Путь к величию

Глава 1

Боггарт в шкафу

Мальчик прятался в кустах сирени, что росла рядом с забором. Он наблюдал. Объектом его пристального внимания служили двое мальчишек: они беззаботно играли в саду небольшого, на вид очень уютного домика. Из дверей дома на крыльцо вышла молодая привлекательная женщина и позвала детей. Мальчишки с ликующими криками бросились к ней, женщина привлекла их к себе, обняв за плечи, и вместе с ними прошла в дом. - Томас! Наблюдатель вздрогнул, и, нахмурив брови, повернулся на зов. Перед ним раскинулся неухоженный сад, в котором играли бедно одетые, худые дети. За деревьями сада виднелся мрачного вида серый каменный дом. Этот дом был приютом для детей-сирот, и всю свою жизнь, точнее - одиннадцать лет, Томас прожил здесь. Мальчик вздохнул, и медленно побрел по направлению к зданию. - Томас, поторопись! – одна из монахинь приюта нетерпеливо постукивала ногой, в ожидании, пока он подойдет. – Ступай в свою комнату и приведи себя в порядок! К тебе пришли. - Кто? – спросил Том. - Скоро узнаешь. – Монашка подтолкнула его к дверям. Том ступил на чисто вымытый пол выложенный прямоугольной плиткой. Проходя через холл, он слышал позади себя недовольное бурчание сестры Розы по поводу того, что на полу после него остаются грязные следы. Значит, сегодня его вновь накажут. Иногда Тому казалось, что все обитатели приюта, и взрослые, и дети, специально ищут причину досадить ему. К примеру, директриса за малейший проступок наказывала его, даже не пытаясь разобраться в ситуации и попробовать понять, действительно ли он был виноват. Вот, как сейчас: его позвали с улицы и втолкнули внутрь дома, даже не дав возможности вытереть ноги. Это несправедливо. Но директриса ни за что не станет слушать его. Она, разумеется, поверит сестре Розе. А та скажет, что он сделал это умышленно. Проходя по коридору, Том услышал голоса, доносившиеся из кабинета директрисы. - Если я расскажу, это ничего не изменит? Вы точно его заберете? - Совершенно верно. – Голос принадлежал мужчине. Том замер на месте. Неужели директриса говорит сейчас о нем? Значит, он скоро покинет этот мерзкий приют? Раньше так уже случалось, что детей отдавали в семьи на усыновление. Если миссис Коул нашла ему новый дом, то это совсем неплохо. Он с радостью покинет эти стены. Нужно только произвести на гостей хорошее впечатление. Директриса, видимо, уже наговорила им небылиц про него. Том поспешил в свою комнату, вспоминая на ходу, что из рассказа мисс Коул может отпугнуть возможных приемных родителей, и как ему доказать, что он тут ни причем. *** В отличие от остальных детей приюта, живущих в огромной комнате, где рядами стояли железные кровати, он жил один. Ему выделили крохотную комнатушку, которую прежде использовали в качестве кладовки. Такого в приюте еще не случалось. Можно было бы подумать, что Том ходит у директрисы в любимчиках, и поэтому получил отдельную комнату, но на самом деле это было не так. Монахини просто старались держать остальных детей подальше от Тома, чтобы у него не было возможности воздействовать на них. Дело в том, что в приюте все побаивались его - и монашки, и дети. Все неприятные инциденты, как правило, связывались с именем Тома Реддла. А все потому, что как только кто-нибудь скажет или сделает ему что-нибудь плохое, то с обидчиком в скором времени происходило неприятное происшествие. Началось с того, что Алекс Брукс однажды сломал себе ногу, скатившись с лестницы, а монашки заявили директрисе, что это Том его толкнул. Тому тогда было всего пять лет, а Бруксу девять, и монашкам надо было сообразить, что у маленького мальчика сил для этого недостаточно. Том им тогда прямо об этом заявил, но монашки схватили его за шиворот и потащили в чулан, где он просидел до ужина. Сидя в чулане Том думал о том, что как удачно случилось, что этот задавака Брукс свалился. А ведь он только-только подумал об этом. После этого случая монашки долго приглядывались к нему, словно он выискивает возможность навредить кому-нибудь. В другой раз во время раздачи ужина, сестра Тереза словно нечаянно вылила полный половник горячей овсянки на руку Тома. Мальчик закричал от боли, уронив миску. Его отправили в лазарет и перебинтовали руку, а наутро он узнал, что сестра Тереза поскользнулась в душевой и разбила себе голову. После этого случая Том задумался о том, что возможно он особенный, не такой как все. С тех пор он стал пытаться управлять событиями осознанно. Когда Бекки Тейлор дразнила его за то, что он неправильно поет псалмы в церкви, он разозлившись крикнул ей, чтобы она заткнулась. Бекки расхохоталась, а потом вдруг закашлялась и схватилась за горло. Из глаз ее полились слезы. Прибывший доктор сказал, что у нее порвались голосовые связки. С тех пор Бекки стала немой. Так как у этого происшествия было много свидетелей, то вина Тома даже не подлежала сомнению. Монашки заставили его отсидеть в исповедальне церкви целую ночь, пока специально вызванный епископ проводил ритуал изгнания беса из его души. Перед отъездом священнослужитель заявил, что нужно пройтись по телу мальчишки бечевой, вымоченной в святой воде, тогда бес точно не сможет вернуться. Том взглянул на епископа покрасневшими после бессонной ночи глазами. Он только успел подумать о том, что этот епископ тоже должен поплатиться, как монашки бесцеремонно швырнули его прямо на одну из церковных лавок, и оголив ему спину принялись стегать мокрой веревкой. Том закричал от боли. Епископ стоял рядом и читал молитву. Монашки крестились. Когда экзекуция закончилась, Том, вытирая слезы, твердо решил, что отомстит им всем. Епископ в последний раз перекрестил монашек и направился к выходу. На ступенях церкви он подвернул ногу и упал, ударившись головой об угол каменной тумбы, служащей опорой для одной из колонн. Кровь, стекавшая по ступеням, в точности повторяла узор, оставленный веревкой на спине Тома. Вот тогда-то директриса и приняла решение отделить Тома от других детей и переселила его в отдельную комнату. В приюте на Тома все стали смотреть как на исчадие ада. И надо признаться, что он нисколько не пытался изменить их отношение к себе. Дети его боялись, и Том чувствовал, что может управлять ими, используя их страх. День за днем он совершенствовал свои способности причинять боль другим людям. Это обеспечивало ему защиту от их посягательств. Впрочем, после случая с Бекки и епископом, дети оставили Тома в покое. Сидя в одиночестве в своей каморке, Том не имел никаких развлечений, так как у него не было друзей. Он даже не мог занять себя чтением интересных книг, потому что монашки не позволяли ему брать их в комнату. Единственной доступной ему книгой было собрание псалмов. Из нее он постепенно отрывал по одной странице и складывал самолетики, которые никак не хотели летать, и только утыкались бумажным носом в пол. В тот день Том попробовал приказать самолетику взлететь, но бездушный клочок бумаги не сдвинулся с места. Том протянул руку чтобы скомкать его, и тут самолетик, словно ужаснувшись своей будущей участи, продвинулся по столу на несколько дюймов. Том убрал руку. Помедлив немного, он сконцентрировался и протянув руку над бумагой, вновь попробовал мысленно двинуть самолетик вперед. Бумажка снова проползла несколько дюймов. Том улыбнулся. Он понял, что может управлять не только живыми существами, но и бездушными предметами. Конечно, все это требовало терпения и настойчивости, но достигнутые результаты настолько отличали Тома от остальных людей, что он готов был заниматься саморазвитием бесконечно. Самая необычная и значительная история случилась с ним, когда ему исполнилось семь лет. Конечно, никто даже не подумал поздравить его с Днем Рождения. Все с предвкушением ожидали наступления Нового года. А он тогда тайком пробрался на кухню и стянул из шкафа с продуктами буханку хлеба и кусок сыра, оставленными для поздней трапезы монахинь. Рядом с каменной печью, в которой повариха по большим праздникам запекала рисовые пудинги для обслуживающего персонала, стояли несколько кувшинов. Том решил посмотреть, не осталось ли яблочного сидра. Поиски его успеха не принесли. Все кувшины были пусты. Том тихо ругнулся. Пора было уносить ноги, пока его никто здесь не застукал. И тут он увидел, как из щели выползла змея. Том медленно отступил, не сводя с нее глаз, но змея подняв голову и высунув на короткое мгновение раздвоенный язычок, поползла к нему. Том медленно сделал два больших шага в сторону и остановился. Змея чуть приподняла верхнюю часть тела и вновь прозондировала воздух языком. Подумав, что рептилия скорее всего чует запах еды, Том осторожно положил хлеб и сыр на стол и отступил еще на два шага. Змея резко развернулась двинулась в его сторону. Том испугался. Змея ползла на него с поднятой головой и злобно шипела. Том даже мог различить слова. – Фаш-ша Тсахх Натха, - шипела змея. – Шитс-са Тсахх. – Сах-хша! – непроизвольно крикнул Том. Змея остановилась. Том перевел дух. Что это? Он ведь понял все до единого слова… Она прошипела «Иди ко мне, Владыка. Говори со мной», а он велел ей остановиться. И она послушалась. – Ты что, говоришь на человеческом языке? – Нет, – прошипела змея, – это ты говоришь на языке змей. Пусти меня погреться под твоей курткой. Здесь холодно… – А ты не укусишь меня? – Как можно?! – возмутилась змея. Тут Том услышал топот ног и испуганные крики. Двое приютских детей, посланные на кухню за огромной плетеной корзиной, увидев змею со всех ног бросились к монахиням, крича во все горло. – Спрячь меня… – прошипела змея. Том поколебался пару секунд, а потом очень медленно сел на корточки и протянул руку к змее. Рептилия быстро заползла ему в рукав и обвилась вокруг руки. Дверь распахнулась, и в кухню вошли три монашки, вооруженные метлами. – Где она? – сурово спросили они Тома. – Куда ты дел эту змеюку? – Она уползла, – соврал Том. К счастью, монахиням даже в голову не пришло обыскать Тома. Никто ведь даже подумать не мог, что Том может держать ее под одеждой. Единственное, в чем они подозревали его, что он мог загнать ее в какой-нибудь кувшин или ящик, поэтому, выставив его за дверь, они тщательно обследовали все уголки кухни. Змея прожила в комнате Тома всю зиму. Она спала, свернувшись кольцом на его груди, и охотилась на мышей, добывая себе пропитание. Когда настали теплые дни, змея покинула Тома, и он даже испытал чувство сожаления, потому что она была единственным существом, с которым у него было полное взаимопонимание. *** Войдя в свою комнату Том быстро поправил одеяло и подушку, придвинул стул к столу, и пригладив волосы пальцами аккуратно уселся на край кровати. Спустя минуту в дверь постучали. В комнату вошла директриса и рослый мужчина в очках, в странном костюме лилового цвета, с каштановыми волосами и длинной бородой. Директриса сказала, что это профессор Дамбертон, нет, кажется, Дамблерон, и он пришел поговорить с ним. Потом она вышла и закрыла за собой дверь. Мужчина подошел к мальчику и протянул руку. - Здравствуй, Том! Я профессор Дамблдор. - Профессор? То есть доктор? Зачем она вас вызвала? В голове Тома мелькнула паника. Должно быть, эта мымра миссис Коул собирается отправить его в сумасшедший дом. Мысли Тома лихорадочно метались в голове. Значит, вот как они решили избавиться от него. И все из-за того, что он не такой, как все. Если его упрячут в Исправительный Дом, что будет с ним? Разве он сможет тогда добиться своей цели: быть богатым, иметь такой же домик, как у тех мальчишек из садика напротив, и жить так, как хочет он сам, а не выполнять чьи-то глупые указания. – Я не доктор, Том, а учитель. И если ты хочешь, то можешь поехать в мою школу. – Я не сумасшедший! – крикнул Том. – А если она что наговорила про меня, то это потому, что они все здесь ненавидят меня! – Я знаю, что ты не сумасшедший, – спокойно ответил профессор. – Но ты отличаешься от них. Ты волшебник. – Так это волшебство? – удивился Том. – Ну, все, что я могу делать? – А что ты можешь? – заинтересовался профессор. – Разное… – выдохнул Том. – могу передвигать мелкие предметы, не касаясь руками, могу причинить людям боль, если захочу… Значит, я был прав… Я всегда знал, что я другой! Том поднял голову. В его глазах светилась гордость и предвкушение силы. Профессор с тревогой смотрел на Тома. – Да, ты другой. – А вы?.. Вы тоже волшебник? – Тоже. – Докажите! – крикнул Том. – Если ты согласен отправиться в Хогвартс, то тебе надлежит обращаться ко мне не иначе как Профессор или Сэр. – Да, сэр… – тут же послушно произнес Том. – Пожалуйста, профессор, покажите мне… Дамблдор достал из кармана деревянную палочку и взмахнул ею. Платяной шкаф, в котором хранилось все имеющееся у Тома добро, вспыхнул, как вязанка хвороста. Том с криком бросился к шкафу, но пламя исчезло также быстро, как и появилось. Из шкафа доносилось постукивание. – Кажется, что-то просится наружу. – пояснил Дамблдор. – Там есть что-нибудь, не принадлежащее тебе? – Возможно, сэр… – тихо ответил Том. – Ты вернешь все вещи их владельцам, – сурово приказал Дамблдор. – И запомни: в Хогвартсе воровства не терпят! Профессор протянул Тому конверт. – Здесь указания, что тебе нужно приобрести для обучения в Хогвартсе, и как туда добраться. Если тебе нужна помощь, то я могу пойти с тобой. – Не нужно, сэр. Я привык все делать сам. Профессор не стал настаивать. Он лишь задумчиво смотрел на мальчика, разглядывающего печать на конверте. – У меня нет денег… - подняв голову, обратился к нему Том. Дамблдор сунул руку в карман и протянул ему небольшой мешочек. – Здесь достаточно, чтобы купить все необходимое из перечня. Конечно, тебе придется покупать подержанные вещи, но… – Это ничего, – перебил его Том. – Простите, сэр… Я еще хотел спросить… - Спрашивай, – терпеливо кивнул профессор. – Я могу говорить со змеями. Это нормально? – Такое случается, – медленно ответил Дамблдор, пристально глядя в глаза Тома. – Не часто, но все же бывает. Ну, что же, до встречи первого сентября. После ухода Дамблдора, Том первым делом открыл кошелек. Там лежали монеты странного вида. Том не видел раньше таких монет, и подумал, что этот профессор, скорее всего, обманул его, и дал ему не деньги, а просто железки странной формы. Бросив мешочек на кровать, он взял в руки письмо. Изучив его более подробно, Том запихал его в карман штанов, схватил кошелек и вышел из комнаты. Подбросив вещи владельцам, будущий волшебник отправился в город, чтобы отыскать проход в магический мир. Следуя указаниям профессора Дамблдора, он вошел в бар Дырявый котел. В баре было слабое освещение и темные стены. Из-за этого, Том не сразу понял, куда он попал, а когда увидел, то все сомнения, которые у него еще оставались, разом улетучились. Бар был полон волшебников. То, что они – волшебники, Том понял сразу. Уж очень чудно они были одеты: почти, как те волшебники, которых он видел на картинках в сказках. У многих из них были на головах остроконечные шляпы: такие шляпы носили ведьмы из книг. У одной из стен находился огромный камин, почти с человеческий рост. Внезапно, в нем вспыхнуло зеленое пламя, и оттуда кувырком вывалился маленький толстый человечек в коричневой мантии. Поднявшись, он стряхнул с себя сажу и поспешил к стойке бара. Бармен, ничего не спрашивая, подал ему оловянный кубок. Коротышка схватил его и, залпом выпив содержимое, со стуком поставил на стойку. Кинув туда же серебряную монетку, он торопливо направился к одной из дверей, и скрылся за ней. Проводив его взглядом, бармен повернулся к Тому и спросил: - Вы кого-то ищете, молодой человек? Показав письмо с печатью Хогвартса, Том попросил пропустить его в Косой переулок. Вот, где было много волшебства! Том рассматривал каждую витрину, заходил в каждый магазинчик. Когда он нашел магазин, где продаются волшебные палочки, он почувствовал невероятный прилив сил, и сильное возбуждение. Шагнув внутрь, он перебирал в голове возможности, которые получит, имея палочку, с помощью которой можно делать все, что вздумается. Оказалось, что палочка сама должна выбрать его. Том заволновался, вдруг ни одна из них не захочет выбрать его. Наконец, после долгих проб, в его руке оказалось это сокровище: сделанная из тиса палочка с пером феникса внутри. Том любовно погладил свое приобретение и, заплатив, вышел из магазина. Книжный магазин Флориш и Блоттс, поразил его количеством книг с заклинаниями. Том жадно пролистывал книги на полках, выискивая полезные заклинания. Он понял, что может достигнуть больше, много больше, чем раньше, и потом часто наведывался в Косой переулок, чтобы почитать книги в магазине, потому, что не мог позволить себе их купить. Первого сентября он вышел на платформу 9 и 3/4. Ярко-алый паровоз выпускал пары, школьники торопливо прощались с родственниками и занимали места в вагонах. Том оглядывался по сторонам: многие были одеты в магловскую одежду. Сам он успел переодеться в вокзальном туалете, чтобы сразу показать свою причастность к волшебному миру. Ему не было никакого дела до того, что люди с удивлением провожали его глазами. Он – волшебник, а не просто обычный мальчишка! Том с трудом затащил тяжелый чемодан в вагон и поволок его по коридору. Третье по счету купе оказалось свободным. Юный волшебник, пыхтя и отдуваясь, втянул туда свою ношу и пристроил ее в углу. Отерев пот со лба, Том уселся на лавку и стал смотреть в окно. На платформе царила суета: приветственные крики, указания, прощания, поцелуи, пожелания…. Том задернул занавески и открыл чемодан. Достав учебник по заклинаниям, он погрузился в чтение. Вскоре в дверь заглянул темноволосый мальчик, одетый в красивую темно-зеленую мантию. - Привет! Здесь свободно? - Да, проходи, - кивнул Том. Мальчик, внес в купе чемодан и клетку, в которой сидела довольно крупная рыжая сова. - Как тебя зовут? – спросил он, поставив клетку на лавку и усевшись напротив Тома. - Том. Том Реддл. - А я - Герион Лестрейндж. Ты уже знаешь, на каком факультете будешь? - Нет… - Том почувствовал неуверенность. - Я думаю, что попаду на Слизерин. Вся моя семья училась там. На Слизерине учатся только чистокровные волшебники. Если ты грязнокровка, то на Слизерин тебе не попасть. - А на других факультетах нет чистокровных волшебников? - Нет, почему же? Есть. Но на Слизерин допускаются только чистокровные. А твои родители, на каком факультете учились? - Мои родители умерли, когда я только родился. - А, извини, – произнес, нисколько не смутившись, Герион. – А где ты жил? - Мне не хотелось бы говорить об этом сейчас, - сказал Том, глядя тяжелым взглядом на попутчика. Герион пожал плечами и отвернулся к окну. Поезд тронулся, и Том вновь погрузился в чтение. Спустя несколько минут, Герион не выдержал. - Ты что, всю дорогу собираешься читать учебник? – спросил он презрительно. Том поднял на него глаза. - А чем ты предлагаешь заняться? – спросил он. - Ну, не знаю. Мы могли бы просто поболтать… - Хорошо. Расскажи мне о своей семье. Герион стал рассказывать, а Том внимательно слушал, иногда кивая или вставляя односложные реплики и умело уходя от вопросов. Этому он научился еще в приюте. За окном мелькали поля, леса, виднелись горы. День постепенно стал клониться к вечеру. - Ох! – вспомнил вдруг Герион. – Мне же надо переодеться! Он скинул с себя явно дорогую мантию и небрежно швырнул ее в чемодан. Надев школьную форму, он захлопнул крышку и пнул чемодан ногой. - Почему в школу нельзя взять эльфа? – возмутился он. - Какого эльфа? – спросил Том. - Домашнего. Какого же еще?.. Том удивленно глянул на него, но удержался от того, чтобы начать расспрашивать Гериона об эльфах. Он лишь подумал о том, что в этом новом для него мире ему придется приложить очень много усилий, если он хочет занять в нем достойное место. Пожалуй, пока что будет лучше не высовываться, а понаблюдать со стороны, какие правила игры придумали себе волшебники. Паровоз стал замедлять свой ход, и остановился, издав пронзительный свисток. - Пожалуйста, оставьте ваши вещи в вагонах, – раздался громкий голос, - они будут доставлены в школу! Удачного всем учебного года! Мальчики вышли в коридор и стали протискиваться к выходу из вагона. Потолкавшись, изрядно помятые, они, наконец, ступили на перрон. - Первокурсники, вам к лодкам! – волшебник в темно-сером плаще указал куда-то в сторону. Толпа первокурсников направилась в заданном направлении, а волшебник пошел за ними. Вскоре все вышли к довольно широкой реке. Возле берега стояли лодки. - Садитесь! – велел волшебник. Первокурсники уселись в лодки, и они вдруг сами, без весел, поплыли по реке. Тому все больше и больше нравился этот мир. Неожиданно лодки повернули и стали заплывать в естественный грот. В нем было очень темно, и на какое-то время все погрузились в темноту. Послышались испуганные вскрики. - Тише! Успокойтесь! – раздался голос во тьме. – Скоро доберемся до места. Впереди замелькали отблески света, и вскоре лодки плыли по огромному озеру, на берегу которого стоял величественный замок, который светился яркими огнями. На берегу стоял уже знакомый Тому профессор Дамблдор. - Приветствую всех вас в Хогвартсе! Меня зовут профессор Дамблдор, – произнес он. - Через несколько минут вы пройдете распределение, на котором каждого из вас определят на один из четырех факультетов. Думаю, нет смысла сейчас подробно рассказывать вам о школе. Со временем вы все сами узнаете. Следуйте за мной! Ученики гурьбой вошли в замок. Дамблдор привел их в одну из комнат. - Пожалуйста, подождите, пока остальные ученики соберутся в Большом зале и будут готовы к встрече с вами. Дамблдор оглядел взволнованные лица детей и улыбнулся. - Сэр, – осмелев, спросил один мальчик, - а как проходит распределение? - Каждому из вас, по очереди наденут на голову распределяющую шляпу, и она определит вас на факультет. - Шляпа? - Именно, мистер?.. - Поттер, сэр. Чарлус Поттер. Дамблдор кивнул. - Ну что же, мистер Поттер, сейчас вы в этом убедитесь. Прошу всех следовать за мной! Дамблдор привел всех к громоздким дверям и остановился. - Ну, что, готовы? – спросил он, оглядывая взволнованные лица. Все закивали. - Добро пожаловать в Большой зал Хогвартса! Двери плавно распахнулись, и первокурсники вошли в зал. В зале было четыре длинных стола, за которыми сидели ученики, и учительский стол, перед которым на высоком трехногом табурете лежала старая потертая шляпа. Том обратил внимание на то, что все учителя и ученики пристально смотрят на неё. Том пригляделся внимательнее и заметил, что у шляпы появился рот, и она запела песенку о том, какими качествами должен обладать волшебник, чтобы попасть на один из факультетов. Так, например храбрецам дорога лежала в Гриффиндор, трудолюбивых ждал Пуффендуй, хитрым было хорошо на Слизерине, а все стремившиеся грызть гранит науки собрались в Когтевране. Том сразу решил для себя, что Гриффиндор и Пуффендуй не для него. Он не чувствовал себя ни храбрым, ни излишне трудолюбивым. А вот Слизерин и Когтевран, пожалуй, равны. В руках у Дамблдора появился свиток. Он начал называть по одной фамилии, и ученики по очереди усаживались на табурет. Когда Дамблдор назвал его фамилию, Том, волнуясь, поспешил к табурету и уселся на него. - Слизерин! – выкрикнула шляпа, едва коснувшись его головы. Том был невообразимо горд собой. Герион сказал, что в Слизерин не всякий волшебник может попасть, а он, Том Реддл, попал. Том поспешил к столу слизеринцев и уселся между учениками. Когда распределение закончилось, на пустом столе неожиданно появились золотые тарелки и множество блюд с разнообразной едой. Ученики загалдели, пир начался. Никогда еще в своей жизни Том не пробовал такой вкусной пищи. И главное – ее было много, гораздо больше, чем он мог съесть. Насытившись, Том стал прислушиваться к разговорам за столом. Говорили о каком-то квиддиче. Похоже, это игра в волшебном мире. Надо будет поискать в книжках. После ужина ученики потянулись из зала. Старосты провожали первокурсников, показывая дорогу в гостиную. Путь лежал в подземелья. Том поежился, представив, как там будет сыро и холодно. Но, вопреки его страхам, в гостиной Слизерина было очень тепло и уютно. Мягкий зеленый свет наполнял просторную комнату, несколько диванов полукругом стояли возле огромного камина, в котором полыхало пламя. На стене над камином висел герб факультета с изображением змеи на зеленом фоне. Староста велел первокурсникам запомнить пароль и указал двери в спальни. Том вошел в комнату и увидел четыре кровати с балдахинами. Рядом с каждой стоял шкаф. На одной из кроватей Том увидел свои вещи: видимо это место выделили ему. В комнату вошли трое: Герион Лестрейндж и еще двое мальчишек. - Это – Эйвери, - кивком головы указал на одного из мальчишек Герион, - а это Граббс… Герион прошел к предназначенной для него кровати и плюхнулся на нее, проверяя на мягкость. Скривив недовольную физиономию, он начал переодеваться в пижаму. - Я – Том Реддл, - сообщил новым знакомым Том. Мальчишки перевели взгляд с Лестрейнджа на Тома и, синхронно кивнув, тоже стали готовиться ко сну. Том несколько секунд понаблюдал за ними, а потом постарался как можно быстрее переодеться в пижаму и нырнуть под одеяло. Рассказывать о себе не хотелось, а потому Том задернул полог и притворился спящим. Впрочем, его однокурсники, похоже, тоже решили отложить рассказы о себе до лучших времен. Вскоре в комнате слышалось только чуть слышное посапывание – юные волшебники уснули. *** - Чего уставился, Реддл? Червей никогда не видел? С начала учебного года Том не переставал удивляться. Волшебство, творившееся в замке, манило его, завлекало в свои объятия, подчиняло. За окнами гостиной факультета, к примеру, был подводный мир. Том иногда мог видеть проплывающих русалок и странных существ с множеством щупалец и острыми зубами. Они злобно скалились и стучали по стеклу, словно пытаясь ворваться внутрь. Привычные ему вещи в Хогвартсе жили своей волшебной жизнью: картины разговаривали и двигались, дурацкая шляпа говорила, кому где учиться, совы бросали письма в тарелки с едой. Многое казалось Тому непонятным, а что-то даже пугающим: взять хотя бы призраков, обитающих в замке, или бешеного полтергейста Пивза, а теперь еще это… - Он что, червь? – Том вопросительно посмотрел на стоящих рядом Абраксаса Малфоя и Ориона Блэка – третьекурсников Слизерина. - Познакомься, Том, это - твой преподаватель по Уходу за магическими существами, профессор Кеттлберн! – торжественным голосом произнес Блэк. - А он кто?.. – спросил Том. Существо, бредущее по коридору Хогвартса, напоминало саранчу, динозавра и множество червей в одном лице. - Вообще то, он олигохет, но у него в роду были черви, это – несомненно… - засмеялся Малфой. - Учись прилежно, Реддл! – Блэк хлопнул Тома по плечу и, обменявшись ухмылками, слизеринцы удалились. На следующий день в расписании значился урок по Уходу за магическими существами и Том смог во всех подробностях рассмотреть профессора Кеттлберна. Голова олигохета напоминала голову саранчи с жабьим ртом. Выпуклые желто-зеленые глаза, будто засунутые в кожаные мешки, ноздри, словно две сплюснутые трубы, огромные кожные отростки на подбородке, напоминающие сосульки, складки на шее, гребень на холке, хвост, похожий на крокодилий. Четыре руки, если это можно назвать руками, оканчивались щупальцами. Ноги олигохета напоминали конечности динозавра. Цвета он был оранжево-коричневого с серо-зелеными пятнами. - Говорят, что он одинаково себя чувствует и в воде, и на суше, - шепнул Тому на ухо Эйвери. - Одинаково хорошо, или одинаково плохо? – спросил Том. Эйвери открыл рот, чтобы ответить, но тут профессор подошел вплотную к ученикам и стал принюхиваться. Все попятились. - Добрый день! Я профессор Кеттлберн, - голос олигохета напоминал кваканье лягушки в пруду, хотя слова он произносил достаточно четко, – я познакомлю вас с различными видами волшебных существ. Да, бояться меня не надо: я в основном травоядный… - В основном? – пискнула одна из девочек. - … и сегодня я сыт, - довольным голосом продолжал олигохет. Класс содрогнулся. Впрочем, страхи оказались напрасными: профессор всегда приходил на уроки сытым, а может, просто не хотел питаться первокурсниками. Уроки у него проходили всегда интересно: на каждое занятие Кеттлберн притаскивал новую игрушку-зверюшку. Он рассказывал ученикам о данном виде существ, а сам забавлялся с ними то отпуская, то подхватывая своим руками-щупальцами. Еще Тому нравились уроки Истории Магии. Профессор Бинс очень любил свой предмет и с увлечением рассказывал об истории Хогвартса, восстании гоблинов, битвах с великанами, и прочих событиях волшебного мира. Том жадно впитывал в себя науку и историю волшебства. Почти все свободное время он проводил в библиотеке, вчитываясь в страницы древних летописей. Однажды, разбирая свитки с жизнеописанием основателей Хогвартса, он наткнулся на рукопись Салазара Слизерина. В свитке Слизерин писал, какими достоинствами должен обладать каждый, желающий обучаться волшебству. Здесь на первом месте стояла чистокровность, потом шли хитрость, ум, настойчивость в достижении цели. Далее основатель писал, что не согласен с тем, что в школу все чаще стали поступать нечистокровные волшебники. На середине листа текст заканчивался, а в самом низу пергамента стояла печать. Том посмотрел на свою мантию: нашивка на ней в точности повторяла печать основателя. Подивившись тому, что печать поставлена не под текстом, а в конце листа, Том отложил свиток. В Слизерин действительно берут только чистокровных, и он – тоже чистокровный: его мать звали Меропа, так сказали монашки из приюта, а второе имя у него было Марволо – тоже не похоже на магловское, значит, его родители были волшебники. Том сообщил об этом своим однокурсникам. Он уже умел управлять своей магической силой, в отличие от остальных первокурсников, поэтому, вопрос с его родословной был на время забыт. Для себя же Том решил докопаться до истины и привести доказательства своей чистокровности. Лестрейндж и Эйвери отлично знают свою родословную, хоть ночью разбуди. Пора и ему отыскать свои корни и предоставить всем доказательства, что он не грязнокровка. Пока что, его однокурсники избегали общения с ним, держась всегда втроем. Первокурсники с других факультетов также держались подальше не только от Тома, но и от всех слизеринцев. Впрочем, такое невнимание к своей особе вполне устраивало Тома: не имея потребности в друзьях, он сосредоточился на изучении магической науки, зарекомендовал себя хорошим студентом, прилежно выполнял все задания и стал любимцем многих учителей. Незадолго до рождественских каникул Том в отличном настроении возвращался из библиотеки. Сегодня ему удалось разобрать и выучить еще одно заклинание: оно могло отпугивать боггартов. Том не смог найти картинки, изображающей боггарта, но решил, что лишнее защитное заклинание ему не помешает. Он как раз подходил к повороту коридора, ведущего к гостиной, когда услышал голоса. Кажется, говорил Блэк. - Говорю тебе, нет такой фамилии в генеалогии волшебных родов. Он – грязнокровка! - Ну, что ж, - отвечал ему Малфой, - мы ведь не можем оставить его без подарка на Рождество… Том вышел из-за поворота. - О, глядите! Идет великий зубрила! – провозгласил Малфой. - Перестань, Абраксас, - наигранно урезонил его Блэк, - мальчик учится. Хорошее настроение стало пропадать. Эти двое никогда не упускали случая подколоть его. Том молча прошел мимо них, едва сдерживаясь, чтобы не доказать им, что он знает уже множество разных заклинаний. Почему-то, рядом с ними он чувствовал себя ущербным. Да, они были ухоженные, богато одетые, лощеные, как породистые коты на персидских коврах, но такие мелочи не должны волновать одиннадцатилетнего пацана. Том стиснул зубы. Он чувствовал, что они презирают его за то, что у него нет денег, нет семьи, которой он мог бы гордиться. Они были такими же волшебниками, как и он, даже больше, так как с детства жили в этом мире. Их ничего не удивляло, кроме, пожалуй, одного: как мог Том Реддл попасть на их факультет. Малфой и Блэк редко оставляли Тома в покое, постоянно устраивая ему мелкие пакости вроде наполнения башмаков лягушачьей икрой, или стирания всей выполненной им домашней работой по трансфигурации. Том терпел, так как заметил, что подобные происшествия время от времени происходят со всеми учениками. Видимо, в волшебном мире принято шутить подобным образом. Том быстро научился избавляться от сюрпризов шутников, почти не обращая внимания на пакости. Иногда ему хотелось заговорить с однокурсниками на парселтанге, чтобы доказать, что его родословная уж точно не хуже, чем у них: ведь он может говорить на языке, на котором говорил сам Салазар Слизерин, но он терпел, решив сначала изучить побольше заклинаний, а потом одним решительным сражением завоевать первенство на факультете. Поэтому Том молча прошел мимо ухмыляющихся сокурсников, даже не попытавшись вступить с ними в перепалку. В гостиной Слизерина обсуждалась тема подарков. - Я написал родителям, чтобы мне подарили метлу, – говорил Эйвери. - Сейчас вышла новая модель – «Вортэкс». Эйвери с увлечением рассказывал, какого ускорения достигает эта метла, а Лестрейндж спорил, описывая недостатки новой модели, о которых писали в рубрике «Новейшие Магические Спортивные Товары». Том, не задерживаясь, поднялся в спальню. Рождество, подарки… Ему это не светит. А может в Хогвартсе все по-другому? Раз уж Малфой и Блэк даже грязнокровкам подарки дарят, то ему тоже что-нибудь достанется. В душе у Тома зажегся огонек надежды. Он улегся на кровать и позволил себе помечтать о том, сколько подарков он найдет в рождественское утро, и какие они будут. От кого – Тома не интересовало. Сам он никому ничего дарить не собирался: во-первых, у него не было денег, а во-вторых – у них и так всего хватает. Прошло несколько дней. Ученики разъезжались по домам, а Том решил остаться в Хогвартсе. Встречать Рождество в магловском приюте у него не было никакого желания, а в гости его никто не пригласил. Он сидел на диване в гостиной, с завистью глядя на спешащих к выходу учеников. Малфой и Блэк выходили в числе последних. - Счастливого Рождества, Реддл! – широко улыбаясь, сказал Малфой. - Не скучай! – добавил Блэк. - Спасибо, – кивнул Том. - Да, вот еще что… - Малфой вопросительно посмотрел на Блэка. Тот кивнул. – Раз уж мы до Рождества не увидимся, скажу сейчас: мы приготовили тебе подарок. Только не открывай его до Рождества. Договорились? Ну, увидимся после каникул! - А подарок где? – не удержался от вопроса Том. - У тебя в шкафу, - ответил Блэк, направляясь за Малфоем к выходу. Том ликовал: у него будет подарок, его первый подарок! Он с трудом заставил себя не броситься тотчас в комнату, чтобы порыться в шкафу. Решив, что чем дальше от соблазна – тем лучше, Том поднялся и направился в библиотеку. Вечером, накануне Рождества он не выдержал: подошел к шкафу и, полный надежды, распахнул его. Из шкафа на него шагнула сама Смерть. Огромная фигура в черном балахоне с капюшоном на голове и косой в руках надвигалась на него: пустые глазницы чернели провалами на белом черепе, неприкрытый оскал зубов навевал ужас. Смерть взмахнула косой над головой Тома. Мальчик попятился и упал на пол. Выхватив палочку, он начал размахивать ей в ужасе произнося одно заклинание за другим, и одновременно пытаясь отползти как можно дальше, а Смерть стояла над ним, оскаливаясь злобной усмешкой, и протягивала к нему свои костлявые руки. - Ридикулус! – выкрикнул Том в отчаянии. Фигура изменилась: теперь на ней был костюм Санта-Клауса. - Ридикулус! – повторил Том увереннее. Фигура растаяла в воздухе. Тома била крупная дрожь. Неужели за ним приходила смерть? Он выбежал из спальни и всю ночь просидел в гостиной на диване, держа палочку наготове. Утром, не выспавшийся и до конца не успокоившийся, он отправился в библиотеку. Обложившись книгами по защите от темных искусств, он стал искать информацию о боггартах. Оказалось, что боггарты – это злобные духи, пугающие волшебников. Для каждого волшебника боггарт принимает различное обличье, именно поэтому Том не смог найти ни одного рисунка с их изображениями. Главное, что понял для себя Том, что в физическом смысле боггарты не опасны: они не причиняют боли. Успокоившись, он отправился завтракать. «Никакой Боггарт не испортит мне Рождества, - решил для себя Том, – кроме того, меня ждет подарок, и теперь пришло время забрать его». Том почти бегом устремился в спальню и подбежал к шкафу. Шкаф был пуст. Вернее, не совсем пуст: все нехитрые вещи Тома лежали на своих местах, но никакого подарка в нем не было. Со злостью хлопнув дверью шкафа, Том уселся на кровать. Ярость и обида терзали его сердце. Запоздалая мысль пришла ему в голову: вряд ли боггарт сам влез в его шкаф накануне Рождества. Это Малфой и Блэк, их подарочек. Том мысленно поклялся отомстить им, и решительным шагом вышел из спальни. После каникул Том подошел к ним и сказал, что очень благодарен за подарок и не останется в долгу. Теперь он с нетерпением ждал уроков зельеварения. В самом конце каникул он наконец продумал свою месть, и теперь пользовался любой возможностью раздобыть нужные ему ингредиенты. Первым Том решил отблагодарить Абраксаса Малфоя: ему он решил добавить к завтраку несколько капель приворотного зелья. Последним недостающим ингредиентом была кровь олигохета. Именно ее было труднее всего добыть. Том вызвался помочь профессору Кеттлберну покормить чешуйчатых саблезубок. Саблезубки обладали очень острыми зубами, и кормить их можно было, только кидая в ящик кусочки мяса цыплят и мышей. Профессор Кеттлберн рассказывал о них на одном из уроков. Вопреки обыкновению, олигохет не забавлялся с саблезубками, как с остальными существами, оставив их сидеть в ящике. - Если их не трогать, - говорил он, - они не опасны. Но, если вы попробуете прикоснуться к саблезубке, она сразу пустит в ход свои острые зубы и может оттяпать вам несколько пальцев. Том усердно кидал кусочки цыплят в ящик и расспрашивал профессора о драконах. Эта тема была для олигохета любимой. Кеттлберн увлеченно рассказывал, как красиво летают драконы, и размахивал при этом своими руками-щупальцами, изображая крылья. В нужный момент Том незаметно придвинул ящик с саблезубками к профессору, и тот следующим взмахом руки опрокинул его. Саблезубки стали расползаться. Том отпрыгнул в сторону, а олигохет стал подхватывать их и кидать обратно в ящик. Он проделывал это так быстро, что Том начал подумывать о том, что его план обречен на провал. И тут одна саблезубка ухватила профессора за одну из четырех рук и словно ножом отрезала своими острыми зубами кончик щупальца. Олигохет взревел и, бросив саблезубок, побежал к озеру, шлепая по земле хвостом. Том подобрал откушенный кусочек щупальца и сжал его. Кровь олигохета была зелено-бурого цвета. Том сцедил ее в заранее приготовленный пузырек, положил его в карман мантии и отправился в замок. Утром в День Святого Валентина, Том добавил в кубок Малфоя несколько капель зелья. То, что потом произошло, еще долго обсуждалось на всех факультетах: Абраксас Малфой - потомок древнего чистокровного и влиятельного рода волшебников тенью ходил за профессором Кеттлберном, то и дело превознося во всеуслышание его замечательные глаза и нежную кожу. Малфой неустанно перечислял все достоинства олигохета, клялся в вечной любви и преданности. Олигохет снисходительно слушал и просил повторять более приятные комплименты. Весь Хогвартс покатывался со смеху, пока, наконец, профессор Слагхорт не уговорил Малфоя выпить глоток тыквенного сока, в который был добавлен нейтрализатор зелья. После этого, Малфой с подозрением смотрел на Тома, справедливо полагая, что это его рук дело. Орион Блэк держался настороже, ожидая предназначенный для него подарок. Но Том целыми днями просиживал на трибунах поля для квиддича. Две недели спустя Блэк успокоился, решив, что Реддл увлекся спортом и забыл о мести. А Том все это время выискивал и разбирал сложнейшие многоуровневые заклинания. Однажды ночью он тихонько прокрался в спальню третьего курса и подменил волшебную палочку Блэка на точную копию, изготовленную им в долгие часы сидения на трибунах. Настоящая палочка Блэка была отправлена в камин и буквально за минуту превратилась в пепел. Утром на уроке трансфигурации Блэк, взмахнув палочкой, обзавелся небольшими рогами, внезапно выросшими на голове. Весь класс покатился со смеху. Профессор Дамблдор велел классу успокоиться, легко убрал рога с головы студента и велел ему сосредоточиться и попробовать еще раз. Со следующим взмахом палочки Блэк лишился волос. Дамблдор велел ему еще раз перечитать тему урока, и исправив неаккуратное волшебство, вызвал другого студента. Блэк усиленно вчитывался в учебник, пытаясь понять, что он сделал не так. После урока он остановился в корридоре и стал рассматривать свою палочку. – Что-то не так? – участливо спросил Том, насмешливо рассматривая его. – Так это твоих рук дело? – закричал Блэк. – Ну, сейчас ты получишь, грязнокровка! Направив палочку на Тома, Блэк произнес заклинание ватных ног. В ту же секунду его собственные ноги подогнулись, и он рухнул на пол. – Помощь нужна? – спросил его Том. – Ну, подожди, я до тебя доберусь! – рычал Блэк, пытаясь встать на ноги. Поняв, что Реддл сотворил что-то с палочкой друга, Малфой, решил вмешаться. Выхватив свою волшебную палочку он направил ее на Тома и уже открыл рот, чтобы произнести заклинание, как почувствовал, что его собственная палочка выскользнула из его руки и отлетела в сторону. Малфой ошеломленно посмотрел на Тома. Неужели первокурсник мог так быстро среагировать? Ведь только что он стоял, расслабленно привалившись к стене и глядя на Блэка. – Чего тебе надо? – нервно спросил его Малфой. – Пока ничего, – довольным голосом ответил Том, – может позже… Убрав палочку в карман, он развернулся и ушел, оставив врагов разбираться с последствиями наложенных им заклинаний. Одержав первую победу над врагами, Том стал готовиться к новым сражениям, понимая, что Малфой и Блэк так просто не отступятся. Он старался изучить как можно больше магических наук, включая те, которых нет в программе первого курса: Прорицание, Древние руны, Нумерологию. К концу первого курса Том выучил больше заклинаний, чем знает иной семикурсник. Причем использовал их с невероятной легкостью, не задумываясь дольше, чем на долю секунды, какое из них лучше применить в данной ситуации. Встречаться с ним один на один в пустых коридорах стало опасно. Но, Том никогда не проявлял свою агрессивность в присутствии учителей, а так как нападал он только на старшекурсников, причем без свидетелей, то жалоб на него никогда не поступало: кому охота рассказывать, что с тобой справился малолетка. Том так быстро выхватывал палочку из кармана, словно она сама прыгала ему в руку. Застать его врасплох почти не удавалось. Малфой и Блэк, после нескольких сражений, нашли новый объект для насмешек. Теперь это был Дедалус Диггл, первокурсник из Пуффендуя, — фигура ничтожная, отлично подходящая для забав. Первый год обучения в школе волшебства подходил к концу. Годовые экзамены были для Тома всего лишь повторением пройденного материала. Он легко написал все работы, и был уверен, что получит хорошие оценки. Но, у него оставалась одна проблема: на лето он должен был вернуться в магловский приют. * Фаш-ша — иди, ползи Тсахх — меня, мне, ко мне Натха — Владыка Шитс-са — говорить Сах-хша — стой