Погоня за прикованным на цепи

Старайся не думать об этом. Вот что услышал Юнан от Люка и Вудса. Забудь. Представь, что это тебе приснилось. Забыть. Как вообще такое можно забыть, если Юнан не может даже дышать? Ему всё время кажется, что его до сих пор что-то держит, ему до сих пор не хватает воздуха. Лёгкие горят огнём, в ушах набатом бьётся сердце, а шею сжимает что-то неумолимое. Оно не даст ему вырваться, не даст уйти, освободиться, ни за что не даст. Юнана не отпускает чувство, что кто-то наблюдает за ним, и это не Вера, почти насильно перетащившая его к себе. Это вообще не человек, это что-то потустороннее, пугающее, жуткое настолько, что у Юнана заходится сердце. Он не боится Холланда или его друзей, его не пугают люди. Его пугает это ощущение присутствия. Он всё ждёт, что его окатит волной чужого отвращения и разочарования, к нему, к Юнану. Он всё ждёт, когда это что-то голосом Люка, тихо, с презрительной интонацией скажет ему: “Урод. Ты урод, Юнан”. Урод. Он слышит это в своей голове с каждым ударом сердца. Урод. Урод. Урод. Он не может перестать думать об этом. Люк так сказал, он назвал так Хью. Значит и он, Юнан, такой же для Люка. Почему-то Юнан не ожидал от него такого. Он, конечно, знал, что однополые отношения одобряются не всеми, но привык, что здесь, в академии, к такому относились лояльно. Тем больнее и неприятнее было слышать такое от Люка. Юнан не знал, что ему теперь делать, куда ему теперь деваться, такому неправильному со своими неправильными чувствами. А что, если Люк заметит, если прогонит Юнана, что ему делать тогда? Или Вера сболтнёт что-нибудь не то? Как ему тогда быть? “Я ничего не собираюсь никому болтать”, - убеждает она Юнана, и он верит ей, но не может перестать об этом думать. Вера. Она заботится о нём. Она будит его и укладывает спать, как ребёнка, заставляет есть, заставляет гулять. Она расчёсывает ему волосы и плетёт какие-то замысловатые косы, и болтает, болтает, болтает. Словно Юнану снова пять, и он болен. С ними, конечно, бабушка, но она занята хозяйством, и забота о младшем брате лежит на Вере. И она заботится, как умеет. Юнан не решается сказать ей. Ему хочется, и хочется услышать в ответ, что всё это недоразумение, но он боится. Боится услышать в ответ что-то вроде: “Ну, а что ты хотел?”, и молчит. Им не приходится возвращаться в комнату Юнана, его вещи оказываются у Веры утром на следующий день. Это Люк принёс, говорит ему Вера, и Юнану становится страшно. А вдруг в его вещах есть что-то такое, что расскажет Люку, как Юнан на самом деле к нему относится? Вдруг эти вещи предали его? Он знает, понимает, что это странные и немного бредовые мысли, но они не отступают, заполняя его. Он урод, он может думать какую угодно ерунду, ему можно. С таким клеймом ему можно вообще всё, об этом он тоже думает. Люк всегда говорил ему, что нельзя идти на поводу у кого бы то ни было, нельзя изменять себе, но Юнан знает, что должен. Люк не кто-то, Люк это целый мир для Юнана, и он должен измениться, чтобы сохранить этот мир. Юнан верит, что сможет, надеется, что у него получится. Забыть, не думать, запретить себе. Он не имеет права подвести Люка, и старается как может, но запретить себе видеть сны не получается. Иногда ему снится Холланд. Юнану снова нечем дышать, его одолевает паника. Он просыпается от того, что во сне теряет сознание. Он знает, что умер только что, и долго не может продышаться. Иногда ему снятся однокурсники. Они просто молча стоят, пристально смотрят на Юнана, а потом начинают надвигаться. Все, сразу, вместе. И Юнан бежит, он чувствует, что несётся изо всех сил, но, как это часто бывает во сне, не может сдвинуться с места, словно продираясь через толщу воды. Он просыпается за миг до касания толпы, и долго не может успокоиться. Сердце стучит как бешеное, Юнан чувствует его биение в кончиках пальцев. А иногда ему снится Люк. Эти сны самые короткие и страшные. Он просто молча закрывает перед Юнаном дверь, ужасно медленно. Там, во сне, Юнан знает, что если дверь закроется, то он никогда больше Люка не увидит, но сделать ничего не может. Его просто парализует, он способен только мысленно умолять. Нет, нет, пожалуйста, нет. Вот и всё, чем заняты его мысли. Он просыпается, когда дверь уже закрылась, но он не слышит щелчка замка. Он долго лежит в темноте, прислушиваясь, ожидая услышать этот, как ему кажется, неизбежный звук. А однажды Юнану снится, что на месте Холланда оказывается Люк. Он вжимает в себя Юнана, так же обхватив его за шею, и на какое-то мгновение Юнан стыдно и беспредельно счастлив, но длинные пальцы сжимаются всё сильнее, и Юнан раздирает их в кровь, пытаясь вырваться, а Люк только смеётся и горячо шепчет: “Урод, Юнан, ты урод”. Это единственный раз, когда его будит Вера. Он кричал, говорит она. Она не могла его разбудить и не смогла удержать. Юнан расцарапал себе шею, его руки, руки Веры, постель, пижамная куртка - всё это в крови, но Юнану не страшно и не больно, ему просто очень-очень горько. Он почти не замечает, как в спальне оказываются Вудс и Люк. Он всё ещё там, во сне, и всё ещё чувствует большую горячую ладонь. Он слышит что-то краем сознания, и думает, что это ворчит Вудс, он всегда ворчит. Юнана выключает под это ворчание. *** Он понимает, что прошло несколько дней, когда осознаёт себя в гостиной Люка. Рукам становится горячо, и Юнан с удивлением обнаруживает в них кружку с чем-то дымящимся. Кружка не обжигает, просто приятно греет руки. Юнан чувствует, что от этого тепла что-то отмирает внутри. Он с удивлением оглядывается, и видит Веру. Она сидит рядом с ним, грея руки о такую же кружку. Мгновение она смотрит на Юнана с беспокойством, а затем её губы трогает мягкая, чуть неуверенная улыбка. Юнан не может улыбнуться ей в ответ, но он кивает, давая понять, что он в порядке. Вера легко касается его плеча, и почти сразу убирает руку, и Юнан ей благодарен за это. Он осматривается и обнаруживает, что диван, на котором они сидят, сегодня придвинут к камину, там ярко ревёт пламя. Кроме него комнату больше ничего не освещает, и по углам резвятся тени. Люк усаживается в кресло справа от Юнана и салютует им с Верой своей кружкой. Юнана хватает только на то, чтобы чуть приподнять свою, но он не пьёт, хотя пахнет вкусно, что бы там не было. Вера что-то спрашивает, Люк что-то отвечает ей, словно они продолжают прерванную беседу. Юнан не помнит, о чём они разговаривали, и разговаривали ли вообще, он даже не помнит, как оказался здесь. С огромным трудом он пытается думать, и ему кажется, что Долгая Ночь сегодня. Ночь его с Люком разговоров, двух кресел и пламени в камине до рассвета. Сегодня всё не так, сегодня это Ночь и Веры. Она не пришла бы сама, как и не пришла бы за компанию, только если бы Юнан или Люк позвали её, но Юнан не звал, хотел, конечно, но не успел. Но Вера здесь, сидит рядом и разговаривает с Люком, пока он, Юнан, пытается оформить в своей голове самые простые мысли. Ему одновременно так спокойно и радостно, и в то же время обидно и горестно. Его снова начинает грызть ненужная ревность, и вся эта какофония чувств готова вырваться наружу. Хочется кричать, просто свернуться в клубок и орать, пока не останется никаких сил, но их уже нет. Желание огромно, но Юнан не может даже рта раскрыть. Всё, что у него выходит, это рваные вздохи, будто перехватывает дыхание и заходится сердце, но ничего такого нет. Он снова чувствует осторожные касания Веры, и, когда смотрит на неё, видит беспокойство и жалость. Становится неприятно, и Юнан отворачивается. Кажется, ему удаётся взять себя в руки, потому что рука с его плеча исчезает. А потом Юнан встречается взглядом с Люком. Он тоже смотрит обеспокоенно, в сумраке его глаза кажутся тёмными, и только изредка мелькают оранжево-зелёные искорки где-то в глубине. Юнан смотрит, жадно, долго, и не может насмотреться, даже когда Люк отворачивается. Его вдруг накрывает осознание: что бы Люк ни сказал или ни сделал, Юнан не сможет побороть в себе эту привязанность. Ни последние события, ни слова Люка, ни его внимание к Вере, ни кошмары Юнана не смогут изменить того, что Юнан Люка уважает и немного побаивается, что он полон слепой верой и обожанием, принятием и прощением, благодарностью и любовью. Всей любовью, всякой, которая существует, всеми её разновидностями. Он любит бесконечно, бескорыстно, безумно, любит той любовью, которая готова отпустить, готова жертвовать, готова ждать вечно. Самой чистой и преданной. Настоящей. Почему-то от этого осознания становится легче дышать, словно Юнана, наконец, отпускает. Что бы ни случилось, это чувство всеобъемлющей любви всегда будет с ним, всегда будет его частью, очень важной, его стержнем, смыслом его существования. И для этого даже не обязательно, чтобы Люк был рядом, чтобы любил в ответ. Нет, предназначение Юнана не в этом, а в том, чтобы нести эту любовь в себе, чтобы быть её источником и хранилищем, и всё. И всё на этом. Остаток вечера Юнан всё так же молчит. В кружке оказывается пунш, немного остывший, но всё равно вкусный, чуть более алкогольный, чем обычно Люк Юнану позволяет. Может быть это из-за Веры, может из-за случившегося, а может из-за того, что Юнан взрослеет, и однажды, наконец, Люк плеснёт ему что-то совсем крепкое. Мысли текут вяло и лениво, в камине трещит огонь. Люк иногда подбрасывает дров, и на какое-то время пламя становится ярче. Юнана клонит в сон, и он знает, что не продержится до рассвета. Он старался раньше, когда ещё верил в каноны Ночи, но Люк за годы отравил его своими рассуждениями, и теперь это просто приятная традиция. С тех пор, как он попал в Академию, каждое утро после Ночи Юнан просыпался в кресле у камина здесь, в гостиной Люка. Он всегда чувствовал себя отлично, Люк накладывал на него какие-то чары и оставался с ним до утра. Юнан ищет глазами своё кресло и замечает его по левую руку от Веры. Он пересаживается туда, краем сознания отмечая, что негромкая беседа стихла, когда он поднялся. Он устраивается поудобнее, поджимая ноги, и закрывает глаза. Ему хочется проснуться утром новым счастливым человеком. *** Юнан просыпался медленно. Ему было тепло и хорошо, он чувствовал, сейчас особенно остро, что чья-то магия поддерживает его. Раньше это ощущалось эфемерно, как полузабытое воспоминание, а сегодня Юнан почти видел очертания чужой силы вокруг него. Было приятно, словно в крепких объятиях. От его первых движений кокон магии распустился, но не оставил сразу, а рассеивался постепенно, будто помогая просыпаться. Конечно, это была магия Люка, кто ещё мог такое сделать? Вера так уж точно нет. Радостно было осознавать, что Люк оставил его здесь и позаботился о нём, несмотря ни на что. Юнану очень не хотелось бы проснуться в комнате Веры и потерять это уже привычное и успокаивающее ощущение первого дня. Самой Веры видно не было, наверное, она ушла к себе после рассвета, вот уж кто всегда держался до последнего. Люка тоже не было видно, но Юнан чувствовал, что он где-то рядом. Как обычно не спит, чтобы дать Юнану это глупое ощущение родного присутствия утром. А ведь мог лечь, всегда мог, и никогда не ложился. Юнана затопила волна нежной благодарности, а следом стыда за то, что вчера не вспомнил о подарках. Он, конечно, всё равно преподнесёт их, но они уже не будут Дарами Ночи. Это, почему-то, расстраивало. Из кабинета вышел Люк и остановился около кресла, в котором спал Юнан. - Доброе утро. Как себя чувствуешь? Сказано было ровно, привычно, без излишнего беспокойства, как это выходило у Веры. Правильно. - Рассвет наступил, - негромко произнёс Юнан. Слова были ритуальные, ненужные, он сам в них давно не верил, но по привычке сказал. - Наступил, - подтвердил Люк. Он не верил в эти слова ещё больше, но ради Юнана говорил их каждый год. Всё было привычно, словно ничего не изменилось, словно ничего не случалось вообще. Юнан чувствовал себя всё свободнее, всё легче от этой обыденности. Люк смотрел на него, ожидая ответа. - Всё хорошо, мне лучше, - заверил его Юнан. - Вера ушла? Люк кивнул. - Раз лучше, идём завтракать, - Люк жестом указал на накрытый стол. - Как раз пора. - Я схожу умоюсь, - вставая, сказал Юнан. Люк неопределённо махнул в сторону своей спальни. - Иди. Юнан замялся. - Я схожу к Вере, - он зачем-то указал в сторону комнат Веры, хотя Люк на него не смотрел. - И разбудишь её, - Люк приподнял бровь насмешливо. - Иди, не вредничай. И Юнан покорно пошёл. За все годы ванная комната была единственным местом в комнатах Люка, где Юнан ещё не был. Войдя, он с удивлением обнаружил, что ванная почти не отличается от той, которая была в комнатах Веры, а та недалеко ушла от студенческих. Конечно, были вещи, которые выдавали хозяина, целый набор разных расчёсок и щёток для волос чего стоил, но в остальном комната ничем не выделялась. Приведя себя в порядок, Юнан вышел к завтраку. Люк с отрешённым видом скармливал прижившемуся коту топлёные сливки прямо с рук. Тот лениво слизывал угощение, развалившись на коленях хозяина. Юнан видел его только раз, и сейчас был почти поражён тем, как он похорошел. Видимо, Люк был прав, и животное действительно подпитывалось от хозяина. Отличия от того тощего существа, с жадностью жравшего что-то под диваном, были огромные. Юнану стало интересно, а какие такие вести приносит кот Люку, и что он вообще может. Хотелось спросить, но Юнан был уверен, что получит в ответ что-то вроде: “Разные”, и на этом разговор будет окончен. Он мысленно сделал себе пометку поискать информацию об этих вестниках. Завтракали молча. Люк что-то обдумывал, рассеянно поглаживая кота, а Юнану не очень хотелось разговаривать. Он действительно чувствовал себя лучше после вчерашнего озарения, ему вчера будто жить легче стало, но как вести себя с Люком теперь он не знал. Он всё так же боялся, что Люк может его оттолкнуть, стоит ему сделать какое-то неверное движение, но больше так отдаляться не собирался, несмотря на свою глупую ревность. Он уже попробовал, и вышло, мягко говоря, не очень. А дальше пусть Люк сам решает. Потянувшись за соком, Юнан поймал на себе взгляд Люка. - Что? - спросил он. Люк тяжело вздохнул. - Слушай, - начал Люк, - я помню, что обещал тебе показать Аменти, но не выйдет, прости, - сказано было с таким раскаянием, что Юнану стало его жалко. - Я просто не успеваю, серьёзно, - Люк снова вздохнул. - Тор всё ещё где-то пропадает. Юнан понял, что действительно не видел Тора уже какое-то время, хотя знал, что на зиму тот должен был вернуться в академию. - А что с ним случилось? - спросил он. - Твоя сестра с ним случилась, - скривился Люк. - Отшила его, и он запил. Как малолетка какая-то, честное слово. У Люка было такое кислое и недовольное выражение лица, какого Юнан никогда не видел прежде. Люк не выглядел разочарованным, просто поведение Тора ему не нравилось. Юнану стало вдруг интересно, а сколько же Тору лет? Он знал, что Люку несколько сотен, тот пару раз упоминал об этом, поэтому Тору могло быть и столько же, а могло быть и лет 30, на которые он выглядел. С Тором Юнан почти не пересекался и ничего о нём не знал, поэтому, что именно Люк вкладывал в понятие «малолетка», он не подозревал. - И что, ты его не искал? - спросил Юнан. - Искал, конечно, - ответил Люк. - И нашёл. Но он, видите ли, не собирается бросать пить, у него горе, - Люк с таким насмешливым презрением выделил последнее слово, что Юнану невольно стало весело. Он и представить не мог ситуации, в которой кто-то всерьёз осмеливается перечить Люку. - Может Вера сможет как-то помочь? - спросил Юнан, хотя и сам не верил то, что говорил. Но Люк вдруг вполне серьёзно кивнул: - Она помогает, как может, конечно, у неё даже получается. Неплохие организаторские способности. - Я имел в виду Тора, - пробормотал он, вновь чувствуя распирающую грудь ревность. - С чем она тебе помогает? - Кое-какие хозяйственные вопросы по части школы, - отмахнулся Люк, словно это было совершенно не важно. - А насчёт Тора… - он задумался, - я даже просить не стану. Во-первых, она просто не сможет ничем помочь, а во-вторых, Тор уже большой мальчик, чтобы с ним носились. Нет уж. Люк помолчал, будто что-то обдумывая, и продолжил: - А вообще, он сам виноват, так что и вылезает пусть сам. Можно было по-человечески за девушкой поухаживать, а не строить из себя маньяка. Он снова принялся поглаживать кота, а Юнан так и замер с надломленной бриошью в руках. Он судорожно думал, как Люк может расценить вопрос, который так и рвался из Юнана, и не мог решить, задавать его или нет. Люк свободной рукой потёр виски и недовольно проговорил: - Скажи уже, что там тебя мучает, от твоих нервов голова ноет. - Почему ты попросил помочь Веру? Почему не меня? Люк, нахмурившись, посмотрел на него. Вот этот взгляд Юнан ненавидел, что-то среднее между разочарованием, неверием и гневом. Такая смесь эмоций доставалась ему примерно раз в год. Юнан бы прекрасно прожил без того, чтобы Люк так смотрел на него. - Я не просил, - чуть не по слогам сказал он, сделал выразительную паузу, и уже спокойнее продолжил, - просто в разговоре упомянул, что много дел, а она предложила помощь. - И ты её принял, - больше для самого себя констатировал Юнан. - Принял, почему нет? Она оказалась довольно сообразительной. Успевает ещё на занятия бегать. - Но я тоже мог бы помочь, - вышло с обидой в голосе, и Юнану тут же стало стыдно. - Нет, не мог бы, - отрезал Люк. - И не делай такое лицо, не потому что ты глупее. У тебя последний курс, Юнан, и я хочу, чтобы ты окончил его как минимум хорошо, ясно? - Да. Юнан бросил недоеденную булку и откинулся на спинку стула. Есть расхотелось, а настроение ухнуло вниз. - Юнан, - позвал Люк. - Что? Юнан посмотрел на него. Люк буквально излучал тёплое снисхождение, такое привычное и родное уже. Если бы что-то внутри Юнана было посмелее, он бы назвал это нежностью. Накатившая злость мгновенно испарилась. - Что происходит? - спросил Люк. - Я устал от ваших недоговорок. Что у вас такого случилось? Юнану очень хотелось ответить что-то вроде “Ты случился”, но не стал, конечно. - Ничего такого, - как можно более непринуждённо ответил он, и по ответному взгляду Люка понял, что ему не поверили ни на мгновение. - Правда, не бери в голову, мы разобрались уже. - Да? - Люк скептически выгнул бровь. - Мне так не показалось. Они снова замолчали. Кот на коленях у Люка вдруг потянулся, встал и спрыгнул в никуда. Просто исчез в полёте. Юнан ошарашенно посмотрел на Люка, тот улыбался, глядя на удивлённого Юнана. - Куда он? - Не знаю, - просто ответил Люк. - Вернётся, и узнаю. - Я могу тоже чем-то помочь? - спросил Юнан. Он буквально только что решил, что если разговор завяжется снова, то обязательно предложит свою помощь. - Я на все каникулы свободен, у меня нет заданий. - Знаю, - отозвался Люк, и, видя, как меняется лицо собеседника, добавил. - Совет преподавателей, Юнан, я не слежу за тобой. Я подумаю, чем ты можешь помочь, хорошо? Так сходу не могу сказать. Юнан удовлетворённо кивнул. Люку он верил вопреки всему.