О минете в двух частях

Джим незаинтересованно ведет головой, прижмуривается, а затем распрямляет пальцы, позволяя зажатой в ней «Montblanc Meisterstuck Solitaire Royal» со звучным, тяжелым стуком упасть на пол. Он повторяет название этой пижонской ручки по пять раз на дню, поэтому полковник уже знает, как оно произносится правильно; правильно с английским акцентом, правильно с американским, знает, как его произносят ирландцы. Перьевое недоразумение стоимостью в сто тридцать пять тысяч евро прокатывается по паркету под стол, теряя пару десятков своих мелких, черных бриллиантов. А Мориарти даже не вздыхает, только опускает уголки губ вниз и тянет: - Себааастьян, будь добр… Моран беззвучно отодвигает стул под заинтересованные этой небольшой игрой взгляды сидящих за столом партнеров - партнеров до гроба, как сказал криминальный консультант, добавляя, что гроб им светит через пару недель - и опускается на одно колено, не сводя с Джеймса глаз. В отражении темно-ореховой радужки плещется выползшее за пределы зрачков веселье, такое неоднозначное, что сразу понятно, чего хочет этот невозможный гений. Снайпер, проскальзывая под стол, предпочитает не гадать, сколько вдумчивости в этом, казалось бы, простом развлечение. Что-то о полном контроле, подчинении, еще какой-то невыносимо важной для его босса херне. Едва чувствуя прикосновение к острому колену, Джим вытягивает вторую ногу и поощрительно поглаживает ею блондина по бедру, незаметно подталкивая ближе. Полковник знает, что на эту встречу у Мориарти с минут сорок, половина из которых сейчас потеряет всю конструктивность своих диалогов, поэтому он придвигается ближе, выше ведя уже обеими ладонями. После звука расстегиваемой ширинки, который брюнет старается перебить широким зевком, он делает вид, что пересаживается поудобнее, на самом деле приподнимая бедра и давая немного приспустить штаны – Морану хватит. Джеймс блаженно выдыхает, снова затягивая свои манерные завуалированные указы о том, как сделать лучше, как сорвать больший куш, а Себастьян его трогает: бесстыдно накрывает ладонью пах, сжимает, массирует, возбуждая. Этот мелкий засранец просто фанатик до всего, что делается по щелчку его пальцев, поэтому сейчас низ живота у него сводит от возбуждения почти сразу. Напрягшиеся мышцы как сигнал, значит, пора. Стрелку нравится перекатывать во рту еще расслабленный член, поэтому Моран не медлит, наклоняется, обхватывая губами, втягивает внутрь с довольным вздохом. Мориарти нервно передергивает плечами; его голос становится медовым, а на губах блуждает блядская улыбка. Ему нравится, как блондин сосет, льстит тот факт, что это он, гений, так выдрессировал своего тигра. Но больше всего Джим упивается бесстыдством. Этот внезапный приступ эксгибиционизма посылает по всему телу приятную дрожь; все смотрят, искоса или широко открыв глаза, стесняясь или нет, но смотрят. - Хорошоооо, - Джеймс заводит одну руку назад, разминает шею, перекатывая под пальцами позвонки. – Думаю, мы может перейти к более активным разговорам. Намек, кажется, если не все, то половина понимает точно. И, главное, его понимает полковник. Влажный звук получается слишком громким и пошлым, когда Себастьян выпускает член изо рта, что бы поиграться с головкой языком. Он размазывает самым кончиком капельки смазки, старается забраться под тонкую кожицу, чтобы раздразнить крайнюю плоть. Если надавить на уздечку, Мориарти не выдержит, подпрыгнет на стуле, неосознанно пытаясь свести колени. Брюнет вообще слишком чувствительный, кончать быстро и по нескольку раз – это его конек. Не дожидаясь недовольного медлительностью постукивания пальцев по столу, снайпер снова широко открывает рот, заглатывая, лижет там, внутри, напряженный ствол со слишком хорошо чувствующимися венками. Джим не позволит себе издать ни звука, не в этот раз, хотя, когда рядом нет намеренных свидетелей, он предпочитает подвывать в голос, считая свои поскуливания крайне сексуальными. В принципе, это нисколько не преувеличено. Но сейчас только мелкая дрожь, заломанные пальцы и частое, поверхностное дыхание. Моран сжимает губы в плотное кольцо и втягивает щеки; он сосет глубоко, резко, действительно хорошо, настолько, что гений выгибает поясницу, просто не сумев удержать себя на месте. Сильнее, быстрее, и глубже, главное глубже, а затем снова, как по замкнутому кругу, сильнее, быстрее… Джеймс ударяет ладонью по столу с такой силой, что все стоящие на нем стаканы подрагивают, едва не расплескивая воду; позволяет себе закрыть глаза, звучно сглотнуть, мысленно благодаря сообразительного полковника, так вовремя подхватившего задергавшиеся в оргазме бедра. - Черт с ней, с ручкой, - Мориарти хрипит севшим от чего-то голосом, опуская под стол руку и поглаживая Себастьяна по светлым волосам, пока тот досуха вылизывает его член, размазывая капли мутной спермы по всей длине.