Oleandre

      Цветущая вишня укрывает своей кроной мальчишек, играющих в парке. Выстрел из игрушечного пистолета, и один из мальчиков падает, другие радуются, празднуя «победу».       Фрэнку семь лет, он одногодка с мальчиками, которые играют, но в этот парк его привела не интересная задумка друзей или рождение жизни на ветках вишни. Цветущий олеандр приковал все внимание мальчугана. Они были старыми друзьями. Кустарник, неброский на фоне вишни, искренне любил своего почитателям. – Я люблю тебя, – шептал мальчишка, пряча нос в цветах. Олеандр улыбался, пуская по ветру свои первые беззащитные цветы. – И правда, очень красиво. – Оценил чей-то голос. Новый, незнакомый, красивый, притягательный.       Мальчик растрепал волосы, крутя головой, пытаясь найти собеседника, но рядом никого не было. – Кто ты? – Пэнси. – словно эхом ответил голос. – А где ты? – Меня нет. – Но ты же есть. – Заспорил мальчуган, чувствуя теплую улыбку нового знакомого. – Ты с кем разговариваешь, придурок? – Странное поведение Фрэнки заметили те, кто играл в войну под вишней.

***

– Мама, они били меня, – плакал мальчик. – Били и смеялись. – Фрэнки… – Ласково звала Линда, но мальчуган уже со всех ног бежал в свою комнату.       Он рисовал невозможное. Разноцветные слезы растекались по листу. Бумага рвалась от нажима детских пальчиков. Он рисовал боль и отчаяние, то, что не понимают в семь лет. А он понимал, и поэтому отличался. – Хочешь, что-то покажу? – Снова вмешался голос Пэнси в сознание мальчугана, но Фрэнки точно помнил, что закрыл за собой дверь в комнату. – Не бойся меня. Идем?       Мальчишка полностью доверился незнакомцу. Белое пятно в памяти Фрэнка. Ярчайшее в сознании Пэнси. Небоскрёб на окраине Бельвиля. Взору маленького художника небо дарило первые звезды, окутывая своим свечением город. Сердце, пускающее пульсом по улицам в потоках людей/машин, билось в километрах внизу, прямо под ногами мальчишки. Всего шаг. – Красиво здесь? – Мой любимый город. – Он был бы ещё красивее без людей, пустой, выжженный и только твой. – Я люблю Бельвиль, не надо его сжигать. – Он был бы прекрасен.       Фрэнк вдыхал весенний, наполненный небом и первыми звездами, воздух, город, свободный от людей, что может быть прекрасней? Ему правда нравилась эта идея, но мальчишка никогда бы не сделал этого. Причиной всему – любовь. Как бы жестоко с ним не обошлись, он любил этот Бельвилль, его жителей.

***

      Фрэнку уже десять. Пэнси больше не пугает его, наоборот - они подружились. Мальчишка все больше отдалялся от социума своими отличиями, уже сам понимал свои странности и принимал их. Они были прекрасны, но Фрэнк видел отношение к ним, жестокость. Он любил весь мир, который ненавидел его в ответ. И он научился ненавидеть… себя. – Мам, где папа? – вбежав на кухню, спросил Фрэнк. – Солнце, – откликнулась Линда, – он ушёл. – А когда придет? – Сынок, он будет приходить к тебе. – Попыталась утешить сына. Она знала, как важна семья для Фрэнки.       Фрэнк все понял, но ему легче было подумать, что именно он виноват в этом. Если бы он не был таким странным, если бы он был другим. Был нормальным.       Мальчишка снова закрылся в своей комнате. – Попробуй, – прошептал Пэнси.       В тот вечер Фрэнк впервые резал свои руки, но ему было как никогда хорошо и легко. Он ненавидел это тело, ненавидел себя. Простота и легкость решения пришли сами собой – так будет лучше.

***

      Фрэнку четырнадцать, его картины завешаны темной тяжелой тканью. У него множество порезов по всему телу, и Линде с каждым днем сложнее бороться с этим. Она до сих пор не знает о Пэнси.       Фрэнку нравится неестественно белый кабинет, медсестра и парень, сидящий на диване в странной рубашке, что обнимает сам себя. Наверное, зря ее надели на него, глаза, вобравшие в себя всю зелень первых нежных цветов олеандра, смотрели в стену невидящим взглядом. – Ваш сын слишком долго был один, и его воображаемый друг превратился в часть его самого. Чтобы окончательно поставить диагноз, нужно провести более обширное обследование, но мы думаем, что у него шизофрения – Фрэнки, я люблю тебя. – Мать юного пациента со всхлипом обращается к своему сыну.       Его нежная, родная мамочка говорит, что любит его, наверное, в последний раз. Но мальчишка слишком увлечен парнем на диване. – Я тебя тоже. – Немного отстраненно бормочет мальчик. Женщина ласково гладит ребенка по шелковистым волосам. Она уходит.