Погоня за прикованным на цепи

Юнан ещё раз осмотрел себя в зеркале. Всё-таки хорошо, что Вера заставила его снять галстук, без него действительно стало гораздо лучше, хотя Юнан всё равно не чувствовал себя очень-то уверенно. Он понимал, что серьёзным выглядеть не сможет, как бы не старался. Он честно пробовал и одеться построже, и зачесать волосы, даже галстук дурацкий купил и нацепил, но отражение упорно демонстрировало всё то же. Напуганного ребёнка, вот что. Юнан уже в который раз напомнил себе, что он всё равно старше любого ученика, который появится здесь сегодня. Помогало это мало.  Ему, ожидаемо, досталась самая младшая группа студентов. Юнан честно зазубрил всё, что было в их личных делах, как и говорил Тор. Трое мальчишек и две девочки, и всем только по восемь лет. Инструкцию Юнан тоже вызубрил, и даже несколько советов от других кураторов уже получил, но всё равно жутко волновался.  Парк перед замком был разбит на сектора, в каждом установили тенты. Выйти без сопровождения куратора из сектора было нельзя, и, хотя до назначенного времени было больше получаса, Юнан переместился под свой тент. В некоторые сектора уже прибывали студенты, с сопровождением и без, кто-то уже вёл свои группы в замок.  Юнан проследил за тем, как ученики скрылись в проёме главных ворот, и в который уже раз с восхищением оглядел замок. Несмотря на свои масштабы, он казался лёгким и парящим. С места, на котором стоял Юнан, не было видно нижних этажей, и кроны деревьев, выглядывающие будто из-под земли, окружали его зелёным облаком, а высокие башни делали замок стройным и величественным одновременно.  Юнан сверился с наручными часами, к которым до сих пор не мог привыкнуть. Часы были самые обычные, на кожаном ремешке, но продавец уверял, что их запросто можно сделать артефактом. Юнан пока не придумал, чего именно ему хочется. Часы показывали без десяти три. Время сегодня бежало очень быстро.  Без пяти появилась сопровождающая в чёрной одежде с двумя детьми, мальчиком и девочкой. Дети были сиротами из зеркала, из Прата. Юнан с самого начала проникся к ним симпатией, ещё когда только открыл их дела. Обоих бросили, оставили как что-то ненужное. Он не понимал, как можно так поступить с собственным ребёнком. Личное дело обещало ему очень серьёзного и смышлёного мальчика и тихую, неприметную девочку.  Несмотря на разницу характеров смотрели дети одинаково, недоверчиво и с опаской, и это Юнан тоже вычитал в их делах. Странные способности не способствовали хорошему отношению ни со стороны сверстников, ни со стороны взрослых из их прежних приютов. Тор рассказывал, что какой-то младший брат Люка собирает подобных детей по всему Прату, но, пока найдёшь такого ребёнка, чего он только не натерпится.  Мальчик пытался казаться самостоятельным и бесстрашным, стоял ровно, вытянувшись. Девочка, напротив, жалась к сопровождающей их женщине, что-то негромко говорившей ей. Юнан невольно заулыбался, глядя на них. Мальчик важно кивнул ему, девочка, мельком взглянув, тут же опустила глаза, но Юнан успел заметить, что она немного приободрилась.  - Добрый день, - поздоровалась женщина приятным грудным голосом. - Дети? - позвала она нестрого, но очень внушительно. Послышались несмелые приветствия.  - Добрый день, - поздоровался в ответ Юнан, но смотрел только на детей. Он присел, так, чтобы оказаться на одной высоте с ними, и заметил неодобрительный взгляд женщины. Первой мыслью было тут же вскочить обратно, но он одёрнул себя. Ему самому до сих пор было неприятно, когда на него смотрели сверху вниз незнакомые люди, и эти дети наверняка испытывали что-то подобное. - Я ваш куратор, можете звать меня Юнан.  Дети ничего ему не ответили, но чего-то такого Юнан и ожидал. Вместо них отозвалась женщина:  - Радуш Кива, - указала она на мальчика. - Хелен Толман, - её рука легла на голову девочки.  - Очень приятно, - Юнан всё так же пытался обращаться к детям. - Где ваши вещи?  - Вот, - снова ответила женщина и протянула два небольших мешочка. Юнан забрал их и перенёс. Мешочки исчезли с тихим щелчком, и на него тут же уставились восхищённые взгляды. Юнан не пожалел, что несколько дней упорно тренировался. Только женщина продолжала смотреть неодобрительно. Тут прибыли ещё двое детей, уже с родителями, и Юнану пришлось переключиться. Один из них был единственным в его группе не человеком, даймоном, как Люк. Он был стройный и высокий, на голову выше остальных детей. Если бы Юнан точно не знал его возраст, он бы запросто принял этого мальчика за двенадцати, а то и четырнадцатилетнего - держался он очень уверенно. Другой мальчишка был полной его противоположностью. Он был маленький, смуглый, в огромных карих глазах стояли слезы. Он жался к матери и совершенно расклеился, когда Юнан попробовал с ним познакомиться. Было видно, что его родители смутились, и Юнан не стал навязываться. Последней появилась вторая девочка. Кудрявая, непоседливая, с очень звонким голосом. Она единственная побежала знакомиться первая, таща за руки своих родителей. Их неловкость тоже было заметно, но в этот раз она Юнана позабавила. У них оставалось ещё несколько минут на прощания. Кудрявая девчушка, Киана, уже вовсю приставала к Хелен; плаксивый мальчик заливался слезами, и мать, как могла, успокаивала его; Скурр, юный даймон, очень спокойно попрощался с родителями, и они отбыли самые первые. Юнан отвечал на вопросы сопровождающих, и с небольшим страхом думал о том, как они все сейчас исчезнут, и ему придётся справляться с незнакомыми детьми в одиночку. Часы в замке отбили половину четвертого, и, под нестройный хор прощаний, под тентом Юнан остался со своей группой один. Попросив всех взяться за руки, он вывел их из сектора, и повёл в их башню, восточную. Попасть в неё можно было несколькими путями, Юнан пошёл самым простым для начала: через внутренний двор в саму башню. Были ещё входы из нижнего парка, из центрального и восточного крыла через подвалы и третий этаж, и выход на внешнюю галерею, соединяющую две башни, восточную и южную. Юнан оббегал весь замок, запоминая каждый его уголок, и признал, что сопровождение детям действительно необходимо, хотя бы в первый год. Он сам пару раз выбирался только благодаря карте. По дороге до башни девочки так и держались за руки, Киана что-то вдохновенно рассказывала, размахивая руками, отчего бедняжку Хелен иногда мотало, но Юнан видел, что она улыбается, и не стал их трогать. До сих пор шмыгающий носом Адиль держался хвостиком за невозмутимым Скурром, чему Юнан был несказанно удивлён. Радуш шёл один, наравне со своим куратором, и Юнан видел, что он волнуется: он сцепил пальцы за спиной и всё время поглядывал на Юнана, будто ждал чего-то. Обошлось без воплей и истерик, и Юнан был несказанно рад этому. Он видел сегодня пару совершенно неприглядных сцен в других группах, и очень боялся повторения у себя.  На самом деле Юнан был рад, что у него теперь есть эта работа. У Эшмунена он только и делал, что думал о Люке, о своих чувствах и о своей тоске, ну и фантазировал о всяких глупостях, конечно. За последнее время Юнан вспоминал о Люке исключительно как о своём непосредственном начальстве, да и то, когда видел упоминание в документах. Ему просто было некогда. Предстояла ответственная и интересная работа, а Юнан привык выполнять поставленные задачи хорошо.  Расселение не заняло много времени. Всего на этаже было 6 комнат: две для кураторов и по две с каждой стороны от них. У Юнана была одна для мальчиков, и одна для девочек. Он помог детям с вещами и устроился с книгой на диванчике около лестничного ограждения. Времени до первого ужина ещё было достаточно, и Юнан решил переждать его здесь, да и дети смогут быстро найти его в случае чего. Он, конечно, ещё собирался проверить их хотя бы через час и постоянно теребил отслеживающий браслет. Юнан привязал его к себе чарами, как и рекомендовал Тор, но до сих пор оставался страх потерять столь важную вещь. Безусловно, Юнан волновался, но в целом чувствовал себя довольно комфортно. Ему хотелось помочь этим детям всеми силами, и, если бы не инструкция, он бы остался с ними разбирать вещи, но дать немного воздуха тоже стоило, и он ждал.  Всю башню пронизывала двойная винтовая лестница, их этаж был третьим. Напротив располагались комнаты группы Ромины, у неё были только девочки. Они должны были заселиться следующими, и вскоре Юнан услышал голоса и всхлипы. Ромина усадила плачущую девочку на точно такой же диванчик, на каком сидел Юнан, на своей стороне, раздала указания остальной группе, присела рядом и начала что-то тихо говорить. Её девчушки распахнули двери своих комнат и с визгами и криками перебегали их одной в другую, деля постели. Плачущей девочке очень быстро стало интересно, и она присоединилась к однокурсницам. Ромина посмотрела на Юнана, улыбнулась и пожала плечами, будто говоря “это же дети”. Юнан рассмеялся в ответ.  Он считал, что с соседкой по этажу ему повезло, с ней было легко. Она не навязывалась, не набивалась в друзья, но общалась всегда приветливо. Пару раз Юнан уже обращался к ней за советом, и она не упрекала его в неопытности или глупости, а просто спокойно объясняла и помогала. Голос у неё в такие моменты делался негромким и ласковым, это заставляло Юнана чувствовать себя любимым и важным.  Ромина ушла в своим девчушкам, всё ещё выясняющим, кто где будет жить, а Юнан поспешил проверить своих. Его девочки ничего не делили. Они даже вещи не разобрали. Сидели на одной кровати с какой-то книжкой. Юнан успел увидеть, как потух восторг на личике Хелен, когда он вошёл. Она выпрямилась и сдвинулась на край кровати, будто готовясь встать, но Юнан не собирался разгонять их, он всего лишь спросил, как у них дела и предупредил, что до ужина нужно закончить с вещами. Киана тут же заверила его, что всё у них в порядке и они обязательно успеют. Она так нетерпеливо отвечала, чуть не опережая вопросы, словно пыталась поскорее выпроводить своего куратора, и он оставил их. От бусины Хелен шло еле заметное тепло, значит она чувствовала себя комфортно. Юнану даже показалось, что тепло стало более ощутимым с его уходом.  У мальчишек тоже всё было спокойно. Только Адиль беспомощно сидел над своими чемоданами. Он больше не плакал, но выглядел совершенно потерянным. Юнан принялся помогать ему. Справились они небыстро. Адиль очень долго решал, где какие вещи должны лежать, а затем они несколько раз пересмотрели, что и куда положили, чтобы мальчик лучше запомнил. Юнан уже понимал, что из всей группы больше всего возиться придётся именно с ним, похоже, он был самым несамостоятельным, но и об этом Юнана уже предупреждали другие кураторы. И одеть, и причесать, и сопли утереть, если придётся - Юнан был готов хотя бы попробовать. Он даже потренировался несколько раз на Вере заплетать косы, и у него получилось, кривовато, правда, но зато держалось. Юнан вывел мальчишек на этаж, и заглянул к девочкам. Естественно, ничего они не сделали, так и сидели над книжкой. Юнан велел им выходить, пора было показать, что ещё здесь есть.  В каждой из жилых башен первый и четвёртый этажи и мансарда были оборудованы под комнаты отдыха. По плану студенты могли здесь делать домашние задания, хотя письменные столы были и в спальнях, отдыхать, общаться, заниматься с кураторами. Здесь же стояли столы с перекусами, и вот это Юнан оценил больше всего. Он сам ещё пару месяцев назад за каждым яблоком бегал в столовую. Постоянно носиться туда-обратно никому не хотелось, поэтому народ в академии быстро приучался набивать карманы сэндвичами и фруктами, но это было очень неудобно. Студентам в этой школе определённо повезло гораздо больше.  Юнан повёл свою группу на четвёртый этаж. Насторожившиеся было дети расслабились и даже обрадовались, оказавшись в гостиной. Здесь уже были другие группы, и во всю шли сражения в настольные игры, за одним из столов рисовали, за другим что-то мастерили, кто-то творил заклинания под присмотром кураторов. Юнан не удивился, когда Киана, схватив какие-то пироги для себя и Хелен, поволокла её за собой. Они обошли всех, пока не присоединились к столу с рисованием. Скурр, спросив разрешения, ушёл к колдующим, Адиль тихонько, будто украдкой, подсел недалеко от него. И только Радуш подробно всё выяснил: как и когда здесь появляется еда, сколько можно брать, можно ли что-то выносить из гостиных, если можно, то кому докладывать, когда здесь можно находиться и можно ли одному. Он задавал очень точные вопросы, так что Юнану пришлось довольно подробно вспомнить инструкции. Радуша его ответы устроили, и он ушёл исследовать книжные полки.  Ужин прошёл шумно и весело. Юнан был абсолютно уверен, что и удирающие стаканы, и меняющиеся друг с другом тарелки, и еда, оказывающаяся на вкус совершенно не тем, чем была на вид, были полностью на совести Тора. Он сиял, он торжествовал, он был счастлив едва ли не больше самих детей, и у Юнана создавалось впечатление, что всё это было устроено совсем не для них. Люк, сидящий рядом с Тором и периодически укоризненно поглядывающий на него, только подтверждал эту догадку. Люк, который несмотря на своё показное недовольство так же торжествующе оглядывал зал, который уступил речь директора Тору, который прятал улыбку за бокалом и который отсалютовал этим бокалом Юнану. Совсем слегка, намёком, но глядя прямо в глаза, и Юнан отчётливо ощутил, как его лицо обожгло румянцем. Он попытался сдержать счастливую улыбку и кивнул в ответ.  Конечно, Тор не мог обойтись без какого-нибудь эффектного окончания дня. Как минимум половина кураторов как единый организм недовольно уставились на Тора, когда он объявил праздничный фейерверк во дворе. Студенты, конечно, тут же повскакивали, но самые опытные кураторы среагировали быстрее, организовывая безопасный выход, и Юнан тоже поспешил к своей группе. Ожидаемо, одной из первых вскочивших была Киана. Устремиться наружу ей не дало только то, что Хелен такой резвостью не обладала. Юнан собрал своих студентов и вывел во двор по сигналу того самого сурового мужчины, куратора старшего курса. Даже встретившись с ним ещё несколько раз, Юнан не мог отделаться от пробирающего до мурашек ощущения. Это был не страх, а опаска, к этому человеку не хотелось лишний раз приближаться, если он вообще был человеком.  Фейерверк, конечно, вызвал бурю эмоций, и не только у детей. Да и фейерверком это сложно было назвать. Огни складывались в узоры, разных существ и целые сцены, а, падая, искорки не гасли, а прямо перед носом наблюдающих превращались в маленьких зверей, птичек, бабочек. Перед Юнаном две столкнувшиеся искорки стали зайцами и начали носиться друг за дружкой так резво, что за считанные мгновения скрылись из виду.  А после Юнан почти до самого отбоя помогал девочкам разложить вещи. Они бы справились быстрее, но Киана стремилась продемонстрировать каждый свой наряд. Юнан еле уговорил её отложить примерку хотя бы до утра. Мальчишки к отбою уже были в постелях. Юнан проверил у всех приготовленную форму и сумки на утро, и со спокойной душой отправился в свою комнату, пожелав спокойной ночи Ромине, которая пыталась уговорить своих хихикающих девчонок улечься спать. Получалось у неё неважно, но у Юнана создалось впечатление, что она и не старалась.  У себя Юнан пытался читать, но всё время отвлекался. Он перепроверил расписание на завтра, будильник, сигнальные чары и по три раза перещупал все бусины, пытаясь понять, всё ли в порядке с его подопечными. Наконец, он просто сходил посмотреть, спят ли дети. Дети спали, и, судя по тишине на этаже, спали даже на той стороне. Юнан подошёл к лестнице и, оперевшись на ограждение, посмотрел вниз. Освещение было такое, что казалось, будто у ступенек нет конца, что они завиваются и завиваются нескончаемой лентой, хотя Юнан отчётливо видел пол первого этажа, но упорно создавалось ощущение, что если смотреть чуть подольше, то тебя затянет внутрь и ты будешь вечно падать, и падать, и падать… Юнан услышал чьи-то шаги, и почти сразу этажом ниже появился ещё один куратор младшего курса. Он спускался вниз, на первый этаж. Дежурный. Вздохнув над своими странными мыслями,  Юнан пошёл к себе. Стоило ещё раз всё проверить и ложиться спать.  ***  - А что за Огненными Хребтами? - Не знаю. - Как это? Разве тебе не было интересно? - Этого никто не знает. За них нельзя попасть. - Почему? - Внешние границы всех княжеств охраняют пограничные птицы, они никого не пропускают. Поэтому неизвестно, что за Хребтами и Лабиринтами, и где кончаются Море и Пустошь.  Юнан видел, что Радуш ответом не удовлетворён. Он хмуро уставился на Скурра, который с равнодушным видом вернулся к своему заданию, словно оценивая, стоит ли ему верить, и, по всей видимости, пришёл к отрицательному выводу. Его взгляд переместился на Юнана.  - Это правда, - подтвердил Юнан. - Нет никаких сведений, где кончается Аменти. Птицы никого не пропускают.  Он вообще был удивлён, что Радуш спросил об этом, но, стоило ему прочитать о чём-то, что его удивляло или было непонятно, он тут же шёл спрашивать. В этот раз допросу, как выходец из Аменти, подвергся Скурр. Обычно в роли справочника выступал Юнан. Он сам уже устал поражаться, сколько он, оказывается, знает, а вопросы у Радуша всё не заканчивались. Юнан подозревал, что и не закончатся.  Группа вернулась к домашнему заданию, а Радуш вернулся к своей книге - он, как обычно, закончил быстрее всех. Юнан просматривал оценки и составлял план дополнительных занятий. Хуже всего дела обстояли у малыша Адиля. Его магия проснулась всего за несколько недель до начала занятий, и он очень её боялся. Он неплохо успевал по общим предметам, но с практикой магии была беда. Юнан пытался почаще колдовать в его присутствии, показывал и полезные чары, и забавные фокусы, и всё это Адилю очень нравилось, но как только применить магию просили его самого, он впадал в ступор, мог даже расплакаться. Юнан всё ещё думал, что с этим делать.  На втором с конца месте оказалась Киана, но Юнан знал, что это просто от её неусидчивости и неуёмной энергии. Она не могла долго заниматься одним и тем же делом, постоянно отвлекалась, за что и получала регулярный нагоняй от мастеров. Но на удивление всех преподавателей домашние задания у неё были в порядке, и в темах она не плавала, а Юнан всего-то разрешил ей не учить всё по порядку. Вот и сейчас она занимала добрую половину стола, разложив на ней сразу все учебники и тетради. Единственное, с чем Юнан не придумал как справиться, так это её неаккуратность. Работы были кривыми и перепачканными, даже если Киана очень старалась и переписывала их. Но её за это не ругали, чему Юнан был только рад - она очень болезненно переносила упрёки в своей неаккуратности.  Вообще, Юнану нравилась эта работа и эти дети, он даже не чувствовал себя “на работе”. Он просто жил со своими студентами, присматривал за ними, помогал им, местами даже учил их. Веселился и грустил он тоже вместе с ними, радовался их успехам и расстраивался, когда у них что-то не получалось. Он не пытался стать наставником, он хотел подружиться с ними. Наставников в школе хватало и без него. А ещё он немножко завидовал Ромине, у которой это получилось легко и быстро. Самому Юнану казалось, что его группа немного сторонится своего куратора, но он старался не унывать. В конце концов у него вообще не было опыта, и Юнан считал вполне себе заслугой, что дети его хотя бы слушались, хотя не мог отрицать, что ему достались довольно спокойная группа.  За прошедшие несколько недель Юнан успел насмотреться и на истерики, и на крики, и на слёзы, и был искренне рад, что с ним такого не происходит. Он каждый раз говорил спасибо за то, что в его группе никто такого не устраивает. Дети очень мило реагировали: Скурр и Радуш делали вид, что так и должно быть, но Юнан замечал, как они оба выпрямляются, и становятся очень серьёзными; у Адиля мгновенно загорались глаза, как и от любой другой похвалы; Хелен всегда опускала взгляд и улыбалась украдкой, ну а Киана начинала громко рассуждать, что они уже не маленькие, чтобы так себя вести, хотя сама рыдала в три ручья, стоило ей порезаться о бумагу. Но это были другие слёзы, напускные, и они очень быстро иссякали, их Юнан не боялся.  - Сегодня твоё дежурство, - напомнила Ромина, проходя мимо. Её девчушки уже унеслись на лестницу с визгами и хохотом. Юнан, глядя на них, подумал, что ему тоже стоит вывести своих на прогулку. - Да, я помню, спасибо, - отозвался он. Ромина помахала и ушла, шутливо выговаривая девочкам за побег.  Юнан понимал, что она присматривает и за ним самим, но не обижался. Ромина делала это мягко, почти исподтишка: каждый раз внимательно осматривала его группу, вот так невзначай напоминала о дежурствах или распорядке, говорила о сегодняшней погоде, как бы размышляя вслух рассказывала, чем можно заняться с детьми. Юнан сначала воспринимал это за дружеские беседы, но недавно начал замечать, что такие разговоры затеваются всё реже, в последнее время Ромина разговаривала с ним на более отвлечённые темы, а ещё она иногда так гордо на него смотрела, будто он с отличием сдал какой-то сложный экзамен. Юнан прекрасно знал этот взгляд - Люк смотрел почти так же, когда Юнану удавалось попасть в первую тройку на курсе или быстро освоить какую-то сложную магию.  Чем ещё нравилась Юнану эта работа, так это тем, что у него не было времени хандрить. Дурацкая влюблённость никуда не делась, сердце всё так же замирало, стоило встретиться с Люком взглядами в общем зале или пересечься где-нибудь во дворе, но его тут же отвлекали ребята. Хуже всего были эти самые ночные дежурства, благо случались всего раз в две недели, но за прошедшие два Юнан уже успел и решиться на признание, и передумать, и намечтаться на всю оставшуюся жизнь, и решить влюбиться в кого-то другого, и похоронить себя в своей тайной влюблённости, и много чего ещё. Но наступало утро, Юнан делал себе чай, не забывая добавить бодрящее Вудсово варево и засыпать всё это сахаром, окунался в новый день и старался об этом не думать.  А ещё Юнана, наконец, не доставали сны. Он всё лето с ними мучался. Он, наверное, никогда так часто не видел Люка, как этим летом. Сны были разные, от сентиментальных, наполненных нежностью, до таких, что Юнан просыпался с бешено колотящимся сердцем и ослепляющим возбуждением. Как его сознание рождало такие картины, от воспоминаний о которых сбивалось дыхание, а щеки заливало горячим румянцем, он вообще не представлял. Он, конечно, всякого а академии насмотрелся, особенно старшие курсы не особо-то обременяли себя уединением, целоваться и лапать друг дружку в общих гостиных могли часами напролёт, да и в книгах разное попадалось, иногда ещё и с иллюстрациями. Однажды ему попался так называемый исторический трактат, в котором из истории были только личности и даты. Ценности для работы он не имел никакой, но Юнан упорно прочёл до конца, надеясь, что автор вспомнит о заявленной теме, но надежда не оправдалась. Зато Юнан открыл для себя много интересного, и теперь это интересное ему аукалось бесстыдными снами. Фантазировать наяву в этом направлении Юнан себе не разрешал.  Перед самым отбоем Юнан зашёл проверить группу. У мальчишек всё было спокойно. Радуш, естественно, читал, Скурр тоже лежал с книгой, но Юнан уже в который раз заметил, что он не читает, а просто смотрит в неё, будто задумавшись. Адиль уже почти спал, только покосился на вошедшего Юнана и почти тут же закрыл глаза. Поначалу он иногда плакал, долго не мог уснуть, несколько раз Юнан даже сидел с ним до поздна, держа за руку или просто что-то тихонько рассказывая, но с некоторых пор мальчик начал спокойно засыпать сам, то ли уставал за день, то ли просто привык. Юнан напомнил об отбое и, дождавшись, когда мальчишки улягутся, выключил свет.  У девочек же окончанием дня и не пахло, хотя основные светильники и не горели. Они соорудили из одеял и пледов укрытие на дальней кровати. Оттуда через щёлочки пробивался неясный свет и слышался неразборчивый шёпот. Юнан подозревал, чья это была идея. Он подошёл и постучал костяшками о деревянное изножье кровати. Шёпот прекратился, а Юнан подумал, что неосознанно повёл себя как Люк. Он любил привлечь внимание негромким стуком. Киана выглянула из тряпичного шалаша и, заметив Юнана, ослепительно улыбнулась.  - Ой! - совершенно картинно воскликнула она. - Пора спать?  Вылезшая следом Хелен выглядела виноватой за них обеих. Юнан помог им разобрать одеяла и  проследил, чтобы они улеглись. Стоило проверить их минут через пятнадцать, решил он. Вот чего не хватало его часам - напоминателя.  Спустившись на первый этаж, Юнан вошёл в кураторскую. Здесь хранились в основном рабочие бумаги, небольшая аптечка, некоторые артефакты, настроенные на сигнальную систему башни; здесь же были вроде как рабочие места для кураторов, но в их башне ими точно никто не пользовался, почти всё время они проводили со студентами. В их башне кураторская скорее была комнатой дежурного. Большой удобный диван и буфет помогали скрасить бессонную ночь. За прошедшее время никаких форс-мажорных ситуаций у них не было, максимум слёзы посреди ночи от какого-нибудь нехорошего сна, но в других башнях уже были и лазанья по окнам, и попытки прогуляться ночью по школе, и даже пара ночных свиданий уже сорвалась. Весёлые кому-то выпали дежурства. Юнан устроился с книгами за своим столом. Он уже успел заметить, что Радушу становится скучно на занятиях, и пытался уговорить преподавателей давать ему другие задания, более сложные. Ему велели немного потерпеть и посмотреть, не преувеличивает ли он знания своего подопечного. Но Юнан не преувеличивал, и смотреть он тоже не собирался, он уже замечал несколько раз, что мальчик не знает, куда себя деть в классе и начинает отвлекаться. Поэтому Юнан просто взял программу за весь первый курс и сам пытался объяснить её понемногу. Он очень боялся, что у Радуша пропадёт весь интерес к учёбе, если он будет скучать на уроке, поэтому он просил его относиться к занятию в классе как к повторению, а новое они учили сами. И иногда приходилось вот так зарываться в книги, чтобы освежить знания. Внезапный поток магии заставил Юнана задохнуться на мгновение. Целую бесконечную, как ему показалось, секунду он не мог вдохнуть, его будто парализовало. Мышцы не слушались, и сердце пропустило удар, но самым пугающим была именно невозможность вздохнуть. Отпустило почти сразу, и Юнан в панике схватился за шею, пытаясь продышаться. Тут же ожила вся башня: захлопали двери, зазвучали голоса, послышался плач и чьи-то шаги. Артефакты в своём уголке просигналили об активности на всех этажах. На руке нагрелся браслет, и это заставило вернуться в реальность. Юнан поспешил взять себя в руки и вышел в гостиную. Его делом на сегодня было проследить, чтобы после отбоя никто не покинул башню. На лестнице уже стояли несколько студентов, но и кураторы были здесь же. А вот Юнан даже не мог подняться к своей группе, и надеялся только, что Ромина присмотрит за ними, по крайней мере, по инструкции так и должно было быть. С лестницы слетел куратор второго младшего курса, Джерард, запахивая на бегу халат. - Узнаю, что там, - бросил он мимоходом и скрылся за массивной дверью, ведущей в центральную часть замка. Юнан мерил шагами гостиную. Вспышка была сильная, будто выброс у кого-то случился, и ненаправленная, значит точно не дуэль или драка, и на том спасибо. Но выброс ночью? Сигнальные артефакты в башнях очень чутко следили за всеми критическим отклонениями в магическом поле, пропустить назревающий срыв дежурный не мог. А спонтанный срыв... это что же такое должно случиться, чтобы вывести магию из равновесия так внезапно? Ответы напрашивались один страшнее другого, и Юнан только благодарил все известные силы, что это случилось не в их башне. На маленького ребёнка выброс такой силы мог бы повлиять безвозвратно. Джерарда не было долго. В башне давно уже наступила тишина, всё успокоилось, а его всё не было. Часовая стрелка перешагнула полночь. Бусины в браслете излучали ровное еле заметное тепло, только бусинка Адиля иногда вспыхивала искоркой, но тут же затихала. Юнан неосознанно поглаживал её. Он проверял артефакты, ходил из угла в угол, всё время смотрел на часы, несколько раз порывался самому сходить узнать, что же такого стряслось, но останавливал себя. В замке была общая система оповещения, и, если бы случилось что-то действительно опасное, они бы знали сразу. Спокойствия это знание почему-то не приносило. Джерард вернулся какой-то растерянный. Он как сомнамбула потопал на лестницу и так бы и ушёл, если бы Юнан не окликнул его. - Ну что? - спросил Юнан. Ему почему-то важно было выяснить, что же произошло, хотя обычно он любопытством не отличался. - Там директор умер, - произнёс Джерард таким тоном, словно не знал, как относиться к этой новости. Его длинные руки встрепыхнулись, будто пытались изобразить какой-то жест, но тут же безжизненно обвисли. Юнан почувствовал, как в груди всё сдавило, а где-то в горле встал комок. - Директор? - просипел он. - Тор умер? Джерард посмотрел на него и нахмурился, будто не понимал ни слова. - Почему Тор? - наконец, удивлённо спросил он. - Мастер Лоррен. В первое мгновение Юнан ничего не понял. Почему это Тор не директор, и кто такой мастер Лоррен? А потом он вспомнил, кто это такой, и тут же забыл, зачем вообще нужно существовать. Потому что мастер Лорен в школе был один. И это был Люк.