Talk

— Дерьмо. — Прости, что? — Ты прекрасно слышал. Дерьмо. Сраное. Мать его. Дерьмо. — Что-то случилось? — Эссе по литературе случилось. Зачем? Оно мне не нужно. — Зато оно нужно преподавателю. — Я даже не читал это. — Русская литература? Прочти. Это интересно. — До завтра? Ты думаешь, я успею? — Это всего лишь небольшое произведение. — «Небольшое»?! Матерь Рода, Джордж, ты видел это?! — Это русская классика, Коннор. Не удивляйся. Считай, в переводе на английский произведение ужато вдвое. Точный перевод без сокращений вышел бы куда больше. — Даже знать не хочу. Постой, ты видел это в оригинале? — В студенческие годы у меня был друг из России, Александр. Он пытался научить меня русскому языку. Боже, это настолько сложно, что я перестал пытаться после «косой косил косой косой». — Ты же знаешь, что я ничего не понял? Это какая-то тарабарщина. Бессмыслица. — Точно так же, как для них наше «donʼt trouble trouble until troube troubles you». Им кажется странным то, что наш язык такой простой в плане синонимов и осложнений предложения. А для нас удивительно то, что их язык настолько засорен эпитетами и сравнениями. Палка о двух концах. — Чем мне эта твоя палка поможет в написании эссе? — Я могу почитать тебе. Хочешь? — Только не на русском, пожалуйста. — Не волнуйся, мои познания не настолько велики. — А этот твой друг, он точно русский? — Ни за что сам бы не поверил, если не его запоминающаяся фамилия. — Что за фамилия? — Романов. — Самое время для шуток про императоров. — Именно. — Иногда я ненавижу твою увлеченность историей. — Иногда? — Большую часть я удачно прослушиваю, извини. — Я так и думал. — Ты собирался мне читать. Прошу. Вот книга. Вот подушка. Вот я. — А подушка зачем? — Чтобы мне было удобнее спать. — Коннор! — Ну что? Спишу эссе у Леонардо, он не против. Литература и история — его конек. А мне просто нравится, как ты читаешь. Слишком классно. — И поэтому ты собрался спать? — Одно другому не мешает. Или ты из-за этого попрешь меня из дома? — Ложись уж. Ну не ко мне на колени же. Кхм. Ладно. Итак. «В начале июля, в чрезвычайно жаркое время, под вечер один молодой человек вышел из своей каморки…» Коннор? — Да? — Я люблю тебя. — Я сделаю вид, что понял. — Не ерзай. Мне неудобно читать. Так вот. «…один молодой человек вышел из своей каморки, которую нанимал от жильцов…»