Путь к величию

Глава 2.

Карлики.

Ласковый луч утреннего солнца заглянул в одну из комнат приюта для детей-сирот и коснулся письменного стола, за которым сидел черноволосый мальчик и усердно писал что-то на листе пергамента. Том Реддл - двенадцатилетний волшебник, поднял голову, отбросил в сторону перо, и еще раз перечитал написанное. Из цифр, над которыми он трудился все утро, выходило, что он располагает некоторой суммой свободных денег, то есть после покупки необходимых для школы предметов, у него останутся карманные деньги. Это радовало. Сумма, правда, была ничтожной, но раньше у него и этого не было. Нужно будет купить что-нибудь имеющее отношение к Темной магии. После года проведенного в школе чародейства Том понял, что волшебный мир делится на чистокровных и нечистокровных волшебников. На тех, кто поклонник Темных искусств, и кто предпочитает лишь светлую магию. На факультете Слизерина все поголовно отдавали предпочтение Темной магии. Будучи первокурсником, совершенно не осведомленным о волшебном мире, к тому же выросшем в магловском приюте, Том не мог рассчитывать на уважение сокурсников. Весь год он усиленно трудился, постигая магические науки, отыскивая как можно больше сведений о старинных обычаях, практиковался в использовании волшебной палочки, и не забывал развивать прежде открытые им у себя способности. На этот год Том собирался заслужить уважение сокурсников и стать лидером на факультете. Косой переулок встретил его распахнутыми дверями магазинов и ставшей уже привычной толчеей людей в мантиях. Сам Том был одет в магловскую одежду, так как собирался продать свою школьную мантию и купить другую, на несколько размеров побольше: он уменьшит ее заклинанием, а в следующем году увеличит. Таким образом, в следующем году он опять сможет сэкономить. Перебирая в голове комбинации цифр, Том прогуливался по Косому переулку, приглядываясь к ценам. Покупки он решил отложить на потом, а пока просто гулял, заглядывая в магазины и прикидывая, что ему точно понадобится, а без чего можно обойтись. На углу одного из домов висела табличка: «Лютный переулок». Том вспомнил, как Малфой и Блэк рассказывали о нем в гостиной. В Лютном переулке продавались опасные вещи и артефакты, связанные с темной магией. Многим ученикам родители запрещали даже близко подходить к нему. У Тома родителей не было, поэтому он, не задумываясь, шагнул в темноту переулка – темная магия манила его, как запретный плод. Переулок казался мрачным и неухоженным. Казалось, все здесь создано для того, чтобы тот, кто пришел сюда случайно или из любопытства, здесь не задерживался. Том шел по переулку, не решаясь заглянуть в магазины: слишком уж страшным казалось то, что было выставлено на витринах: человеческие ногти, засохшая рука на подставке, черепа, огромные когти, видимо принадлежащие какому-то крупному зверю. В одной из витрин Том увидел книги и пергамент. Решив, что книги никому смотреть не запрещено, Том вошел в лавку. Владелец магазина, волшебник с рыжими, чуть седыми волосами и кустистыми бровями, исподлобья глянул на него колючими глазами и спросил, что ему здесь понадобилось. — Я ищу книги по темной магии, – уверенным тоном произнес Том, – у вас они есть? Волшебник кинул на Тома оценивающий взгляд и кивком головы указал на стеллажи с книгами. Том устремился к полкам. Схватив первую попавшуюся книгу, он стал с жадностью пролистывать ее. В книге описывались ритуалы темной магии, такие как наведение порчи, отворот, приворот, и им подобная любовная чепуха. Том захлопнул книгу и схватил следующую. — Ты ищешь что-то конкретное? - спросил его хозяин магазина. — Мне нужны заклинания и ритуалы, – ответил Том. Хозяин снял с полки толстую книгу в красной кожаной обложке. — Вот, – сказал он, – прекрасное собрание заклинаний, и несколько ритуалов. И всего то 125 галеонов. Том распахнул глаза: у него всего было одиннадцать свободных галеонов, исходя из его расчетов. — Благодарю вас, – ответил он, – возможно, я куплю у вас эту книгу, но несколько позже... Хозяин понимающе хмыкнул и поставил книгу на место. Тут Том увидел в самом дальнем верхнем углу стеллажа довольно тонкую книжицу в зеленой обложке, похожей на змеиную кожу. — А эта, сколько стоит? – спросил он. — Двенадцать галеонов, – скучающе протянул хозяин. — Можно взглянуть? – он выжидающе взглянул на волшебника. Тот взмахнул палочкой, и книжка прыгнула Тому в руки. Это была старая, потрепанная книга, на обложке которой была изображена пентаграмма: пятиконечная звезда, заключенная в круг. В каждом луче звезды были изображены какие-то знаки, похожие на руны. Том в предвкушении посмотрел на нее, а потом попробовал открыть. Книга не поддавалась. Том кинул быстрый взгляд на хозяина магазина: тот кривил губы в усмешке. Видимо, был какой-то секрет, возможно распространенный в волшебном мире, но совершенно неизвестный Тому. Проведя пальцами по корешку книги, Том пристально глядя на нее, тихо шепнул на змеином языке: — Ну, давай же, открывайся… Книга дрогнула в его руке и послушно раскрылась. Том довольно улыбнулся и быстро прикинул: если не обменивать мантию, то можно сэкономить еще полтора галеона, тогда можно будет купить эту книжку. Полистав ее, он убедился, что она содержит ритуалы по темной магии. Некоторые страницы в середине книги были пусты. Том перевел взгляд на волшебника. Тот стоял чуть в стороне и с уважением глядел на него. Решив, что вопрос о пустых страницах пока подождет, Том решительно захлопнул книгу. — Я беру ее, – твердо сказал он и вытащил из кармана деньги. Хозяин угодливо поклонился. — Отличный выбор, мистер! До вас еще никому не удавалось открыть ее. Эта книга лежит здесь уже шестьдесят лет. — А вы тоже не можете открыть ее? – поинтересовался Том. — И я тоже, – кивнул хозяин. – Книга сделана из кожи василиска, и открыть ее может только тот, кто говорит на парселтанге, как и великий Салазар Слизерин. Том гордо поднял голову и величественно кивнув, вышел из лавки. Радость переполняла его: только что он получил подтверждение, что он – особенный, даже среди волшебников. Он может делать то, что другим неподвластно, а значит, придет время и он станет великим волшебником, таким же, как Салазар Слизерин. Все будут произносить его имя с уважением, а может быть, и со страхом. Том с жадностью читал свою новую книгу. В ней описывались способы создания кукол, способных нанести вред и даже убить неугодного тебе человека, также в ней были указания, как создавать инферналов. Кто такие инферналы Том пока не знал, он только понял, что они полностью подчиняются своему хозяину, создавшему их, и могут послужить как оружием, так и защитой. К сожалению, Том не мог сейчас же попробовать создать куклу или инфернала потому, что несовершеннолетним волшебникам запрещалось использовать волшебство вне стен школы, и на время каникул Том решил набраться терпения, чтобы не быть исключенным из Хогвартса. Первого сентября Том уверенным шагом пересек разделительный барьер вокзала Кинг-Кросс и занял место в купе Хогвартс-Экспресса. Он предвкушал удовольствие продемонстрировать однокурсникам свои новые познания в темной магии, а также горел желанием рассказать им о своем путешествии по Лютному переулку, куда путь для них был закрыт. Вскоре в купе вошли Эйвери и Граббс, а чуть позже присоединился и Лестрейндж. Естественно, разговор начался с того, кто как провел лето. Том построил свой рассказ таким образом, что выходило, будто он все лето обучался темной магии и большую часть каникул провел в Лютном переулке. Однокурсники слушали его раскрыв рты, и в их глазах Том заметил недоверие, смешанное с долей уважения. Усмехнувшись, он вытащил их чемодана недавно купленную книгу и положил на столик. — Можно посмотреть? – протянул руку Герион Лестрейндж. — Конечно! – милостиво разрешил Том. Герион взял книгу и попытался открыть. Книга не поддавалась. Мальчишки взглянули на Тома – тот усмехался. — Ее, вообще, можно открыть? – спросил с недоверием Эйвери. — Можно, - кивнул Том, – только это не всякий может сделать. — Тогда открой! – с вызовом сказал Лестрейндж. — Не уверен, что обязан следовать твоим желаниям, Герион. – надменно ответил Том. — Да ты просто врешь! – презрительно засмеялся Лестрейндж. – Признайся, ты купил эту книжку в Зонко, и ее вообще нельзя открыть. Она не настоящая. — Ты ошибаешься, – спокойно ответил ему Том и нарочно перевел тему разговора. – Что вы думаете о том, чтобы попробовать себя в квиддиче? — Я не игрок. – тут же ответил Граббс. – Я хочу стать журналистом. — Почему? – вежливо спросил Том. — Ну. Мне интересно первым узнавать о всех событиях и рассказывать о них другим… — А ты, Герион? – обратился Том к Лестрейнджу, пристально рассматривающему книгу, по-прежнему лежащую на столе. Том нарочно оставил ее там, чтобы нераскрытая тайна притягивала сокурсников. — Мне это не интересно, – ответил Лестрейндж, вновь протянув руку к книге. – Серьезно, Том, ты можешь открыть ее? — Могу. – кивнул Том. – Я не из тех, кто выбрасывает деньги на бесполезные игрушки. – Открой ее, – попросил Лестрейндж, чуть подвинув книгу к Тому. – Пожалуйста. Том усмехнулся, взял в руки книгу и негромко произнес: — Иш-ша хас-са... Книга послушно раскрылась в его ладони. Том перевел взгляд на однокурсников: те смотрели на книгу, в их глазах застыл страх. — Что ты сейчас сказал? – дрожащим голосом спросил Граббс. — Да так... – неопределенно ответил Том. – Неважно... — Ты говоришь на парселтанге? – удивился Лестрейндж. – Почему ты не сказал нам раньше? — Не было случая... – скучающе протянул Том. Он чувствовал, что мальчишки заинтригованы, и понял, что теперь сможет оказывать на них влияние. Захлопнув книгу, он властно посмотрел на них и с радостью убедился, что они признали его верховодство. Поезд подошел к станции Хогсмид. Уже знакомый волшебник, все в том же темно-сером плаще созывал первокурсников к лодкам. Остальные ученики должны были идти пешком до Хогвартса. Представив себе, как он будет идти в темноте, обдуваемый холодным ветром, Том недовольно поморщился. Многие второкурсники неуверенно топтались на месте, настраиваясь на долгий и трудный поход. — Ну что, идем? Том оглянулся: Лестрейндж, Эйвери и Граббс выжидающе глядели на него. Решительно кивнув, Том пошел по дороге, по которой уже уходили остальные ученики. Как только Том и его друзья вступили на тропинку, ведущую от станции к замку, вокруг них сразу заплясали волшебные огоньки. Они двигались вместе с учениками, освещая путь и согревая, и часто вспыхивали яркими цветными фейерверками. На полпути от станции до замка был указатель — "Хогсмид". — Что это? – повернулся Том к сокурсникам. — Деревня. – ответил Граббс. – Ее построили одновременно с Хогвартсом. Мне бабушка рассказывала: раньше, когда еще не было Хогвартс-Экспресса, до школы добирались с помощью порталов и летучего пороха. Эта деревня была специально выстроена, чтобы принимать будущих учеников и их родственников. Так как все прибывали в разное время, нужна была гостиница, трактир, магазин. Постепенно, деревня разрасталась... — Ты прямо, как профессор Бинс! – перебил его Эйвери. – Забыл только сказать, что в ней живут лишь волшебники. Граббс смутился. — Хорошо рассказал, интересно! – покровительственно хлопнул его по плечу Том и, выхватив палочку, стал играть огоньками, направляя их на Эйвери. Тот со смехом отмахивался. Дорога показалась всем удивительно короткой. Войдя в Большой зал и заняв свои места, ребята стали ждать распределения, которое вот-вот должно было начаться. Профессор Дамблдор ввел в зал первокурсников. Те робко прошли мимо старших учеников и встали рядом с трехногой табуреткой. Они казались такими жалкими и беспомощными, что Том сразу почувствовал себя опытным волшебником. Когда распределение закончилось, и новые ученики заняли свои места за столами своих факультетов, директор Диппет обратился к ученикам с речью и представил нового преподавателя заклинаний профессора Филлиуса Флитвика. В зале стояла тишина. Сначала никто ничего не понял, все переглядывались и перешептывались. Эйвери слегка толкнул Тома под локоть и указал на учительский стол. — С ума сойти... – прошептал он. – Он совсем крохотный, как Хёнге! Хёнге Крауф был карлик-цверг, из рода гномов, он работал в Хогвартсе смотрителем. Это был коротышка с небольшим горбом, очень старый и злобный. Редкие седые волосы колтунами торчали на его голове, злые черные глазки пристально следили за тем, чтобы ученики не позволяли себе баловства. Карлик Хёнге был очень жесток в наказаниях. Для наказания он использовал цепи и розги, подвешивая провинившихся учеников в подвалах Хогвартса, разумеется, без ведома директора. Это был своего рода суд Линча. По пустякам Хёнге не придирался, но если уж ученик попадал к нему в лапы, то получал очень суровое наказание, и охота шалить отбивалась надолго. Новый учитель происходил, видимо, из того же рода карликов-цвергов. Это был крохотный человечек среднего возраста, с густыми черными волосами и веселыми голубыми глазами. Ученики посмеивались, представляя себе, как он будет вести занятия. Пир начался. Все отвлеклись от учительского стола и отдали дань уважения и восхищения вкусным блюдам. Лестрейндж и Эйвери говорили о Хогсмиде. Том прислушался. Оказывается, в эту деревню учеников Хогвартса пускают не раньше третьего курса. Интересно, почему? Том почувствовал себя неуютно: он не любил, когда кто-то знает то, чего не знает он. А Лестрейндж и Эйвери перевели разговор на летучий порох и порталы. Лестрейндж уверял, что летучий порох надежнее портала, а Эйвери спорил с ним. Том не вмешивался, он ничего не знал ни о порталах, ни о летучем порохе, хотя знал, что обычный порох никак нельзя назвать надежным. Утром первым уроком было зельеварение. Сегодня профессор Слагхорт задал им приготовить какую-то бурду под названием "бородавочное зелье". Том сосредоточенно растирал жабью икру с сушеным чистотелом и прислушивался к перешептыванию Лестрейнджа и Эйвери: похоже, друзья продолжали свой спор. — Достал? – спросил Лестрейндж. — Да, утром с совой получил, – кивнул Эйвери, вытаскивая крохотный сверток из кармана мантии. Том вытянул шею и пригляделся. Эйвери развернул сверток, и Том увидел черный порошок. — Ну, и где ты думаешь его применить? – поинтересовался Лестрейндж. — Смотри! – прошептал Эйвери и, высыпав порошок в руку, кинул его под котел Дедалуса Диггла. В котле у пуффендуйца как раз закипало тщательно смешанное бородавочное зелье. Дедалус Диггл только собирался добавить туда последние два компонента, когда летучий порох угодил прямо под его котел. Зеленое пламя поднялось под котлом, и через секунду котел взлетел в воздух и, пролетев через весь класс, упал рядом со Слагхортом. Кипящее зелье выплеснулось на учителя, и он покрылся огромными бородавками. Слагхорт запрыгал на месте и стал размахивать волшебной палочкой, уничтожая бородавки, а затем оглядел класс. — Мистер Диггл! – завопил он. – Почему вы не добавили в зелье огнёвок и кровь единорога? Дедалус Диггл стоял, раскрыв рот и в растерянности смотрел на профессора. — П-простите, профессор, я не успел... Слагхорт осмотрел свои руки, ощупал лицо и, не найдя следов бородавок, снисходительно покачал головой. - Впредь, будьте внимательнее! - наставительно произнес он. Лестрейндж и Эйвери обменялись ухмылками. Следующим уроком были заклинания. Когда ученики вошли в класс, они увидели, что профессор Флитвик стоит на столе и держит в руках волшебную палочку. - Заходите! Скорее, скорее! – торопил он учеников. Все расселись по своим местам и удивленно смотрели на учителя. Флитвик начал урок. Объяснения его были очень понятны, каждое движение волшебной палочкой четкое и доступное глазу. Том подумал, что если таким образом попытаться заколдовать кого-нибудь, то противник успеет наложить на тебя несколько проклятий, пока ты произнесешь одно заклинание. Ученики вяло размахивали волшебными палочками и заучивали новые формулы. — Главное – точность движения! – поучал их Флитвик. – Не спешите размахивать палочкой, а то не заметите, как вместо тыквенного печенья для друга нашлете на него стаю муравьев... Класс засмеялся. — Скажите, сэр, – обратилась к Флитвику слизеринка Оливия Хорнби, – а правда можно заклинанием сделать печенье? — Нет, сделать его нельзя, но можно перенести из другого места. Например, из кухни. Флитвик сделал неуловимое движение рукой, и перед каждым учеником появилось печенье. — Здорово, сэр! – восхищенно произнес Чарлус Поттер из Гриффиндора. — Скажите, профессор, – поднял руку Том, – а почему нельзя создать что-либо? — Потому, что магия не может создавать, мистер Реддл. Она может только преобразовывать. Но, это уже трансфигурация. — А если трансфигурировать пыль? – спросил Том. – Это ведь все равно, что создать из пустоты… В классе наступила тишина. Все удивленно смотрели на него. Флитвик задумался. — Знаете, мистер Реддл, я не слышал, чтобы кому-то удавалось трансфигурировать пыль. Это слишком сложно... — Но, теоретически, это возможно? — Ну, если теоретически, то возможно, – согласился Флитвик. Том кивнул и задумался. Он решил уделять больше внимания трансфигурации, и добиться преобразования пыли в предметы. Из окна кабинета Истории Магии открывался вид на озеро. Профессор Бинс заметив, что многие ученики глядят в окно, прокашлялся и сказал: — Семьсот лет назад озера еще не было. Салазар Слизерин, поссорившись с Годриком Гриффиндором, устроили дуэль, в результате которой одно из заклятий попало в скалу, массив ее порушился и образовался грот, через который хлынула вода из реки и затопила земли в низине. Так образовалось озеро. Наутро Слизерин покинул школу, а трое основателей решили заделать пролом в стене. Но, с той стороны открывался такой чудесный вид на Хогвартс, что они оставили все как есть. Решено было привозить учеников в школу на лодках. Однако переправа всех учеников занимала слишком много времени, и значительно быстрее можно было дойти пешком. А лодки все же оставили: в них перевозят первокурсников, чтобы показать красоту Хогвартса. Том в очередной раз поразился, как Бинс может заинтересовать класс. В окно уже никто не смотрел, все взгляды были устремлены на учителя, все жадно схватывали каждое его слово. Бинс обвел класс взглядом и начал урок, рассказывая о битве великанов с волшебниками в 1249 году. Вечером в гостиной Слизерина Том увидел объявление, что в команду по квиддичу требуется новый загонщик. В прошлом году, когда Том впервые услышал слово «Квиддич», он ничего не понял. Затем в разговорах с однокурсниками выяснил, что это игра на метлах. Что-то вроде маггловского баскетбола, только вместо одного кольца команда защищает три, и все игроки летают в воздухе. Спортивные упражнения никогда не привлекали Тома, поэтому он даже не стал вдаваться в подробности, решив, что сначала посмотрит на игру сам, а потом решит нужно ему это или нет. Ничего интересного для себя в квиддиче Том не нашел, а потому увидев объявление о наборе нового загонщика, он даже не стал читать какими требованиями должен обладать нужный кандидат. Усевшись на диван рядом с камином, он вытянул ноги поближе к огню и открыл учебник по зельям, чтобы прочитать о том, как может кровь дракона изменять действие ингредиентов. Сосредоточиться на чтении Тому не удалось. Всхлипывающие звуки периодически отвлекали его внимание и мешали сконцентрироваться. Наконец Том не выдержал. Подняв голову, он глянул в ту сторону, откуда доносился раздражающий его звук. На одном из соседних диванов сидела черноволосая девочка и все время вытирала слезы с покрасневших от долгого плача глаз. Том знал её: это была Эйлин Принц с их курса. Черноволосая с желтоватым лицом и огромным орлиным носом. Она была не просто некрасива, а даже уродлива. Разумеется, при таких данных у второкурсницы друзей не было, поэтому она рыдала в одиночестве. Подумав о том, что Эйлин скорее всего ненавидит сокурсников за пренебрежение и отказ от общения с ней, Том решил завербовать ее в свои сторонники. Это будет легко, ведь ему не придется долго убеждать ее стать его другом. Том захлопнул книгу и пересел на соседний диван. — У тебя уже глаза покраснели от слез, – участливо сказал он ей, протягивая носовой платок. – Не хочешь поделиться со мной своей проблемой? Может, я смог бы помочь… Подняв опухшее лицо к Тому, Эйлин даже рот приоткрыла от удивления, увидев рядом с собой самого красивого мальчишку с их курса. — Хочешь посмеяться надо мной? – спросила она дрожащим голосом не решаясь прикоснуться к платку. — Нет, – ответил Том. – Я хочу помочь тебе справиться с твоей проблемой. — Почему? – все ещё не верила Эйлин. — Ты задаешь слишком много вопросов, – усмехнулся Том, протянув руку и промокая её слезинки платком. – Кто знает, может быть однажды ты сможешь помочь мне решить мои проблемы, и будешь вытирать мои слезы. — Я не думаю, что у тебя будет повод лить слезы, – постепенно успокаиваясь ответила Эйлин. – Ты ведь самый… Она вдруг резко замолчала и губы ее вновь задрожали. — Самый, что? – заинтересованно спросил Том. Эйлин закрыла лицо руками и вновь зарыдала. — Ну не надо… Успокойся. – Том неуклюже обнял ее за плечи. – Эйлин, скажи мне в чем твоя беда и клянусь, я помогу тебе! — Мне уже никто не поможет… – Эйлин взглянула на Тома и словно решившись покончить со всем разом, на одном духу выпалила: – Это все из-за этой чертовой чистокровности! Мы вырождаемся! Скоро красивых волшебников совсем не останется. Тут уж нужно выбирать: либо чистая кровь, либо красота! — О чем ты? – не понял ее Том. – Причем здесь красота и чистокровность? — Посмотри на Малфоя… Том повернул голову и взглянул на болтающего с сокурсниками Абраксаса Малфоя. — Его не назовешь уродом, – честно признался Том. – Так что, твои выводы необоснованные. — Ты правда веришь, что он чистокровный? – рассмеялась Эйлин. – Просто все волшебные семьи держат в тайне браки с нечистокровными партнерами. Это могут быть маглорожденные, полукровки, или вообще принадлежащие к другим сообществам. Валькирии, русалки, или вейлы, например, как у Малфоя… Вот ты, кто у тебя родители? — Я вырос в приюте, – сухо ответил Том. — Ты жил среди магглов? – удивилась Эйлин. — Неважно, где я жил. – ответил Том. – На Слизерин допускаются только чистокровные. Тебе это должно быть хорошо известно. — Это все неправда, – огорошила его Эйлин. – на самом деле, это лишь выдумки, чтобы скрыть свою грязную кровь… Хочешь знать, как выглядит настоящий чистокровный волшебник? Взгляни на меня… Я уродина!.. — Внешность не главное… – протянул Том, думая о своем. – Так ты из-за своей внешности рыдала? «Неужели, это правда. – думал Том, и все эти разговоры о чистоте крови ни что иное, как пустое хвастовство?» — Нет… – вздохнула Эйлин. – Это из-за квиддича… Они не берут в команду девочек… — Неужели тебе так важно носиться над полем за мячиком? – усмехнулся Том. – Можно ведь проводить время более интересно… — Ты не понимаешь… – прошептала Эйлин. — Поясни мне. – попросил ее Том, придвигаясь к ней поближе. — Если я буду в команде, то это как будто у меня будут друзья… Понимаешь?.. — Но ведь это все будет понарошку. – ответил Том. – На самом деле, им не будет до тебя никакого дела. Тогда как со мной… — С тобой? – воскликнула Эйлин, недоверчиво глядя на него. — Я ведь тоже чистокровный волшебник. – заявил ей Том. – Так что мы можем стать друзьями. Если хочешь… Эйлин кивнула не в силах произнести не слова. — Ну, тогда увидимся! – улыбнулся Том, и хлопнув ее по плечу отправился в спальню, чтобы без помех подумать. Он вспомнил историю, рассказанную Бинсом на уроке. Салазар Слизерин покинул школу, не желая обучать грязнокровок, Том читал об этом еще в прошлом году. Возможно, Слизерин был прав: грязнокровкам здесь не место. А если Эйлин действительно права и чистокровные волшебники все некрасивые, то на их факультете полно грязнокровок. Том не мог поверить в это и решил непременно найти доказательства того, что он чистокровный волшебник. Кто-нибудь из его предков, несомненно, оставил свой след в истории магии. Он был уверен, что в его роду кто-нибудь говорил на парселтанге, а это большая редкость, как он уже имел возможность убедиться. Значит, есть шанс найти упоминание об этом в старинных документах. Кстати, Салазар Слизерин был змееустом. Возможно, он является его потомком. А это значит, что у него в руках будет очень хороший козырь. Он сможет взять под контроль весь факультет. Том стал еще усиленней рыться в старинных летописях и вскоре наткнулся на информацию о Мраксах. Семейство Мракс было очень древним родом волшебников, и некоторые члены этого рода были змееустами. Все они поголовно учились на факультете Слизерин. Больше упоминания о змееустах, кроме Великого Салазара Слизерина, не было. Также, не было упоминания о Реддлах. Зато, Том узнал, что кроме Хогвартса существуют еще две школы волшебства Шармбатон — женский пансион и Дурмстранг — мужская гимназия. Возможно, его отец учился в Дурмстранге. Но, информация о змееустах заставляла задуматься. Какая фамилия была у его матери? Том решил не дожидаться лета и поехать на Рождество в приют. Правда, следовало позаботиться заранее о том, как вытянуть правду из монашек. Маловероятно, что они согласятся рассказать все без нажима. Том вновь обратился к книгам. Вспомнив об инферналах и о том, что они полностью подчиняются создавшему их, Том решил попробовать применить подобный ритуал к монашкам. Но инфернал – это мертвое тело, а монашки пока еще были живыми. Том продолжил поиски нужного ему средства и незадолго до Рождества нашел рецепт зелья, погружающего человека в транс словно под действием наркоза. Изучив составы зелий, Том решил смешать компоненты, пересчитав пропорции таким образом, чтобы нужные ему ингредиенты оказались доминирующими. Получившееся ярко оранжевым зелье пахло анисом. Теперь нужно было попробовать его в действии, прежде чем он применит его к монашкам, иначе, если оно не подействует, ему пришлось бы ждать еще полгода до летних каникул. Том перелил его в небольшую бутылочку и спрятал в чемодане. Вскоре предстоял матч по квиддичу между Слизерином и Пуффендуем. В случае победы факультета в гостиной будет вечеринка и можно будет под шумок попробовать зелье на ком-нибудь. А если команда проиграет, то грустные игроки не будут особенно раздумывать о том, что они пьют, если почувствуют приятный запах аниса. После матча в гостиной было шумно. Герой дня — новый загонщик Слизерина Абраксас Малфой принимал поздравления от сокурсников. Выждав немного Том поднялся в спальню, откупорил бутылочку и плеснул зелье в бокал. Долив его доверху сливочным пивом, принесенным старшекурсниками для вечеринки, Том подошел к Малфою. — Ты классно летал сегодня, – поздравил он его добавив в свой голос восторженные интонации и отводя его в сторонку для разговора. Затем, словно отдавая дань его способностям, протянул ему бокал со сливочным пивом. – Как у тебя это получается? Ты словно родился в небе! Малфой самолюбиво улыбнулся и приняв из рук Тома бокал выпил зелье до дна. — Нужно много тренироваться, Реддл. Ну и конечно, нужен талант. — То есть наследственность здесь ни причем? – спросил Том, глядя ему в глаза. Глаза Малфоя словно остекленели и расширились. Том внимательно вглядывался и смог увидеть миниатюрные картинки, мелькавшие одна за другой, словно фильм. Старый уродливый мужчина вел под венец умопомрачительной красоты женщину, младенец в колыбельке похожий на ангелочка, мертвое тело красотки сжигалось в магическом зеленом огне. — Малфой! – позвал его Том. — А? – словно очнувшись ото сна глянул на него слизеринец. – Ты что, Реддл, огневиски в пиво добавил? — Тебе понравилось? – улыбнулся Том. — Неплохо… но можно было бы сделать и покрепче. Малфой хлопнул Тома по плечу и вернулся к друзьям. — А я думаю, получилось то, что и требовалось, – тихонько прошептал Том. *** Приют встретил его промозглым холодом и сыростью. Том был рад, что предварительно наложил согревающие заклинания на всю имеющуюся у него одежду. Теперь ему не приходилось дрожать от холода, как прежде, когда он еще не умел управлять волшебством. Вспомнив, кого из персонала приюта он видел с ранних лет, Том, воспользовавшись тем, что монашки в обязательном порядке уходили на вечернюю молитву, пробрался в келью сестры Терезы, старой кастелянши и вылил зелье в кувшин с питьевой водой, стоящий на тумбочке около кровати. Забравшись под кровать, он стал дожидаться её возвращения. Вернувшись сестра Тереза долго перекладывала какие-то тряпки в своем шкафу, затем покопалась в бумагах, и только потом кряхтя улеглась на кровать. Том подумал, что ему следовало позаботиться заранее о том, чтобы она испытывала жажду. Разозлившись на нее за то, что она не хочет пить, он мысленно приказал ей протянуть руку и отпить из кувшина. Кастелянша закряхтела и повернулась на другой бок. Том повторил приказ. Монашка уселась на кровати и взяв кувшин отпила несколько глотков. Том вылез из-под кровати и встал перед ней. — Ты что здесь делаешь? – закричала на него сестра Тереза. — Расскажи мне о моей матери. – велел Том. Глаза монашки испуганно раскрылись, и она начала говорить, а Том жадно просматривал ее воспоминания. Стояла темная морозная ночь. Вьюга завывала за окнами, задувая ледяной ветер в щели. Монашки сидели за столом и говорили о том, что такая погода не свойственна здешнему климату, и что все это не к добру. В двери отчаянно застучали, а затем послышался глухой звук, словно что-то большое бросили на землю. Монашки переглянулись и одна из них встала и пошла открывать дверь. Холодный ветер ворвался в помещение, заставив всех содрогнуться. На каменном крыльце рядом с дверью лежала беременная женщина, не подававшая никаких признаков жизни. Подняв бесчувственную гостью, монашки перенесли ее в лазарет и уложили на койку. Том глянул в лицо своей матери и удивился, что он совсем не похож на нее. Скорее, она могла бы быть родственницей Эйлин Принц, так она была уродлива. Монашки всеми силами старались привести в чувство женщину. Постепенно, растирания и забота монашек вывели гостью из бесчувственного состояния, и она открыла глаза. — Как тебя зовут, дитя мое? – обратилась к ней сестра Тереза. — Меропа… Помогите мне, – прошептала она, – мой ребенок… — Боже, сохрани! – воскликнула одна из монашек, – да у нее роды начались! Монашки забегали по лазарету и стали приносить тряпки, греть воду, снимать одежду с женщины. Тело роженицы внезапно словно засветилось изнутри зелено-желтым светом. Монашки в страхе отступили. Женщина закричала, выгнувшись дугой на кровати. Свечи в комнате неожиданно загасли, словно порыв ветра сдул с них пламя. В погрузившемся в темноту лазарете слышалось только шипение. Том понимал, что говорила его мать. — Во имя всех первозданных и избранных, я отдаю себя в искупление, но оставляю плод свой во славу магии… Свечи неожиданно загорелись сами по себе и на кровати между ног роженицы Том увидел младенца, который не плакал, как положено новорожденному, но шипел, словно змееныш. — Я вступаю в этот мир, – услышал Том, а затем ребенок замолчал. Лицо Меропы между тем приобретало серый оттенок. Из последних сил она протянула руки и подтянув ребенка к себе заглянула ему в лицо, а затем протянула монашкам. — Его зовут Том Марволо Реддл, в честь моего отца и моего мужа. Надеюсь, он будет также красив, как и его отец… — А кто ваш муж и где он? – осмелилась спросить дрожащим голосом одна из монашек, но Меропа уже безжизненно вытянулась на койке и покинула этот мир. В комнате повисла тишина. Наконец, одна из монашек стала читать молитву, а кастелянша накрыла тело простыней. Том слегка толкнул погруженную в полусонное состояние кастеляншу на кровать, и в задумчивости вышел из комнаты. Меропа не назвала фамилии Мракс, но она говорила на парселтанге, и она была дочерью Марволо Мракса. Именно этим именем она нарекла своего сына. Том был счастлив: только что он получил подтверждение, что он из старинного рода волшебников. Едва дождавшись окончания каникул, он поспешил в библиотеку и стал искать связь между Салазаром Слизерином и родом Мраксов. Вскоре выяснилось, что у Марволо Мракса кроме дочери был еще и сын – Морфин Мракс, и что отец и сын оба были змееустами. А потом Том нашел упоминание о том, что Мраксы являются прямыми потомками Салазара Слизерина. В голове Тома крутилась мысль, что он – потомок Слизерина, можно сказать его наследник, потому, что никакого упоминания о сыне Морфина Мракса Том не нашел. Теперь ему хотелось узнать как можно больше о Слизерине и Мраксах, и гордо отвечать на вопросы слизеринцев о своей родословной. Однажды разбирая свитки историй, не основанных на фактах, он наткнулся на легенду. В ней говорилось, что прежде чем уйти, Салазар Слизерин выстроил в Хогвартсе комнату, поселил в ней ужас и скрыл ее ото всех. И только истинный наследник Слизерина откроет комнату, освободит ужас и изгонит с его помощью всех, кто недостоин постигать науку волшебства. Тайная комната... Слизерин не ушел просто так, он оставил своим потомкам наследие, и его нужно только найти. Том почувствовал, что сердце его бешено заколотилось: он найдет комнату Слизерина и закончит его дело — изгонит всех грязнокровок. Это сразу же поднимет его в глазах всех слизеринцев. Найденная им информация ничего не прояснила. Из документов следовало, что комнату искали много раз, но не нашли. За долгие века Хогвартс обыскивался много раз, значит или комната не существует, или Слизерин закрыл ее с помощью парселтанга, будучи уверенным, что никто, кроме его наследника не сможет открыть ее. Это одновременно и обрадовало Тома, и опечалило: хватит ли у него времени обыскать весь Хогвартс. Поразмыслив немного, он решил, что Слизерин, наверняка оставил своему наследнику указания, как найти комнату, и решил еще тщательнее проверять все его летописи. Лестрейндж, Эйвери и Граббс не могли не заметить, что Том сильно изменился: в нем появилась властность и уверенность. Том стал покровительственно относиться к своим друзьям, отчего они чувствовали себя в подчинении. Книга по темной магии, которая открывалась только в его руках, создавала таинственность вокруг него. Многие слизеринцы с уважением смотрели на него. Конечно, во многих семьях слизеринцев изучали темную магию, но такого, чтобы книга открылась, повинуясь парселтангу, не было. Как-то, Том бросил мимоходом, что его мать, урожденная Мракс и прямой потомок Салазара Слизерина. Малфой и Блэк переглянулись и вышли из гостиной под восхищенные возгласы остальных слизеринцев. С тех пор Том ходил по школе королем, но королем скрытым. Ему нельзя было обнаруживать своих планов, поэтому он оставался в глазах учителей и учеников других факультетов скромным, умным студентом, полностью отдающим себя науке волшебства. Такое положение дел вполне устраивало Тома, но второй год обучения подошел к концу, наступили каникулы, и все ученики разъехались по домам. Том был до осени отрезан от Хогвартса и волшебства. * Иш-ша хас-са - повелеваю, откройся!