожал плечами. - Тогда, Эван, - сонно смотрящий в одну точку мужчина перевёл взгляд на Бэрка, - ты пойдёшь и…. Договорить инспектор не успел. За дверью послышалось, как телефон Оливии зазвенел, а после звонок автоматически перевёлся на номер Оливера, разрезав неприятным пиликаньем относительную тишину в кабинете. - Инспектор Бэрк, - тот, кто не видел Оливера и только слышал его голос, мог бы подумать, что с ним разговаривает мужчина лет сорока, достаточно крупный и жёсткий. – Да, доброе, Джосс. Это сейчас так необходимо? А сами не…. Хорошо, да, - Бэрк положил трубку и посмотрел на Лана. – Небольшие изменения. Эван, иди в корпус убойного отдела, найди детектива Блэка или Роско, они объяснят, что надо сделать. Лан медленно моргнул, будто бы это придало ему бодрости, но покинул кабинет достаточно быстро: как-никак, он не забывал, кем работает. - Оливия, - девушка встрепенулась, - позвони заместителю констебля, узнай имя нашего приезжего инспектора, точный рейс и прочее. Встретишь его в аэропорту, но привезёшь окольными путями. - Окольными? - Сделай крюк-другой, - пояснил Бэрк, но видя, что замешательство с лица девушки не сошло, добавил, - это нормально. Ну, не крюк, а то, что ты его встретишь. Будет возмущаться, скажешь, что при инспекторе Гюро, всегда встречали таким образом проверку. И, если бы он хотел уж совсем тайно приехать, то Лондон бы не предупреждал нас за час до приезда о столь грандиозном событии. Всё, иди. Он махнул рукой, подгоняя Мюррей, которая уже на ходу доставала мобильный и молила всех Святых, чтобы помощник констебля был сегодня в лучшем расположении духа, чем обычно. Информацию она так и так получит, но хотелось бы поменьше унижений. - Остальные, если нечего рассказать, возвращайтесь к своим обычным обязанностям. Но шепните другим агентам, что некоторое время нужно быть приличнее и правильнее обычного. А, но перед этим, Малоун, найди Нильсона и скажи, чтобы тот немедленно пришёл ко мне. Сейчас придётся лично разбираться со всеми проблемами. - Хорошо. Оставшиеся агенты направились к двери, но Бэрк успел жестом указать Кевину остаться. Когда дверь закрылась, старший детектив встал напротив своего начальника и друга. Можно было бы сказать, что Мур возвышался над Оливером, но разница в их росте была так заметна, что даже, будучи реально в данный момент выше Бэрка, Кевин не чувствовал этого преимущества. Он прекрасно осознавал, что стоит только Оливеру встать – и уже он будет утыкаться носом ему в грудь. - Что-то не так? – голос Мура был как всегда спокойным, а сам детектив держался с максимальной гордостью, от которой он отказывался только в домашних стенах, дружеской компании или на задании, если того требовала ситуация. - У тебя же нет никаких грехов? – Бэрк не стал заходить издалека. - Ты, правда, думаешь, что я бы что-нибудь от тебя скрыл? – Кевин наклонился и опёрся одной рукой о столешницу. – Не ожидал я от тебя такого. Оливер откинулся на спинку кресла и смерил взглядом Мура. Не будь у них общего прошлого, он бы даже и не подумал задержать детектива для беседы тет-а-тет. Но прошлое было. И, разделяя его, инспектор знал, что лучше иногда лишний раз придраться, нежели оставить всё на слепую веру. - Ты знаешь, как я к тебе отношусь. Если что-то случится, я всегда приду на помощь и сделаю всё, чтобы вытянуть тебя из самого зловонного дерьма, в которое ты вляпаешься. И я склонен верить, что ты отвечаешь мне тем же и не утаиваешь ничего, связанного с отделом. Но мы уже давно не работаем бок о бок. Более того, я сижу и перебираю бумажки, а ты окунаешься с головой в расследования. Поэтому, как твой друг и начальник, я допускаю, что могут вещи, о которых ты мне не рассказываешь. Кевин никак это не прокомментировал, дав Оливеру закончить свою мысль. - Всё то, о чём я знаю, и что неплохо было скрыть от глаз проверки, я запрячу максимально глубоко. Но с тем, что мне неизвестно, я так оперативно помочь не смогу, - инспектор понизил голос, - поэтому я спрашиваю тебя ещё раз: ты ничего от меня не скрываешь? Глядя на своего друга в кресле старшего инспектора, Кевин подумал, что не зря эту должность отдали Оливеру. Он ещё страдал проблемами при необходимости разделять работу, отношения, дружбу и прочее. Но с каждым разом это ощущалось всё слабее и слабее. Через пару лет, возможно, раньше, Бэрк клещами вцепится в отдел и начнёт вести дела без оглядки на какие-либо связи, оставив позади себя юношеские тревоги и сомнения. Неплохо. Детектив ухмыльнулся и только произнёс: - Я - последний, в ком ты можешь сомневаться. Его слова успокоили Оливера. Мужчина стал смотреть на агента мягче и был готов даже поделиться своими переживаниями, как верному другу, чтобы уже окончательно прийти в себя, получить поддержку и, может быть, пару советов. Но в дверь постучали, так что на этом пришлось закончить их разговор. - Можешь идти, - отпустил детектива инспектор и тут же властно произнёс, - входите, сержант Нильсон.