Погоня за прикованным на цепи

Будильник орал истошно. Люк сел, кутаясь в тёплое одеяло, и застыл. Вставать не хотелось совершенно. Хотелось упасть обратно в мягкое и тёплое, завернуться поплотнее, заткнуть все щёлочки, и снова уснуть. Надолго, желательно пока от сна не будет тошнить. Вместо этого приходилось расставаться с одеялом и плестись в ванную под аккомпанемент надрывающегося будильника. Люк был бы рад заткнуть этот кошмар, но по опыту знал, что моментально расслабится и где-нибудь точно прикорнёт. И опоздает. И вроде ничего страшного в этом нет, но перед собой было очень неудобно. Мама с детства вбивала мысль о том, что он должен быть вежливым, пунктуальным и опрятным всегда и везде. И у мамы получилось. Зеркало отразило совершенно невыспавшееся и хмурое лицо, пробившаяся за ночь щетина придавала коже сероватый, немного нездоровый оттенок. Люк привычным движением собрал спутанные волосы в хвост и принялся приводить себя в порядок. Благо времени на это уходило немного. Будильник уже заткнулся, и можно было хоть немного насладиться тишиной. Утренняя тишина дала время подумать, привести мысли в порядок и окончательно оказаться в сегодняшнем дне. Последний раз осмотрев себя с ног до головы, Люк остался доволен. Синий определенно его цвет. После почти бессонной ночи чуть покраснели глаза, ну да вряд ли кто-то будет присматриваться. Заправив выбившуюся из хвоста прядь, он вышел из комнат. Путь от преподавательского крыла до общих помещений начинал немного надоедать. Люк уже не впервые отметил, что нужно сменить хотя бы портьеры. И тут же забыл: память на такие мелочи была дырявая. С каждым шагом всё явственнее слышался гул голосов со стороны студенческого зала. Академия жила своей жизнью, просыпалась потихоньку, угрюмо стряхивала остатки ночного спокойствия. Разговоры, крики и смех снова наполняли светлевшие коридоры. После завтрака Люк как обычно поприветствует своих студентов, конечно же с улыбкой пожелает им легкого и продуктивного дня, и такая же невыспавшаяся как он сам толпа разбредётся по аудиториям. Как обычно. Преподавательская столовая встретила его нестройным пожеланием доброго утра. Люк на пожелания ответил. С улыбкой, конечно. Окружающим он нравился: производил впечатление доброго и спокойного человека, был в меру строг, но справедлив, никогда не опускался до ругани с подчиненными и студентами, конфликты старался решить мирно, всегда улыбался и хорошо выглядел. Это все мамино воспитание. Он просто соответствовал тому образу, который создал. В действительности Люк был немного по-злому ироничен, вспыльчив и прямолинеен. Но такому директору мало кто доверит на воспитание своё драгоценное чадо. Приходилось ломать комедию, приходилось улыбаться. Люк надевал улыбку как привычное, ничего не значащее украшение, легко и не задумываясь. Завтрак прошёл тихо. Начало недели всегда было тихим, большинство до сих пор пребывало где-то во вчерашнем дне. Люк бы тоже не отказался вернуться, но суровая действительность диктовала свои условия. Пожелав всем удачного дня, он направился к своим студентам. Это всегда звучало так, будто он многодетный отец. Его студенты. Были дни, когда он с воодушевлением относился к этой мысли, но все давно прошло, сейчас это была скорее самоирония. Разношёрстная толпа приветствовала вразнобой, громко и весело. Всё-таки в их возрасте дольше остается флер прошедшего выходного. Сегодня они будут немного на взводе, может сорвут пару занятий. Люк даже примерно представлял, кто может оказаться в его кабинете. Мысленно усмехнувшись, он пожелал этим детям немного спокойствия, попросил не попадаться преподавателям со своими шалостями, сообщил, что как обычно рад видеть любого из них у себя, если возникают какие-то трудности. Ребята покивали, что-то одобрительно прошелестела местная шпана, и все разбрелись. Несколько дипломников задержались у входа. Как обычно. Поджидали, чтобы вручить исправленное, дополненное, переписанное, пересчитанное. Те, кому было по пути, конечно же уплелись за Люком. Студенты его любили. Он намеренно выстраивал для них образ этакого старшего брата, понимающего, помогающего по мере сил, прикрывающего их небольшие шалости. К нему тянулись, в поле его зрения хотели попасть. На диплом к нему выстраивалась очередь, хотя предмет был наискучнейшим. Брал Люк, конечно, не всех. Брал заучек, серых мышек и ботаников, одиночек, иногда брал откровенно средних студентов. Брал стеснительных и зажатых, слабохарактерных, совершенно непробивных ребят. Люк давно не преподавал толком, предпочитая тратить время с большей пользой. Он учил этих детей, как выжить, как не оступиться, как добиться желаемого. Иногда получалось, иногда нет. Перспективные не обижались. Критерии отбора были всем известны, и в какой-то степени это считалось даже хорошим знаком - не попасть на диплом к директору. Были, конечно, и исключения. Люк был вполне себе живым существом, и имел свои слабости. Слабости встречались нечасто, не в каждом выпуске, но определялись они довольно быстро. И пока Люк ни разу не ошибся. Хотелось надеяться, что чутьё его не подведет и сейчас. Оказавшись в уединении личного кабинета, он задумался. За окном открывался вид на заснеженный лес. Стратегически не самое лучшее место для директорского кабинета, логика подсказывала, что было бы лучше, если бы из окна просматривался внутренний двор. Но это была та малость, в которой Люк себе уступил. Он всегда был твердо уверен - нельзя отказывать себе в малых прихотях. Себя надо любить и хотя бы иногда баловать. Избрав помещение с видом на окружавший Академию лес, Люк радовал себя каждодневно. Это помогало мириться с действительностью. Часы гулко пробили десять. Занятия начались, пора было браться за работу. Для начала он разобрал дипломные работы. К неудовольствию Люка, пара человек так и не собиралась раскрываться. Тексты были сухие, короткие и перенасыщенные фактами, а значит предстояли разговоры по душам. Все-таки история должна подаваться красиво, с чувством. Затем он разобрал почту. Письма от бывших студентов, письма от родителей нынешних, письма с резюме, письма от братьев и сестер, письма, письма, письма. Ничего важного не попалось, ничего интересного тоже. Уже надиктовав несколько ответов, Люк наткнулся на небольшой клочок бумаги. Он был зажат между страниц ежедневника, оторванный от чего-то впопыхах, неровный и немного измятый. На нем корявыми буквами в спешке было выведено «Я зайду». Люку улыбнулся. *** Юнан свалился ему на голову лет шесть назад. Люк увидел ребёнка из окна собственного кабинета. Зима была не холодной, но очень снежной, и рыжие кудри в сугробах было сложно не приметить. Ребёнок почти по пояс проваливался в снег, но упорно шагал к ограждению. Кроме Люка его некому было заметить, почти все окна, выходящие на эту сторону, были окнами спален. В середине дня те были пусты, студенты все как один сражались с образованием. Мало что соображая в тот момент, Люк кинулся к мальчику. Ребёнок был холодным как ледышка, зарёванным и очень лёгким. И до синевы бледным. Его трясло, его явно била истерика, но он упорно цеплялся за сознание. Только оказавшись в теплом помещении, Люк почувствовал, что хватка на рубашке ослабла. Мальчик терял сознание, хорошо это было или плохо, Люк не знал. Сдав его на руки лекарю, он выдохнул. Вудс что-то проворчал, впихнул какую-то гадость в чашке и велел выпить. Только ему Люк позволял фамильярности, всё-таки старик был знатоком своего дела, хоть и ворчал вечно. - Ты где его взял? - В окно увидел. Он через сугробы к нам шел. - К нам через сугробы, говоришь, - Вудс о чём-то задумался. Люк никогда не любил стандартную лекарскую магию, она немного претила его сущности. Но основы, конечно, знал. - В общем так. У мальчонки небольшое истощение, шок, обморожения нет. Его явно били, несильно, но ощутимо. Ничего непоправимого. Пару дней поваляется с температурой, - он замолчал на мгновение. - Выходим, - уверенно заявил он и неодобрительно посмотрел на Люка. - Ты микстурку-то пей, не кривись. - Я пью, - в подтверждение своих слов Люк осушил чашку и ожидаемо скривился. - Ну и гадость. - Сам ты гадость, а это лекарство. Спасибо лучше скажи, - проворчал старик. - Спасибо, — послушно отозвался Люк. - Он скоро очнётся? - К вечеру должен. Посмотрим, - лекарь взглянул на Люка из-под седых бровей. - Иди работай. И мне дай поработать. - Я зайду вечером, - предупредил Люк. Вудс только махнул на него рукой. В кабинете было тихо. Люк обошел его несколько раз, не в силах привести себя в чувства. Здесь можно было представить, что ничего не изменилось, но он не обманывался. Он уже чувствовал это. Ответственность. Найдёныша предстояло выходить и вернуть родителям. И этим же родителям от души наподдать. Кончики пальцев начало ощутимо покалывать, и Люк понял, что с работой на сегодня явно было покончено. Пальто, перчатки, шарф - вряд ли бы он замёрз, даже будь на улице гораздо холоднее, но чувствовать себя обычным человеком было приятно. Выйдя к месту, где подобрал мальчика, Люк на секунду прикрыл глаза, сосредотачиваясь. Покалывание в руках разошлось тёплой волной по всему телу. Все органы чувств изменились мгновенно. Мир наполнился запахами, звуками, почти осязаемыми волнами магических полей. По оставшемуся флёру человеческого запаха Люк двинулся в сторону леса. Страх и отчаяние чувствовались прекрасно, тонкой нотой скользила надежда. Довольно привычное сочетание для беглеца. Чем дальше он углублялся в лес, тем острее было напряжение вокруг. Воздух немного потрескивал, становилось ощутимо теплее. Сладко запахло смертью. Труп обнаружился довольно скоро. В месиве вполне угадывался человек, подробности были невосстановимы. Воздух вокруг до сих пор трещал и искрился. Как воспринимали это люди, Люк не знал. Может быть не видели ничего, может быть что-то чувствовали. Сам он ясно видел разрыв пространства, неумелый, грубый. Шагать в такой неприятно, всегда остаётся немного липкое ощущение где-то между лопаток, но выяснить, что же случилось, было нужно. По другую сторону была та же зима, было так же искристо. Здесь запаха надежды не было, но был запах боли, и кровь чувствовалась ярче. На двухэтажный дом Люк наткнулся неожиданно. Лес обрывался слишком резко, его явно вырубали. Не стоило даже заходить внутрь, чтобы почувствовать смерть. Запах был сладкий и свежий, немного приторный и очень сильный. На ходу снимая перчатки, Люк перешагнул еле ощутимый дымок разодранной в клочья охранной границы, прикоснулся раскрытой ладонью к стене дома и прикрыл глаза. У мальчика была очень красивая мать, он явно пошел в неё. Образ мужчины был не таким ярким, видимо он часто отлучался. Картинки мелькали быстро, но последняя была четкой. Что ж, очевидно, ребёнок теперь сирота. Образов, кроме своей семьи и её убийц, дом не знал. Люк протер руки снегом. Ответственность. Мальчик оказался с Даром, вряд ли разрыв пространства организовал незадачливый преследователь. На обратном пути предстояло развеять труп и залатать разрыв. Студенты периодически сбегали в лес по своим глупым делам, Люк прекрасно знал это. Он, в общем, и не запрещал. А значит, следов быть не должно, иначе любопытных за уши не оттащишь. Вернулся он, действительно, только вечером. Было время ужина, со стороны обеденного зала слышался спокойный гул. Вечерами всегда тише, чем утром или в обед. Устают все. Люк тоже устал, больше морально, конечно. Он всегда очень остро ощущал границы пространств, и ненавидел латать дыры. Это отнимало много времени и сил. Но ничего непоправимого, как сказал днём Вудс. Лёгкая усталость. Вспомнив о лекаре, Люк свернул в соседний коридор. В лекарской пахло странной смесью трав и чего-то сладкого, и только заметив в руках уже очнувшегося ребёнка чашку, стало понятно чего. Ответственность звали Юнан Ризэон. Ответственность любила шоколад. *** Почти неслышный стук в дверь застал Люка за бесконечным разбором бумаг. В приоткрывшуюся дверь шмыгнул Юнан. Люк сделал вид, что не заметил его. - Добрый вечер, - Юнан осторожно прикрыл массивную дверь и застыл, ожидая ответа. - Люк? - М? - Отвлекись, - попросил он. Люк отметил место, до которого дочитал, и посмотрел на Юнана. Примявшаяся за день рубашка, форменные брюки, немного растрепанные рыжие кудри, легкий румянец. До сих пор немного стесняется, когда чего-то требует. Эта особенность проявилась в нём недавно, и Люк с нескрываемым любопытством наблюдал за ее метаморфозами, и иногда провоцировал. Как сейчас. Юнан на провокации вёлся. - Я оставил записку. - Да, я видел, - Люк снова обратил внимание на документы. - Займи себя чем-нибудь, я сейчас закончу. - Ты не ждал меня? - расстроился Юнан. Он присел на самый краешек кресла. Кресло было большое, и на его фоне он выглядел совсем мальчишкой, маленьким и немного растерянным. В черных глазах обида плескалась пополам со смирением, делая его острое личико каким-то жертвенным. Откровенно говоря, это немного забавляло. - Конечно, ждал, - смягчился Люк. - Я быстро. Он понимал, что Юнан побаивается. В директорском кабинете он почему-то тушевался. Откуда-то появлялась зажатость, неуверенность, он старался больше молчать, отвечал обычно односложно, исключительно по делу. Люк до сих пор над этим бился. - Что-то интересное? - спросил Юнан. Ему явно было скучно, но вида он старался не подавать. - Твоя курсовая, - краем глаза Люк отметил мигом заалевшие скулы. - Откуда? Я же только сегодня её сдал! - наверное, это прозвучало более гневно, чем он хотел, поскольку сразу после Юнан расцвёл совсем уж ярким румянцем, что не помешало ему продолжить. - Ты же обещал не контролировать мою учёбу! - Я пошутил, Юнан, не злись, - сказано было совершенно обыденным тоном, и Люка очень позабавила незамедлительная растерянность на лице собеседника. - Это очередной отчёт. Юнан посмотрел на него с сомнением и осуждающе пробурчал: - Когда ты перестанешь надо мной издеваться? - Не драматизируй, это безобидная шутка, - Люк заложил страницу и закрыл папку. Отчёт был скучный и совершенно ненужный. Некоторые преподаватели считали их необходимостью, и Люку приходилось всё это разбирать. Тоска. - Так что ты хотел? - спросил он, убирая документы. После секундной паузы Юнан попросил: - Возьми меня на диплом, - и, подумав, добавил: - Пожалуйста. - О нет, только не снова! - Люк собрал несколько папок, взял пиджак и вышел из кабинета, окружая его сетью. Студенты у него были, конечно, чудесные и очень одарённые, именно поэтому охранные и запирающие Люк совершенствовал бесконечно. Юнан выскользнул за ним следом, былой стеснительности в нём уже не наблюдалось. - Мы же всё обсудили, ты обещал мне больше не поднимать эту тему! - Люк, ну пожалуйста! Ну почему нет? - заныл Юнан. - Ты же знаешь, я всё отлично сделаю! Я же прошу не для того, чтобы сачковать. Я смогу ссылаться на тебя как на своего учителя. Это же так здорово! - Серьезно? Лесть? - Люк насмешливо фыркнул. - Фу, как некрасиво. Придумай что-то поубедительнее. Ссылаться на меня ты и так можешь. Могу даже рекомендацию тебе настрочить. Или рецензию. Как захочешь. - Почему ты упрямишься? - не унимался Юнан. - Неужели так сложно курировать мой диплом? - Могу задать тебе тот же вопрос: почему ты так упрямишься? - Люк насмешливо посмотрел на него. - Профессор Генау замечательный преподаватель. - Замечательный? Шутишь? - возмутился Юнан. - Он же за одну запятую может всё завернуть. И он принимает только рукописи, как будто ты не знаешь, - Юнан тяжело вздохнул. - Сколько ему? Лет триста? Да кому вообще сейчас нужны рукописи! Это же просто издевательство! - Вот и вскрылась наконец-то правда, да? - Люк негромко рассмеялся. - Банальная лень? - Лень тут не при чём, - Юнан как-то мгновенно скис. - Я просто не хочу тратить столько времени впустую. Зачем он вообще требует писать от руки? Чем его надиктованный текст не устраивает? - О, да тебе рано выходить на диплом, мой мальчик, - Люк снял печать со своих комнат и пропустил Юнана вперёд. Сразу же начали медленно разгораться лампы и камин. - Чай? - предложил он. - Только как себе! - Юнан устроился в любимом кресле. Люк в который раз отметил, что в его комнатах мальчик ведет себя гораздо свободнее. - Зачем я вообще тебе показал? - вздохнул он. - Мне было интересно, - напомнил Юнан. - А почему рано на диплом? Люк неодобрительно цокнул. - Вспоминаем первые занятия по прикладной магии, - намеренно скучным тоном начал он. - Личный магический отпечаток оставляют?.. - Все виды магической прикладной деятельности, - тут же отрапортовал Юнан и замолчал. Люк согласно кивнул: - И?.. - Ну, кровь, пот, слёзы там, ногти, волосы всякие, - медленно перечислил Юнан и снова умолк. - И?.. - снова протянул Люк. Юнан задумался. - Сильные эмоции. - Ещё? - строго спросил Люк. - Всё, что было сделано магом самостоятельно, - немного неуверенно сказал Юнан, и тут же замолчал на пару секунд. - Ага. Понятно. Это вроде как его способ удостовериться, что студент всё сделал сам? - уточнил он. - Что-то вроде, - согласился Люк. - Можно, конечно, попытаться обойтись парой капель крови на бумаге… - Он же некромант, - уверенно заявил Юнан. - А может всё не так уж плохо, и тебя можно выпускать отсюда, - улыбнулся Люк, протягивая Юнану чашку. - Спасибо, - он осторожно принял тонкий фарфор, придерживая чашку за дно. - Давно хотел спросить, кстати, - Люк сделал приглашающий жест. - Вот у нас три профессора истории и все некроманты. Это как-то связано? - Нет, вообще нет, - ответил Люк. Он отпил немного из чашки и присел на подлокотник соседнего кресла. Да, получилось отлично. - Просто так совпало. Одно другому не мешает. Генау вот ещё и демонолог. Посредственный, правда, но ты этого не слышал. Юнан тихо хихикнул. - Почему посредственный? - Он до сих пор считает меня седьмой водой на киселе к Высшим, - словно по секрету вполголоса сообщил Люк и притворно вздохнул: - В нашей генеалогии довольно трудно разобраться. Они замолчали. Молчание было лёгкое, приятное. Юнан то и дело отнимал пальцы от чашки, обжигаясь, но остужать её не стал. То ли забыл, то ли не хотел. Люк вот обычно не хотел. Магии вокруг было столько, что иногда использовать её просто не хотелось, да и острой необходимости не было. Вот разжигать камин Люк не любил, и уже забыл, когда в последний раз делал это без магии. А возиться с готовкой ему нравилось, здесь магию он использовал гораздо реже, можно сказать почти никогда. Юнан же только привыкал пользоваться магией в повседневной жизни и иногда банально забывал. Это было странно, но довольно малая часть студентов додумывалась использовать Дар в быту, как бы они всем преподавательским составом над этим не бились. Оставалось только надеяться, что это приходит со временем. Юнан вдруг завозился в кресле с таким видом, будто очень хотел что-то спросить, но не решался. - Скажи уже, - помог ему Люк. Юнан помолчал еще пару мгновений. - Может мне сменить предмет пока не поздно? - нерешительно спросил он. - Смени, - тут же согласился Люк. Юнан как-то сразу сник. - Зачем ты так делаешь? - спросил он. - Как? - уточнил Люк. Юнан тяжело вздохнул: - Соглашаешься, - он уставился в чашку. - Сразу как-то всё желание продолжать тему отпадает. - Потому и соглашаюсь, - Люк поймал недовольный взгляд Юнана и улыбнулся. - Я серьёзно, - заверил он. - Что ты собрался менять? Тебе нравится история, ты взял интересную тему, и, насколько я помню, совсем не в твоём стиле бежать от трудностей. Так что дерзай. - Сон мне не светит, - грустно вздохнул Юнан. - Ну не драматизируй, - усмехнулся Люк. - Все пишут, и ты напишешь. Они снова замолчали. Люк допивал остывающий чай, болтая его в чашке, Юнан обдумывал что-то своё. Он отстранённо смотрел на огонь в камине, бездумно поглаживая чашку. Люк про себя отметил, что наблюдает за этим почти привычно. Такие вечерние посиделки случались нечасто, но все же случались. Иногда Юнан приходил спросить совета, иногда просто бродил где-то на периферии, пока Люк занимался своими делами. И совсем редко приходил с учёбой. В тот зимний день несколько лет назад Люк не ошибся. Ребёнок оказался с Даром. Его родных Люк так и не нашел, и Юнан остался под его опекой, но формально, конечно, это была опека Академии. Люк мало что смог узнать о семье Юнана, хотя, если быть совсем честным, не так уж и старался. Возможно, Юнан помнил гораздо больше, чем показывал, но предпочёл молчать. И остаться здесь, тогда еще с совершенно незнакомыми ему людьми. Он не спрашивал о своей семье, не просил показать дом, вообще ничем подобным не интересовался. И Люк старался лишний раз не напоминать. Единственный раз, когда Юнан вспомнил об этой истории, случился еще когда он только появился в стенах академии. Это было ночью. Прошло всего несколько дней с того морозного дня, и Юнан до сих пор был в лекарской. Люк оказался рядом почти случайно. И почти случайно услышал глухие всхлипы. В темноте его чувства всегда становились гораздо острее. Юнан плакал, свернувшись в тугой напряжённый клубок. Люк какое-то время не решался подойти ближе, но, в конце концов, не выдержал. Он сел на кровать и взял закутавшегося в одеяло ребёнка на руки. Юнан сначала замер, будто задеревенел, но его всё ещё сотрясали рыдания, и Люк начал укачивать его, совсем как малыша. То ли эти незамысловатые действия, то ли присутствие самого Люка, но что-то заставило еле сдерживаемую истерику, наконец, пробиться. Юнан выл в голос, со страхом сквозь слезы звал свою мать, потом принялся вырываться, приговаривая, что надо бежать, что страшно и надо бежать как можно дальше, что мама велела убегать так быстро и так далеко, как он только сможет. Люк молча слушал все это, поглаживая Юнана по спутавшимся кудрям, почти бездумно пытаясь разделить их на отдельные пряди. Юнан потихоньку успокаивался, и Люк уж было думал, что он сейчас заснёт, но он вдруг начал рассказывать, какая мама красивая и добрая, как он, Юнан, любит её. Он повторял и повторял одно и то же, а Люку все время казалось, что он хочет сказать что-то ещё, но будто боится произнести это что-то вслух. Допытываться Люк не стал, хотя Юнан уже точно пришёл в себя. Он дожидался, когда шёпот станет совсем тихим, почти неслышным даже для его чувствительного слуха, дожидался, когда ребёнок успокоится окончательно. Наконец, Юнан тихонько засопел, а в лекарскую зашёл старик Вудс. Он с каким-то бессмысленным ворчанием велел «отпустить уже ребёнка, чай не младенец», и куда-нибудь пойти. Люк не обратил на его ворчание никакого внимания, он давно привык к нему. Вудс опять куда-то ушаркал, а Люк аккуратно переложил уснувшего Юнана обратно на кровать. Мальчик не проснулся. Люк подождал ещё пару минут, потом встал и направился к себе. Спать не хотелось совершенно. Его накрывало какое-то странное чувство, определить которое он пока не мог. На выходе из лекарской Вудс дернул его за рукав. - На вот, - он протянул Люку какую-то склянку. - Выпей. - Что это? - поинтересовался Люк. - Травки всякие полезные. Люк даже удивился, но склянку послушно взял: - Мне-то зачем? - Сказал выпей, значит выпей, - безапелляционно заявил Вудс и, ворча что-то себе под нос, скрылся за соседней дверью. Люк выпил. Странным ничем действительно не пахло, а по опыту он уже знал - старик плохого не посоветует. Сразу стало как-то спокойнее что ли, нарастающее непонятное чувство постепенно улеглось, так что в свои комнаты Люк пришел уже в самом спокойном расположении духа. Вспоминая эту историю, Люк вдруг осознал, что странным чувством мог быть банальный страх. Юнан тогда так безнадежно плакал по матери, что Люку на мгновение подумалось, а как бы он себя чувствовал, если бы что-то случилось с его матерью. Сейчас, осознанная, мысль казалась глупостью, но тогда видимо что-то задела. Он совершенно неосознанно потянулся к матери. От неё шло спокойное тепло, она почти сразу потянулась в ответ. Родительское тепло всегда было особенным, каким-то согревающим. Люк не смог сдержать улыбку. - Что? - тут же раздался любопытный голос рядом. Юнан выплыл из своих мыслей быстрее Люка и теперь наблюдал за ним. - Тепло, - сознался Люк. Юнан непонимающе нахмурился, но переспрашивать не стал. - Можно я попрошу? - через какое-то время спросил он. - Попросить можно. - Ты не мог бы посетить со мной Аменти? Люк просьбе удивлён не был. В конце концов, Юнану предстояло писать по истории именно этого мира. - Мог бы, но не скоро. Мне нужно разобраться с делами, - он задумался. - Как насчет зимы? - В каникулы? На несколько дней? Люк кивнул, соглашаясь. - Хоть на все каникулы. Юнан довольно улыбнулся. - Спасибо, - он посмотрел в пустую чашку, которую так и вертел в руках, и поставил её на столик рядом с креслом. - И за чай спасибо. Я, наверное, пойду к себе. Люк дождался, пока он дойдёт до двери, и окликнул: - Юнан! Тот повернулся, и Люк отметил какое-то новое выражение на его лице. Какая-то смесь вспыхнувшей надежды и смущения. Раньше он подобного за ним не замечал. - Что? - Чашку на место, - напомнил Люк. - Ну да, как обычно, - шёпотом проворчал Юнан, возвращаясь. - Чего я ещё ждал? Вместо того чтобы перенести чашку, он за ней вернулся. Люк мысленно закатил глаза. Необходимость разработки курса бытовой магии назревала стремительно. Юнан оставил чашку на буфете, и, пробормотав что-то, скрылся в коридоре. Люк со вздохом поднялся, очистил чашку Юнана и сделал себе новую порцию любимого чая, с молоком и корицей. До Юнана любовь к подобным напиткам разделял с Люком разве что его старший брат. Но с Фебом они делили вообще очень многое, так что Люк его за отдельное мнение почти не считал. Кабинет встретил своего хозяина тихо потрескивающим камином, точно таким, как в его замке дома. Люк очень любил замок Блуа, поэтому, когда встал вопрос о строительстве Академии, думал он недолго. Но, в отличие от внешнего, Люк мало что копировал во внутреннем устройстве, когда строил академию, да и расположение большинства залов и комнат никак не подходили под нужды школы-интерната. Люк не любил анфилады, поэтому здесь их не было изначально, а в своем герцогстве он взялся за перепланировку главного замка сразу, как только получил его. Хотя не сразу. Вначале он долго его осматривал, гулял по нему, наслаждался мыслью, что получил его, наконец. Наверное, тогда впервые Люк вцепился во что-то настолько сильно. Луи недовольно бурчал, мол, он старше, ему и выбирать, чем окончательно взбесил отца, и Люку было отдано вожделённое герцогство. И всё было бы более чем чудесно, если бы не эти чёртовы анфилады. Перепланировка заняла очень много времени, но результатом Люк был доволен. Отец время от времени спрашивал, не сломал ли Люк свою игрушку, мама тешила себя мыслью, что сын готовится завести свою семью. Люк постарался максимально разочаровать обоих, и, надо сказать, преуспел. Замок до сих пор стоял, все такой же величественный и красивый, а Люк всё так же не был женат, как бы мама ни старалась свести его с кем-то. Лампы разгорались медленно, будто неохотно. Люк устроился за письменным столом и принялся разбирать накопившиеся бумаги. Ему предстояло разобрать хотя бы чертежи нового здания, и если удастся, то и немного поспать.