Погоня за прикованным на цепи

Выспаться Вере не удалось. Она проснулась под утро от какого-то странного, необъяснимого чувства тревоги. Сердце заполошно билось, дыхание перехватило, даже руки подрагивали. Она упорно не могла вспомнить, что же такого ей приснилось. Успокоилась она довольно быстро, но заснуть снова не получилось. Юнан спокойно сопел на соседней кровати. За окном занимался рассвет. Окна спальни выходили на восток, и первый свет уже проникал в комнату, окрашивая её розоватым цветом. Вера привыкла к задёрнутым занавескам, но здесь так не смогла. Здешние портьеры были слишком плотными, наверное. Каждый раз просыпаясь в почти кромешной тьме, Вера пугалась не на шутку. Она никогда не боялась темноты, но что-то изменилось. Света, любого света, хотелось просто до безумия. Даже закрывая глаза перед сном, она представляла себе сгусток мягкого света или огонёк свечи, или свет лампы, даже открытый огонь - что угодно, лишь бы не затягивающую тьму. Ей не нужно было тепло этого огня, только его свет, сколь угодно мало света, только бы он был. Когда Юнан стал жить с ней, она опасалась, что он попросит задёрнуть эти дурацкие портьеры, но он не попросил, и внутренне Вера была ему благодарна. Юнан вообще оказался очень неприхотливым. Вера почему-то ожидала, что спокойная жизнь в академии сделает его более избалованным что ли. Вера помнила, что в детстве он был жуткий баловень и каприза, любая его прихоть должна была быть исполнена незамедлительно, да, в общем, и исполнялась. В нём вообще души не чаяли и носились как с ценностью какой-то. Только его отец пытался хоть как-то ограничивать маленького Юнана, но на фоне всех остальных успеха не имел никакого. И сейчас эта нетребовательность брата в очередной раз красноречиво демонстрировала, как они оба изменились. Нет, они сближались, снова начинали доверять, но им приходилось сызнова узнавать друг друга. Это было по-настоящему интересно, но чувство утраты никак не покидало Веру. Правда, кое-что оставалось неизменным - Юнан был всё так же по-детски наивен. Та же ситуация с Люком. Вот что бы сделала Вера на его месте? Мозолила бы глаза до посинения как минимум, дальше по ситуации. Что делает простодушный Юнан? Совершенно ничего. С тяжёлым вздохом плывёт по течению, даже не пытаясь оглянуться по сторонам. Что-то там ему сказали, видите ли. Послушный какой. На самом деле Вера довольно часто думала о том, а каково это. Она ни разу не влюблялась, даже в детстве. Что чувствуют влюблённые, о чём они мечтают? Что заставляет их влюбиться? Как люди сходятся вообще? Бывает же это как-то без приворотов и заговоров, за которыми приходили к бабушке. Она была единственным, кто мог рассказать об этом маленькой Вере. Но что она рассказывала? Что про себя, что про Вериных родителей одно и то же - увидели, познакомились, понравились, влюбились, поженились. Влюбишься и поймешь. Но Вера не влюблялась. Да и в кого? Последние десять лет она фактически прожила взаперти. И жизнь эта научила только тому, что люди алчные, корыстные, завистливые и похотливые трусы. Бабушка, конечно, объясняла, что не все люди разные, просто чаще всего к ней за помощью ходят именно такие люди. Умом Вера понимала это, но как-то невольно замечала в первую очередь не лучшие качества всех, кого встречала. Оставалось надеяться, что так будет не всегда. Она устроилась в гостиной с книгой и чаем. Завтракать почему-то не хотелось. Книга тоже шла тяжело. Веру мучило какое-то беспокойство, она никак не могла сосредоточиться, то и дело впадая в ступор. Из спальни вышел Юнан, помятый и ещё сонный. Утренние подъёмы давались ему тяжело, и он вставал за пару часов до занятий, чтобы хоть как-то начать соображать. Он дошёл до дивана, на котором сидела Вера, и лёг, уложив голову ей на колени. Вера погладила его по волосам. - Заснёшь, - предупредила она. Юнан что-то промычал в ответ, но она не разобрала. Несколько секунд они провели в тишине, и Вера уже решила, что Юнан, действительно, уснул, но он глубоко вздохнул и посмотрел на сестру. - Ты чего не спишь? - спросил он. - Не спится, - просто ответила Вера. Юнан фыркнул. - Я никуда не хочу, - пожаловался он, сворачиваясь в клубок. - Не ходи, - Вера снова погладила его по волосам, расчёсывая их пальцами. Кудри у Юнана были крупные, но всё равно путались очень быстро. У неё самой волосы вились совсем немного, но расчёсывать их тоже иногда превращалось в пытку. Юнан снова тяжко вздохнул. - Как это не ходи? - спросил он, и безрадостно добавил: - Надо. - Ну тогда нечего валяться! - заявила Вера и попыталась спихнуть Юнана на пол. Он вскрикнул и вцепился в неё, но на диване удержался. Он сел и гневно посмотрел на девушку. Вера засмеялась, и Юнан, глядя на неё, тоже разулыбался. - Ты не завтракала? - спросил он, оглядываясь на пустой стол. - Неа. - Будешь? - Надо, - согласилась Вера. Юнан ушёл в ванную, а она дотянулась до стены. Иногда её пугало то, как быстро она привыкла к местным порядкам. Просто, чтобы не забыть, Вера бывало воспроизводила в памяти свой обычный день в деревне, по порядку и подробно. Магия, конечно, была завораживающей штукой, но Вера умела жить и без неё, забывать этого не стоило. За завтраком разговор как-то зашёл о мирах. На самом деле это Юнан болтал без умолку, а Вера зачастую просто слушала. Ему предстояло научиться перемещаться и в пределах мира, и между мирами, и он был очень воодушевлён этой перспективой. Слушая его в первый раз, Вера даже не сразу поняла, о чём он говорит. Со временем она приняла эту новую картину мира, но как-то абстрактно, пока Юнан не ляпнул, что они сейчас не в своём родном мире. Веру тогда очень быстро бросило от удивления до испуга и непонятной злости. Она разозлилась и на Юнана, и на Люка, что ничего ей не сказали, с последним чуть не разругалась. Но Люк не стал спорить и повышать голос, а просто спросил: “А какая разница?”. И Вера задумалась, а действительно, была ли какая-то разница. Люк заявил, что зеркала миров почти ничем не отличаются друг от друга, и Вера запуталась окончательно. Поэтому, когда Юнан заводил речь о мирах, она слушала, пытаясь разобраться. Но рассказчик из него был так себе, он всё время пропускал какие-то важные вещи или перескакивал на посторонние рассуждения, а единственная книга на эту тему, которую дал ей Люк, была настолько скучной, что Вера уже не раз обнаруживала себя задремавшей над ней. - Что будешь делать? - вдруг спросил Юнан. Вера задумалась. - Не знаю, может прогуляюсь. - Сходишь со мной в выходные в Коллин? - как-то опасливо попросил он. Вера от этой долгожданной просьбы чуть не бросилась его обнимать. Юнан постепенно отходил от своего надуманного горя, и это был ещё один шажочек навстречу его душевному равновесию. - Конечно, - согласилась Вера. Юнан радостно улыбнулся, и она в который раз умилилась. Когда Юнан так улыбался, он становился похож на того малыша, которого Вера помнила. Скоро он совсем повзрослеет, и такой чистой и детской улыбки у него уже не будет. - Ладно, я пошёл. Он встал и взял свою сумку. - Удачного дня, - пожелала ему Вера. Юнан пожелал ей того же в ответ и вышел. Через мгновение дверь хлопнула снова, и Вера обернулась. Юнан выглядел ошарашенно и глядел на сестру широко распахнутыми глазами, и она вскочила. - Что случилось? - он не ответил, и Вера повысила голос: - Юнан? Юнан будто очнулся и со всех ног бросился в коридор. Вера выбежала следом, но его уже не было видно. Она заозиралась, пытаясь понять, что случилось, и чудом удержалась от вскрика. Грудь сдавило, и Вера почувствовала, что не может выдохнуть. Справа от двери лежало тело. Вера как-то не сразу поняла или просто мозг отказывался осознавать, что огромное тёмное пятно под человеком это кровь. Она никогда не видела столько. Часть была размазана по полу, словно человек пытался ползти, и почему-то эти разводы выглядели страшнее, чем натёкшая лужа. Захотелось сбежать, но Вера не смогла сдвинуться с места. Смесь неверия и ужаса создавали чувство, будто что-то шевелится внутри грудной клетки, пытаясь отнять контроль над телом и разумом. Человек издал страшный булькающий звук, и Вера вздрогнула. Нужно было что-то делать, но она не знала, чем могла помочь. Она помчалась в спальню, к бабушкиным скудным запасам, которые забрала из дома. Травяного бальзама было мало, но это единственное, что пришло сейчас Вере в голову. Она вернулась и упала на колени рядом с мужчиной, не замечая, как подол платья пачкается кровью. Она попыталась перевернуть тело, но ей не хватило сил, и пришлось обойти его и перевернуть, упершись ногами в стену. Вера чуть не закричала, увидев, как его располосовало. Левая сторона: лицо, плечо и грудь - будто пытались отрезать. Длинные ровные линии расчертили тело, открывая мышцы и выпуская кровь. Кусок щеки и часть нижнего века отрезало почти полностью, и Вере совершенно абсурдно подумалось, что тёмные маленькие реснички на нём выглядят очень трогательно. Поймав себя на этой мысли, она помотала головой, отгоняя всякие глупости, и принялась рвать рубашку. Кое-как открыв все повреждённые места, она налила понемногу бальзама на раны. Она знала, что этого не хватит, но ей двигала какая-то непонятная надежда и жажда помочь. Самым сложным было заставить себя прикоснуться к окровавленной располосованной коже. Она помнила, как это делается, видела несколько раз, хоть раны были и не такие серьёзные как сейчас, но сама не лечила ни разу, бабушка не давала ей. Вере оставалось только пересилить себя и поверить в себя и свою память. Она закусила губы и, решившись, положила одну руку на грудь мужчины, а другой прижала щёку к лицу. Слова возникали в голове сами собой, Вера проговаривала их, стараясь произносить чётко. Скользкое влажное ощущение под ладонями не добавляло уверенности, и Вера попыталась сосредоточиться на чём-то одном. Руки дрогнули, и она ощутила, как колется щетина. Это щекотное ощущение вернуло её в реальность. Вера распахнула глаза, хотя совсем не помнила, когда успела их закрыть. Взгляд мгновенно зацепился за острый подбородок, какой-то совсем мальчишеский. На нём было всего пару капель крови, запутавшейся в рыжей щетине и уже подсохшей, и Вера разглядывала их. Под одной из них, уже на линии челюсти, был маленький тонкий шрам, почти незаметный. Новые шрамы точно не будут такими тонкими. Вера почувствовала, как её что-то оттаскивает от распростёртого тела. Она обернулась и увидела испуганного Юнана, совсем белого. Его чёрные глаза смотрелись сейчас особенно пугающе, и Вера подумала, что сама, наверное, выглядит не лучше. Над телом что-то бормотал старик, от его рук шёл едва заметный свет, впитываясь в чуть затянувшиеся раны. Увидев это, Вера расплакалась. У неё получилось, она была уверена. Старик что-то говорил, даже будто кричал, но Вера его не слышала, она вообще ничего не слышала, только смотрела на те самые капельки на остром подбородке и плакала. *** Она проснулась от острой боли, кололо прямо в левый висок. Вера прижала пальцы к этому месту, с нажимом растирая кожу. Это совсем не помогло, наоборот, боль волной разлилась по всей голове. Вера попыталась открыть глаза, но это оказалось очень тяжело сделать - веки будто налились неподъёмной тяжестью. Приподняться тоже не получилось, сил не было ни на что, даже рука, прижатая к виску, начинала подрагивать, и Вера бессильно уронила её. Послышалось шарканье, и к её губам прижалось что-то холодное. В рот струйкой полилась какая-то жидкость, вкуса Вера не ощутила. Прошло ещё несколько секунд прежде чем она поняла, что сдавливающее голову ощущение уходит, и она снова может глубоко дышать. Волна мурашек побежала по телу, возвращая силы и чувствительность, и Вера, наконец, смогла открыть глаза. Рядом стоял давешний старик, и выжидающе смотрел на неё. Вера не встречалась с ним раньше, но вспомнила, что в академии был старый лекарь. - Полегчало? - спросил он. Вера закивала. - Да. - Ну и хорошо, - заключил он, и прищурился: - Рассказывай, девонька, кто научил? Вера нахмурилась, пытаясь понять, чего от неё хотят. - Чему научил? - уточнила она. Старик пожевал губы, его острая бородка от этого движения зашевелилась, и Вера еле сдержала улыбку. - Лечить, чему ещё? - ворчаще спросил он. - Будто много ты умеешь. - Никто, - буркнула Вера недовольно. - Видела и повторила. На лице старика что-то промелькнуло, но из-за многочисленных морщин угадать его эмоции было сложно. - Забавно, да, забавно, - пробормотал он, и пристально исподлобья посмотрел на Веру. Ей от этого взгляда стало не по себе, захотелось сбежать, и она инстинктивно подтянула колени к груди, будто защищаясь. - Предлагаю один раз, - строго сказал старик. - Учиться будешь? Вера очень хотела уточнить, чему учиться и как, но она сдержалась и только закивала. - Да, буду. - Вот молодец, - строгость пропала с лица старика, и он расплылся в улыбке. Лицо его мигом сделалось довольным и хитрым. - Хорошая ты девонька. Потом скажу, когда. Давай, полежи ещё, и можешь пойти. Он развернулся и ушаркал из комнаты, и Вера толком огляделась и встала. Это было большое помещение с пустыми кроватями, разделёнными ширмами. В огромные окна без штор ярко светило солнце, длинные полосы света лежали на полу и стенах. Вера прошла помещение до конца, заглядывая за ширмы. Зачем-то ей нужно было увидеть того человека, и она была уверена, что он должен быть здесь. Он нашёлся за самой последней ширмой. Лежал, укрытый по пояс простынёй. Верхнюю левую часть торса и головы обволакивал чуть заметный золотистый свет. Вера облегчённо заметила, что крови больше нет, и раны уже не выглядят так страшно раскрыто. Она подошла ближе и ошарашенно замерла. Почему-то до этого момента она не узнала его, а это был Тор. Без вечно торчащих волос, ещё и будто поблекших к тому же, без вечной полуулыбки, бледный, с отросшей щетиной он совсем не был похож на того Тора, которого Вера видела в последний раз. Спокойное лицо казалось совсем другим, молодым и добрым. Впалые щёки подчёркивали скулы. Он весь был какой-то исхудавший, под натянувшейся кожей просматривалась каждая мышца и синие чёрточки вен. Вере стало так жаль его, даже слёзы навернулись на глаза. Такие жизнерадостные люди, как Тор, её раздражали, но видеть его слабым, сломанным, беспомощным - в этом было что-то неправильное. Захотелось потрясти его, заставить проснуться и снова улыбнуться, но она, конечно, не сделала этого. Вместо этого она развернулась и направилась к выходу, где до этого скрылся лекарь. За дверью оказалось помещение поменьше, со стульями и скамейками вдоль стен. На одном из стульев сидел Юнан, хмурый и задумчивый. Он вертел в руках какой-то пузырёк и не заметил, как вошла Вера. Она подошла ближе, и Юнан, вздрогнув, вскинул голову, а затем поднялся к ней навстречу. - Ты как? - обеспокоенно спросил он. - Всё нормально, - ответила Вера и ободряюще улыбнулась. Юнан выглядел взволнованным, но, по крайней мере, не таким страшно бледным, как в последний раз. - Вудс сказал, что ты можешь вернуться в комнаты. Ты можешь? - Конечно, могу, - заверила она. - Пойдём? Или ты ждёшь чего-то? - Я тебя жду, - пояснил Юнан. - Ты же не была здесь ни разу, как ты обратно доберёшься-то? Вера хотела было возмутиться, но вовремя сообразила, что Юнан прав. - Я не подумала, - призналась она. - Пойдём. Они вышли, и Юнан повёл её, показывая дорогу. Вера честно пыталась запомнить, но мысли всё время возвращались к Тору. Она чувствовала себя виноватой, хотя и понимала, что её вины здесь нет, но всё равно ей казалось, что она могла что-то сказать или сделать, чуть больше, чем ей хотелось бы, чтобы избежать этой ситуации. Явно же Тор появился именно у её комнат, а не приполз откуда-то. Что с ним случилось? Как он получил такие страшные раны? Сможет ли он оправиться от них? И что сама Вера могла сделать, чтобы избежать этого? Эти вопросы вертелись в её голове, но на них не было ответа. Одно Вера знала и чувствовала совершенно точно - именно она была ответственна за это, может, не виновата, но ответственность точно лежала на ней. Это она не смогла объяснить Тору, внятно и доходчиво, что ему не стоит ничего ожидать. Она просто закрылась, отгородилась, надеясь, что всё пройдёт само собой. А оно не прошло, не растворилось, и теперь последствия её трусости приходилось разгребать и ей самой, и Тору, и даже Люку с Юнаном, которые вообще были не при чём. Вера замерла уже почти у самой лестницы на второй этаж в вестибюле, и Юнан, державший её за руку, остановился тоже. - Давай погуляем, - попросила она, даже не глядя на брата. Ей сейчас было безразлично, пойдёт ли он с ней или нет. Вере нужен был воздух, она не готова была вернуться. Но Юнан согласился, и они вышли на улицу. На выходе её окатила волна тепла, но она не обратила на это внимания. - Люк будет ругаться, - невпопад заметила Вера. - Не будет, - ответил Юнан, всё так же держа её за руку. - Я хорошо учусь, мне можно, а ты можешь гулять, когда захочешь. - Да, - согласилась Вера. - Ты молодец, - и не выдержав молчания, попросила: - Расскажи что-нибудь. Юнан задумался на мгновение, и начал говорить. Вера его не слушала толком, ей просто нужен был чей-то голос, за который можно было ухватиться. И Юнан, наверное, почувствовал это. Он не спрашивал, слушает ли она его, не ждал от неё каких-то комментариев, он просто рассказывал обо всём подряд. Вера слышала только отдельные фразы: что-то про неправильный перевод, из-за которого ему пришлось переписывать целый лист, или про какой-то свет, который он хотел увидеть, или снова что-то про Люка, у Юнана вечно всё упиралось в Люка. - А как ты понял, что влюбился? - неожиданно даже для самой себя спросила Вера. Юнан замолчал, но Вера уставилась на него и требовательно сжала его руку. Он поджал губы. - Я не знаю, - недовольно буркнул он. - Как это? - Вера, ну как это можно объяснить? - он попытался вырвать руку, но Вера удержала его. - Ты же знаешь, как бывает. Просто в какой-то момент, ну, не знаю, хочется остаться рядом, не хочется уходить. Всё время думаешь о нём и вообще… - он замолчал, а Вере захотелось развернуться, заглянуть ему в глаза и потребовать более конкретных объяснений. - Ты влюблялся раньше? - только и спросила она. - Наверное, - Юнан задумался, - но как-то по-детски. Как сейчас ещё ни разу. Почему ты спрашиваешь? - Не знаю, - честно призналась Вера. - Просто не хочу молчать, наверное. - Из-за Тора? - спросил Юнан, и ей захотелось его ударить, или накричать, или просто развернуться и уйти. - Я не знаю, - чуть не по слогам проговорила она. Юнан остановился, и Вера вместе с ним. - Вера, - позвал он, и она посмотрела брату в глаза. - Ты не виновата. Если ты вдруг об этом думаешь, - скороговоркой произнёс он, и, видя, что Вера закусила губы, добавил: - Я спросил у Вудса. Тор просто неудачно переместился. - К моим дверям, - не сдержалась Вера. - Ну и что? - воскликнул Юнан. - Может не к твоим, может к Люку! Просто промахнулся. Вудс сказал, что он был пьяный! И ещё у него магическое истощение, - добавил он уже спокойнее. - Это как? - зачем-то спросила Вера. - Это когда все силы уходят, и не успеваешь восстановиться, - пояснил Юнан. - Очень неприятно. - У тебя было? - вот теперь мысли Веры действительно переключились. - Один раз, - признался Юнан, снова подхватывая её под руку, и они пошли дальше. Вокруг всего здания академии была выложена дорожка. - Когда я попал сюда. Люк рассказывал, что я создал портал в зеркало, но я не помню. Потом несколько дней валялся без сил совсем, даже глаза не мог открыть. Вера задумалась. - Но это проходит? - уточнила она. - Конечно, - уверенно ответил Юнан. - Если это единичный случай, - добавил он. - Я как-то читал про одного даймона, у которого было несколько истощений подряд. Вот это нехорошо, вроде как он потом не смог восстановиться, но так редко бывает. У Веры холодок пробежал по спине. Она была уверена, что заработала что-то такое сегодня, но подумала, что лучше будет спросить об этом не у Юнана. - Кстати, - спохватился тот. - Вудс просил передать тебе, а я забыл. Он достал из кармана тот самый пузырёк, который вертел в руках в лекарской. Пузырёк был маленький, с прозрачной жидкостью внутри. - Тут написано, как принимать, а то я не запомнил, - как-то застенчиво сознался Юнан. Вера невольно улыбнулась. Наверное, не будь сейчас его рядом, она бы зарылась в самокопания и накрутила себя до истерики, была у неё такая особенность. Бабушка всегда ругала её за это, и заставляла работать, чтобы всякие глупости в голову не лезли. - А что это? - спросила Вера, забирая у Юнана маленький фиал. - Ой, я не знаю, - отмахнулся Юнан. - Я, честно, не разбираюсь в лекарстве. Это надо у Вудса спрашивать. - Это тот старик? - спросила Вера, и Юнан согласно промычал в ответ. - Он предложил мне учиться, - призналась она. Юнан даже замер. - Вудс? - зачем-то уточнил он. - Предложил тебе учиться лично у него? - А что, это плохо? - Вера насторожилась. - Нет, не плохо, конечно, - Юнан всё ещё выглядел немного ошарашенно. - Просто очень-очень необычно. Но ты обязательно иди! - поспешно добавил он. - Обязательно, слышишь? Такой шанс нельзя упускать! Вера улыбнулась. Юнан пытался выглядеть строго и внушающе, но у него совершенно не получалось. - Хорошо, - согласилась она. - Я обязательно пойду. - Тебя бабушка научила, да? - как-то застенчиво спросил Юнан. - Вудс сказал, что ты успела вовремя. - Я просто больше ничего не придумала, - призналась Вера. - Бабушка ничему такому меня не учила. Я просто подсматривала. - Я её почти не помню, - сказал Юнан грустно. - Это плохо? - Это нормально, - заверила его Вера. - Я тоже почти не помню твоих родителей, например, а маму и подавно. Мы же были маленькие, Юнан, - и правда как ребёнку объяснила она. Юнан что-то согласно пробормотал и замолк, а Вера вдруг задумалась, осознаёт ли он, что только что парой фраз привёл её в чувства. Иногда пробивающаяся в нём инфантильность заставляла Веру чувствовать себя старше и ответственнее, заставляла собираться, становиться серьёзнее и собраннее. Но, глядя на Юнана, сложно было представить хоть на мгновение, что он способен хоть в какой-то мере осознавать своё влияние на окружающих. Может быть, именно этим он и подкупал, ему хотелось верить, от него невозможно было ожидать подлости, да Юнан, и правда, был на неё неспособен. Вере вдруг захотелось, чтобы он не взрослел, и вообще, чтобы время замерло и не двигалось. Захотелось остаться в сегодня навсегда. Она ощущала какие-то неясные предчувствия, ни хорошие, ни плохие, просто чувство грядущего обуяло всё её сознание, и Вере до боли хотелось остановить ход времени. Обычно это чувство не несло ей ничего хорошего.