Трое в доме, считая Брюси (не считать Брюси невозможно)

В дверь шкафа постучали. — Сэр, вы тут? Молчание. — Сэр, я знаю, что вы тут. Я обыскал гостиную и даже заглянул к миссис Баркли на первый этаж. Под кроватью вас нет — остается только шкаф. — Входите, чтоб вас, Макэвой. Дверь в шкаф приоткрылась. — Стойте! Брюси в доме? — Сэр Робертсон? Нет, он на улице с Билли, сыном сапожника. — Тогда все в порядке. Мохнатый негодяй почти выдал меня однажды, унюхав с моего пиджака ароматы капусты, — в тот день ее давали на обед. — Я плохо слышу вас, сэр, через эту дубовую преграду. Вы позволите открыть дверь? — Открывайте, открывайте. Макэвой с поклоном, как и полагается настоящему камердинеру, распахнул двери шкафа настежь. У его ног, среди зимних пальто и плащей-дождевиков, сидел, подобрав под себя длинные конечности, мистер Фассбендер. Вид у него был самый жалобный. — Здесь собралась вся пыль веков, — он чихнул. — Будьте здоровы, сэр. Вам принести платок? — Спасибо, не надо. Я уже высморкался в подкладку платья тети Лидии — надеюсь, это приемлемо в данной ситуации. — Абсолютно, сэр. Вам помочь встать? — Будьте добры, — Фассбендер схватился за любезно протянутую ему руку и, совершив рывок вверх, поднялся. — Так тело затекло, ужас просто. Думал, навсегда тут останусь. Как Иона в брюхе у кита. Как Даниил в яме со львами. — Технически, сэр, оба этих молодчика сумели выбраться из своих передряг. — Точно, так и знал, что что-то напутал. Но львы, могу вас уверить, были самыми настоящими. Мисс Кравиц и мисс Викандер столкнулись неподалеку отсюда и, так уж вышло, разговорились. Я подслушивал, сидя на корточках у дверцы Брюси, и, когда обе дамы направились к входу, понял, что пора действовать. Вы оставили меня в самый важный момент, Макэвой, и мне пришлось выбираться из ямы со львами самому. Я хотел спрятаться под кровать, но там, к несчастью, сидел Брюси с капустной кочерыжкой в зубах. Вы знаете, каким неуправляемым он становится, когда добирается до капусты — в него словно вселяется беспощадный капустный демон. Рассудив, что ноги мне еще дороги, я принял решение укрыться в гостеприимной компании зимних вещей. За время взволнованного рассказа Фассбендера Макэвой и бровью не повел. Казалось, ничто не сможет выбить его из колеи. — Сэр Робертсон десять минут назад выбежал в сад через собачью дверцу. В пасти он сжимал какой-то предмет — теперь я понимаю, что это была капустная кочерыжка. Так что вы в безопасности, сэр. У нашего зубастого приятеля найдутся дела поважнее. Билли задержит его надолго, если ему хватит смекалки найти немного капустных листьев — а смекалки этому парню не занимать. — Хорошо, Макэвой, — Фассбендер перевел дыхание и отряхнул пыль со штанов. — Дайте мне чего-нибудь выпить, эти женщины сведут меня с ума. Макэвой подал ему бокал бренди. — Могу я осмелиться попросить сэра рассказать мне, о чем был разговор? — Да пожалуйста, у меня от вас тайн нет. Вы же знаете, что я мечусь между двумя прекрасными леди, как стрелка барометра между «сушью» и «дождем». Я не готов пока дать отставку ни одной из них, поэтому предпочитаю поддерживать отношения с обеими одновременно. — Мудрое решение, сэр. — Вы думаете? — Фассбендер ткнул бокалом Макэвоя в грудь. — Я тоже так думал, но по рассеянности назначил свидание в один день. Обеим. В одно и то же время. И вы видите, что из этого вышло. — О чем же говорили уважаемые дамы? — Сначала разговор шел на повышенных тонах. Зои, если я не ошибаюсь, пообещала, что натравит на Алисию Баркера — это грейхаунд ее папаши. Алисия в ответ не растерялась и погрозила Зои Брюси и капустой. Но после выяснения отношений они объединились, как колониальные войска под знаменами старушки Англии, чтобы, цитирую: «стереть рыжего мерзавца Фассбендера с лица земли». Они ворвались внутрь, как циклон, и обыскали все комнаты. Меня спасла только моя предусмотрительность. — Звучит не слишком ободряюще, сэр. — В этом-то и беда, Макэвой. Не удивлюсь, если они обратятся к моей матушке — та с удовольствием согласится им помочь. — Миссис Фассбендер? Высокая эксцентричная леди, которая приезжала на Рождество? Любительница собачьих бегов? — Все верно, Макэвой. В молодости она занималась боксом и до сих пор думает, что разбирается в спорте лучше всех. Она настаивала, чтобы Брюси принял участие в ежегодных бегах в Суррее. Корги против грейхаундов, вы только представьте себе это зрелище! Мне даже стало жаль беднягу. — Возможно, если бы вы изволили положить на финише капустные кочерыжки, он и пришел бы первым, сэр. — Очень сомневаюсь. Зазвонил телефон. — Макэвой, идите ответьте и, если услышите голос Зои или Алисии, скажите, что я уплыл в Мексику. Брассом. Макэвой кивнул и прижал трубку к уху. Пока он молча слушал излияния на другом конце провода, на его бесстрастном лице едва заметно дернулась левая ноздря — Фассбендер знал, что это не к добру. — Миссис Фассбендер, сэр, хочет с вами поговорить. Она участвует в женских боях без правил на следующей неделе, — приглушенно сказал Макэвой, прикрыв микрофон ладонью. — Собирается остановиться у вас. Фассбендер чертыхнулся и выхватил трубку. — Здравствуй, солнышко, — бодро проскандировали ему в ухо. — До меня тут дошли слухи, что ты водишь юных леди за нос. — Это было недоразумение... — Да-да, я все знаю. Ты не думал извиниться перед этими нежными созданиями? — Нежные создания готовы вставить мне в задницу кочергу. — Должна сказать, ты этого вполне заслуживаешь. Я почти готова к ним присоединиться. Фассбендер подавился слюной. Макэвой, стоя неподалеку, с безразличным лицом прислушивался к обоим участникам диалога. — Я не уверен, что такие суровые меры действительно необходимы, мама. — Ой, брось это, мой дорогой. Суровые меры мужчинам только полезны. Помню, как я в свое время усмирила старика Фассбендера, — она громоподобно рассмеялась, — я прижала ему... — Мама, хватит. Бедняга такой угрюмый — до сих пор не оправился. — Не думай, что если ты мой любимый сын, я не помогу мисс Кравиц и мисс Викандер восстановить справедливость. — Мне стоит уехать из города? — Не надо. Я тебя из-под земли достану, балбес. Жди меня на следующей неделе — у меня будут дела в Лондоне. — Да, Макэвой рассказал мне. — Как хорошо, что ты нашел его. Этот шотландец благотворно влияет на тебя. И как мы с твоим отцом только вырастили такую дубину. — Кто-то был слишком занят боями на ринге, я полагаю. — Нечего огрызаться, а то я отправлю тебя при встрече в нокдаун. Отнесись к моим словам серьезно: если до моего приезда ты не восстановишь мирные отношения с дамами, тебя не спасет даже Макэвой. — До встречи, мама. — Пока, мой дорогой. Фассбендер положил трубку и отчаянно взглянул на невозмутимого Макэвоя. — Она убьет меня. — Похоже, дело серьезное, сэр. — Еще бы. Спасите меня, вытащите из ямы со львами. Или со змеями. — Да, сэр. — Вы уже что-то придумали? Неизвестность гнетет меня. — Не так быстро, сэр. Дайте мне время до утра. — Макэвой, — Фассбендер прислушался к шагам миссис Баркли на первом этаже, — от всех потрясений я натянут, как струна. Не пора ли перейти к традиционному аперитиву? Или десерту, как вам удобнее. — Как пожелаете, сэр. Они переглянулись. Фассбендер покрылся румянцем и смотрел на Макэвоя как крыса на Гамельнского крысолова, пока тот расстегивал его брюки и выправлял из них рубашку. — Сядьте, сэр. Фассбендер неловко пристроился на краешке стула, и Макэвой упал на колени между его ног. Он прикрыл глаза и шумно вздохнул, и это было одним из самых сильных проявлений его эмоций за все годы. — Вы позволите, сэр? — Пожалуйста. Макэвой запустил руки Фассбендеру под одежду и погладил теплое поджарое тело — тот задрожал и откинул голову назад. Макэвой со знающим видом подул на ладони и приступил к работе. — Есть ли хоть что-то, чего вы не умеете, Макэвой? — Ваш комплимент льстит мне, сэр. — Ох, черт вас побери... у вас прекрасные руки. Скажите, этому обучают в школе камердинеров? — Нет, сэр. Я занимался самообразованием. — Похвально, похвально, Макэвой. Боже... Пожалуйста, продолжайте. Фассбендер задыхался. Его трясло — ножки стула угрожающе скрипели. Он запустил пальцы в мягкие, аккуратно уложенные волосы Макэвоя и схватился за них, как утопающий за соломинку. Макэвой замер. — Почему вы остановились? — Я слышу топот когтистых лапок по паркету. Похоже, сэр Робертсон вернулся с вечернего променада. — К дьяволу эту псину, умоляю, продолжайте. — А еще до меня доносится тяжелая поступь миссис Баркли. — Боже, Макэвой. Просто продолжайте. — Слушаюсь, сэр. Он провел рукой еще несколько раз, наклонился и поцеловал Фассбендера в бледную кожу на внутренней стороне бедра. Фассбендер дернулся и затих: глаза его были зажмурены, а ладонь все еще гладила Макэвоя по голове. Макэвой вытащил платок и тщательно вытер все запачканные участки кожи. Последнюю каплю — оставшуюся, без сомнения, случайно — Макэвой стер пальцами и облизал их. — Помочь вам добраться до ванной, сэр? — Подождите. Дайте мне закурить. Макэвой выбил из портсигара сигарету, раскурил ее и вставил Фассбендеру в рот. За окном стемнело. — И все-таки меня не отпускает мысль об угрозах моей матери, — задумчиво пыхнул дымом Фассбендер. — У нее тяжелый кулак. — Я помню, сэр. За два дня, проведенных в нашем доме, она набила два симметричных фингала разносчику газет и нанесла непоправимую душевную травму сэру Робертсону, швырнув его через забор к соседям. — Мой отец в те редкие минуты, когда он говорит, называет ее Медузой Горгоной. — В таком случае, вам следует стать Персеем, сэр. — Я скорее стану трупом, если вы срочно что-то не придумаете. — Я стараюсь, сэр. Макэвой забрал у Фассбендера сигарету и затянулся. В тусклом свете луны его глаза были большими и черными, как у филина. Снизу раздался женский крик, и сразу за ним — утробное чавканье. Сэр Робертсон добрался до овощных запасов. Фассбендер стряхнул оцепенение. — Я думаю, пора готовиться ко сну. Наберите мне ванну, Макэвой. — Да, сэр. — И включите везде свет. — Да, сэр. — И принесите вина. — Jawohl, как говорит ваш уважаемый батюшка, сэр. *** Утром Макэвой, полностью одетый и приготовленный к грядущему дню, вошел к Фассбендеру, чтобы раздернуть шторы и открыть окно — впустить в комнату немного свежего воздуха. — Макэвой, вы дьявол, — Фассбендер прикрыл голову подушкой. — Проваливайте отсюда, еще рано. — Уже восемь утра, сэр. — Еще восемь утра, вы хотели сказать. Почему бы вам не занять себя как-то? Поболтайте с миссис Баркли, начистите обувь, погуляйте с Брюси — он любит загонять жертву, он же охотничья собака. И дайте мне поспать. — Я думал, сэру будет интересно узнать, что я приблизился к разрешению вашего маленького конфликта с мисс Кравиц и мисс Викандер. У меня появился план. — Да?! — Фассбендер подскочил на кровати. — Макэвой, вы умница, излагайте. — Сегодня утром птица принесла на хвосте, а вернее, телефон принес на своем длинном металлическом кабеле, что мистер Хью Джекман вернулся из Канады. Как вы помните, он руководил экспедицией по девственным канадским лесам, а теперь решил вернуться в Лондон. — Джекман? Этот усатый хлыщ в шубе? — Да, у него безупречные усы, сэр. Как у самого Кайзера Вильгельма Второго. — Как прошла его экспедиция? — В «Таймс» напечатали об этом целую статью. Согласно ей, мистер Джекман врукопашную сразился с гигантским гризли и вышел из схватки победителем. Цитирую вам его слова: «Косолапый так удирал от меня, что его черные кожаные пятки сверкали». — Вот оно как. Этот малый — опасный тип. — И, что самое важное, дамский любимец. Флер канадских просторов окружает его так плотно, что девицы теряются в нем, как в тумане. — Продолжайте, Макэвой. Я, кажется, начинаю улавливать, к чему вы клоните. — Первое, что нужно сделать — сбить противника с толку. Предлагаю лишить мисс Кравиц и мисс Викандер мотивации, написав им компрометирующие вас письма. — А меня-то зачем? — Надо дать им понять, что ваша любовь к ним мерзка и порочна, и тогда их чувства к вам быстро ослабнут. Фассбендер поперхнулся. — Это же не так! — Разумеется нет, сэр. Но единственное, что остается — заставить их самих потерять к вам интерес. А за прогоркший кусок масла, как известно, не дерутся. — Интересные у вас сравнения, Макэвой. — Спасибо, сэр. А дальше, когда нежная почва девичьих сердец будет вспахана и полита, мы посадим в нее саженец, а именно мистера Джекмана. В Америке дамы сходят с ума от его шубы и охотничьих сапог, если верить, конечно, самому мистеру Джекману. — Но не будет ли это жестоко — бросать девиц из огня да в полымя? — Из болота в горный ручей, вы хотите сказать, сэр? — Кхм, нет, я вполне уверен, что хотел сказать то, что сказал. — Хорошо, сэр. Не думаю, что вам стоит волноваться насчет мистера Джекмана — несмотря на весь свой охотничий лоск, он добрейшей души человек. В «Таймс» упоминалось, что, увидев грустные глаза косули, он не смог убить ее и отпустил на свободу. — Вот как? — Именно так, сэр. Можно организовать ужин для мистера Джекмана и юных леди на этой неделе. Тогда тяжелая рука вашей матери перестанет нависать над вами, как Сцилла с Харибдой. — Это какие-то древнегреческие поэты? У меня всегда было туго с чтением. — Это мифологические чудовища, сэр. Которые нависают. — Понятно, Макэвой. Но revenons, как говорят французы, à nos moutons. Вы возьмете на себя написание всех писем и организацию ужина? — Так точно, сэр. — И возвращайтесь не слишком поздно. — Так точно, сэр. *** — Джекман, рад с вами познакомиться! Как поживают ваши утки и олени? — Наслышан о вас, Фассбендер! Поживают великолепно. У меня в желудке, ха. Вам бы тоже не помешало откушать канадской дичи, вы похожи на персидскую борзую. Джекман обнял Фассбендера, и тот крякнул — ему почудилось, что его душит гризли. Рядом с ними беспокойно носилась сука ирландского сеттера по имени Нора — ей определенно не нравилось присутствие сэра Робертсона. Тот сидел у ног Фассбендера, скованный ошейником с поводком, и обиженно сверлил взглядом нежную плоть лодыжек, выглядывающих из-под задравшихся штанин. Фассбендер с опаской смотрел на клыки сэра Робертсона и надеялся, что удастся добраться до дома прежде, чем Робертсон взбеленится. — Мы с товарищами перешли через Скалистые горы и купались в ледниковых озерах. А вы сидите тут в Лондоне, сухопутная крыса? — Позвольте, я каждый день принимаю ванну. Корги приглушенно зарычал. — Не обращайте на него внимания, он просто шутит. — Да неужели вы думаете, что я испугаюсь какой-то шавки? — захохотал Джекман. — Я своими руками уложил огромного медведя. Сэр Робертсон показал зубы. — Слух о ваших успехах дошел и до наших дождливых краев, — вкрадчиво начал Фассбендер. — Недавно я был у одной дамы в гостях и видел на стене ваш портрет с головой кабана. Слава не дремлет. — Еще бы. На вокзале на меня напало пожилое чудовище — ему показалось, что Нора, это юное создание, укусило его ненаглядного грейхаунда. У него еще имя было такое жуткое — Баркер, вроде. Фассбендер остолбенел. Он знал только одного грейхаунда Баркера. — А дальше? — Мы с чудовищем обменялись любезностями. Оно зловеще блеснуло на меня своим серебряным зубом и дало понять, что в кармане у него револьвер. Его собачонка бесновалась и пыталась добраться до моей Норы. — А вы? — Я только рассмеялся. Вот так, — Джекман громко продемонстрировал, — и указал на свое ружье. В общем, разошлись мы мирно, но затаив злобу. Поверьте мне, я готов подстрелить его, как оленя. — Ничего себе, — пробормотал Фассбендер. — Это все меняет. — Макэвой! — закричал он, как только вернулся домой. — Где вас носит?! Случилось непоправимое. — Да, сэр? — Макэвой с чайником в одной руке и ершиком в другой вышел в гостиную. — Джекман повздорил на вокзале с папашей Зои. Кравиц, этот американский сукин сын, все еще думает, что здесь ему Дикий Запад. Вы знаете, что он считает себя мафиози? — Знаю, сэр. — И что будем делать? — Продолжаем действовать по плану, сэр. Я уже отправил письма обеим дамам. — Что вы им написали? — Что вы эротоман, сэр. Бессовестный извращенец, не пропускающий ни одной юбки. Что вы засматриваетесь на все, что движется, а в деревнях хозяйки, узнав о вашем прибытии, запирают овец в сарай. — Боже, — Фассбендер грациозно опустился в кресло и закрыл лицо руками. — Какой позор. Что обо мне подумают. — Вот увидите, сэр, на обеих мисс это быстро подействует. Уже завтра они станут к вам равнодушны. — Надеюсь, что ваш план сработает, Макэвой. — Все будет хорошо. Девушки с радостью упадут в объятия бравого канадского охотника. Сэр. Макэвой отложил ершик, вытер пену с рук и подошел к Фассбендеру вплотную. — Сегодня аперитив, сэр? Или приступим сразу к десерту? — Десерт, пожалуйста. — Как пожелает сэр. Наклонившись, Макэвой поцеловал Фассбендера в сухие, нервно поджатые губы. Он толкался в них языком, пока Фассбендер не подался, не расслабился и не погладил Макэвоя по шее — поверх стоящих дыбом мягких волосков. Макэвой сел на пол — между длинных и худых ног — и осторожно развел их шире. — Устраиваетесь удобнее, сэр, и наслаждайтесь десертом. Он расправился с мешающими слоями одежды и с удовлетворением посмотрел на открывшийся ему вид. Фассбендер покраснел и загнанно дышал, а одна его нога как будто сама по себе переместилась на затянутое в черную ткань плечо Макэвоя. — Всегда хотел сказать вам, сэр, ваш капитал позволяет вам рассчитывать на большие... проценты. — Когда я думаю, что это может находиться внутри овцы, меня начинает тошнить. — Забудьте об овцах, сэр. Макэвой не произнес больше ни слова — он облизал губы и, помогая себе ладонью, заработал ртом так же мастерски, как делал все остальное. Фассбендер протянул к Макэвою руку и откинул выбившиеся пряди с его лба — нельзя было позволить, чтобы они закрывали тому глаза. На первом этаже позвонили в дверь, а затем низко забубнили — трубочист пришел прочистить каминную трубу. — Пожалуйста, проходите, — ответила ему квартирная хозяйка миссис Баркли. — По лестнице вверх. Макэвой успокаивающе провел пальцами по жестким паховым волосам Фассбендера и удвоил усилия. Все закончилось раньше, чем трубочист успел забраться на крышу. *** — Макэвой? — Да, сэр? — Я поражаюсь вашей выдержке — у вас на лице ни мускул не дрогнет. Это природный талант? Макэвой — в этот момент разливающий по бокалам шерри — обернулся через плечо. Несмотря на бурные экзерсисы, выполненные им всего пару минут назад, его волосы были снова идеально уложены, а на лацканах пиджака не осталось ни пятнышка. — Сомневаюсь, сэр, — Макэвой перенес поднос на кофейный столик. — Это умение, так необходимое любому слуге, далось мне нелегко. Если сэр желает послушать, я поделился бы кое-какими подробностями биографии. — Я очень заинтересован. — Как вы знаете, сэр, я родился в Шотландии, в семье бедной, но гордой. У моего дедушки был титул, но не было денег, и потому, когда мне исполнилось пятнадцать, я сбежал в Англию. Видите ли, сэр, молодые люди верят, что Лондон — этакая кормушка для всего королевства, курица, несущая золотые яйца, если позволите. Здесь я играл в театре в Доклендс — ужасное место, сэр, — пока не случилась одна судьбоносная встреча. Джентльмен, забредший внутрь, был восхищен искусством перевоплощения, которым я, надо полагать, обладал. Я играл роль дворецкого Откинса — существа невозмутимого, как подставка для зонтов. Поэтому джентльмен был сильно удивлен, когда после спектакля я явил ему бескрайние мимические широты. — И что было потом? Да сядьте же, Макэвой, хватит маячить перед глазами. — Извините, сэр, не могу. Уважаемый джентльмен дал мне понять, что, если я хочу уйти с подмостков, мне придется многому научиться. И вот я здесь. — Какая... увлекательная история. По вам и не скажешь. — Спасибо за комплимент, сэр. Фассбендер поднялся и отставил в сторону бокал вина. — Идите сюда, Макэвой. Кажется, я настроен на еще одну порцию десерта. — Как вам угодно, сэр. *** За столом сидели две дамы и два джентльмена: мисс Кравиц, мисс Викандер, Фассбендер и то и дело подкручивающий пышные усы мистер Хью Джекман. Обе юные леди с неприязнью и легкой брезгливостью смотрели на Фассбендера и с обожанием — на мистера Джекмана. — Макэвой, — позвала мисс Кравиц. — Скажите, он ведь не занимается этим тут? — Да, мисс? — Я говорю, этот дурень Фассбендер не занимается в этой квартире тем, о чем вы писали? — О нет, мисс, — сказал Макэвой, занося суп, — у нас и животных-то нет. — А как же Брюси? — Ах да, мисс. Но у этого парня непростой характер, к нему просто так не подступиться. Леди напряженно переглянулись. Мистер Джекман поднял бокал. — Что это все такие грустные? Давайте выпьем за охоту и путешествия. В Канаде я провел бы вас по лесам, чтобы возбудить аппетит. — Расскажите про охоту, мистер Джекман, — обратила к нему самую прелестную улыбку мисс Викандер. — Как вам удалось победить медведя? — О-о-о, гризли был силен, но далеко не так умен, как я. Ему не хватило ловкости, чтобы победить Хью Джекмана. Но что с них возьмешь, с этих тварей. Вы видели мою шубу? Это, между прочим, росомаха. — Вы сами его убили? — Да, задушил голыми руками, чтобы не повредить мех. — Вы настоящий знаток фауны, мистер Джекман. Вместо ответа Джекман подмигнул и подкрутил ус. Во время ужина он беспрестанно шутил и рассказывал истории из животного мира, и было абсолютно очевидно, что план Макэвоя увенчался успехом. — Они глаз с него не сводят, — вздохнул Фассбендер, наблюдая с балкона, как сэр Робертсон с Норой лениво гоняют друг друга по внутреннему двору. — У меня резь в желудке от его сальных комментариев. — Вы правы, сэр. Зато теперь вы в безопасности. Макэвой вышел на балкон и прикрыл за собой дверь. — Особые пожелания на вечер, сэр? — Вряд ли. От обильного ужина меня клонит в сон. Вам не показалось, что этот канадский прощелыга выказывает особую склонность к мисс Кравиц? Смотрит на нее, как волк на ягненка. — Я тоже это заметил, сэр. Полагаю, мистера Джекмана ожидает очень интересная встреча с мистером Кравицем. — Мне кажется, или вы коварно улыбаетесь, Макэвой? Против ожидания Макэвой ничего не ответил. Он оперся на перила рядом с Фассбендером и легонько пихнул его локтем в живот. — Так что мы, ждем дальнейшего развития событий? — Оно наступит скорее, чем вы можете себе представить, сэр. *** — Майкл, дорогой! — миссис Фассбендер хлопнула сына по плечу так, что тот присел. — Зои Кравиц сказала мне вчера по телефону, что она скорее проглотит саранчу, чем дотронется до тебя. Что ты ей наговорил? Макэвой, занесите чемоданы. — Да, мэм. — Мы разошлись полюбовно, мама. Все благодаря Макэвою и его острому уму. — Я знала, что без него здесь не обошлось. Миссис Фассбендер наклонилась, чтобы погладить Брюси, и едва успела отдернуть руку от его острых клыков. — У меня есть к тебе разговор, Майкл. Как только я уложу на лопатки всех старых кошелок в Лондоне, я собираюсь устроить в Эшвуде собачьи бега. И ты пригласишь на них нашу новую знаменитость, мистера Джекмана. Ходят слухи, что у него большое состояние, — миссис Фассбендер многозначительно выпучила глаза. — А нам-то что с того? — Майкл, если ты не начнешь думать головой, я тебя стукну. Мы приурочим собачьи бега к приезду твой сестрицы из Берлина. Ее уже давно пора выдать замуж. — Кэти? Ха-ха-ха, мама, вот что я тебе скажу. Кэти и замужество. Как бы не так. — Прекрати блеять, как козел, и послушай мать. Пение в клубах и танцы в кордебалете хороши до поры до времени. Ты знаешь, что творится в Берлине? Чистой воды разврат, проституция и содомия. На меня уже косо смотрят люди. Макэвой многозначительно кашлянул из кухни. — Пусть она хотя бы познакомится с Джекманом, Майки. Нельзя упускать из виду такого мужчину. Ты уговоришь ее быть с ним поласковее. И чтобы никакого канкана с задиранием юбок. — Вряд ли Кэти меня послушает — она очень своенравна. Она воспитала Брюси, и теперь только взгляни на него. — Прекрати отлынивать, ты сделаешь, что я сказала. Для стимула вспоминай иногда, что случилось со стариком Фассбендером. Тебе все понятно? — Да, мама. — Макэвой, подайте мне лимонаду и пальто. Я уезжаю на тренировку. *** После Макэвой нашел поникшего духом Фассбендера в спальне. — Могу я поинтересоваться, сэр, что случилось с вашим отцом? — Она ударила старика по мошонке мраморной статуэткой Афины, — шепотом поделился Фассбендер. — Вскоре после рождения моей сестры. С тех пор он все время грустный. — Его можно понять, сэр. Он обитает в Эшвуде? — Да, в семейном поместье. Неделями не выходит из комнаты. Не представляю, как уговорить Кэти на знакомство с этим Джекманом. Она, помимо всего прочего, вегетарианка и презирает охоту. — Странно для деревенской девочки, сэр. — Это она приучила Брюси к овощам. — Вот как, сэр. — Вы поможете мне, Макэвой? — Я думаю, мне под силу уговорить ее. А пока, если вы не возражаете, как насчет легкого ланча? *** На следующий день Макэвой был в особо радужном расположении духа: левый уголок его рта поднялся чуть выше, чем обычно. — Доброе утро, сэр. — Доброе, — простонал Фассбендер из-под одеяла. — Вы как всегда просыпаетесь с зарей. — Уже время ланча, сэр. Хотите яичницы с беконом? — Не знаю, у меня нет аппетита. Мне чудится, или что-то произошло? Вы странно радостный. — Да, сэр. Камердинер мистера Кравица — мой приятель, и он рассказал мне любопытную историю. Отношения мистера Джекмана и мисс Кравиц развивались так неистово, что вчера они решили сообщить родителям мисс о помолвке. Фассбендер высунул из недр кровати всклоченную рыжую макушку. — Не томите, Макэвой, продолжайте. — Можете себе представить, что было, когда оказалось, что оба джентльмена знают друг друга по ссоре на вокзале. Говорят, у мистера Кравица случился сердечный приступ. Он швырнул в новоявленного зятя оленьими рогами, а грейхаунд Баркер вцепился сеттеру Норе в горло. Мистер Джекман, получив рогами по голове, озверел и вытащил охотничий нож. Мисс Кравиц умоляла его не принимать поспешных решений, в то время как мистер Кравиц, брызгая слюной, кричал, что никогда в жизни не отдаст свою дочь какому-то усатому проходимцу. Как вы понимаете, никакой помолвки не будет. Фассбендер рассмеялся в подушку. — Я должен, наверное, бояться, что снова попал под удар, но на самом деле ко мне даже вернулся аппетит. Несите ваш бекон. — Да, сэр. — Ну разве Провидение не гений? — Точно, сэр. — Готов поспорить, мистер Охотник теперь начнет обхаживать Алисию. И мою сестру, когда она приедет. — Мистер Джекман, сэр, готов обхаживать даже дерево. Такова уж его натура. Макэвой поставил Фассбендеру на колени поднос, от которого головокружительно пахло яйцами, беконом и свежим хлебом. Фассбендер облизнулся; в животе у него заурчало. — Вы мастер на все руки, Макэвой. — Рад это слышать, сэр. *** Через неделю миссис Фассбендер, уложив в честном бою семь женщин и двух коренастых боксеров-мужчин, отправилась домой, а еще через две в Эшвуд-Корт съехались ее друзья и их семьи. Каждый прихватил собаку, и в Эшвуд-Корте теперь царили шум, гам и собачье тявканье. — Макэвой, спасите меня, — Фассбендер вбежал в комнату, где провел все детство, и захлопнул дверь. Макэвой вежливо приподнял брови на полдюйма. — У меня голова от этого болит! Везде собаки и дети, и я даже не знаю, что хуже. Вы в курсе, что Брюси покусал сенбернара Макдермоттов? А вечером приезжает моя сестра. — Я все понимаю, сэр. Если у вас найдется свободная минутка, я мог бы сделать вам массаж, а там можно подумать и об аперитиве. — Да хоть весь день! Шагу отсюда не ступлю, пока этот лающий притон не угомонится. Кравиц нацепил ковбойскую шляпу и зыркает на меня, как на корову. — Разденьтесь и ложитесь, сэр. Я позабочусь о вас. Фассбендер развел руками в жесте отчаяния и снял пиджак. Макэвой подошел и, смотря на Фассбендера снизу вверх, сам развязал его галстук и расстегнул воротничок. — Мне кажется, или вы улыбаетесь? У вас славная улыбка. — Спасибо, сэр. Не отводя взгляда от лица Макэвоя, Фассбендер разоблачился и устроился на кровати. — На живот, сэр. Фассбендер сглотнул. Он перевернулся, и теплые руки Макэвоя прошлись по его лопаткам и пояснице. Они ласкали так приятно, как амброзия ласкала пищеводы богов. Закатав рукава, чтобы не запачкать их кремом, Макэвой усилил нажим и начал разминать тощую и жилистую спину Фассбендера. Спустя пару минут тот потерся бедрами о матрас и застонал. — Потише, сэр, если вы не хотите привлечь собак. Руки Макэвоя массирующими движениями прошлись по копчику и спустились вниз. Фассбендер, спрятав лицо в одеяло, выгнулся и попытался расставить ноги шире. — У меня есть к вам просьба. — Да, сэр? — Я всегда ограничиваюсь малым. Ланч, десерт, аперитив... А теперь я хотел бы приступить к основному блюду. Макэвой усмехнулся — его руки вцепились в сочную мясную заднюю часть, и Фассбендер охнул. — Я уж боялся, что вы не предложите, сэр. С этими словами он развел ягодицы Фассбендера в стороны и накрыл ртом нежную, веснушчатую и немного потную кожу. Его ладонь скользнула между расставленных ног и сжала то, что много лет назад миссис Фассбендер отдавила своему мужу. Наградой Макэвою служили громкие обрывистые стоны — вскоре на них ответили с улицы разномастным собачьим воем. Макэвой провел пальцами по мокрой от слюны коже и погрузил их в тесное, неохотно подающееся отверстие. Фассбендер еле держался на дрожащих коленях, его руки до побелевших костяшек сжимали одеяло. Макэвой, двигая пальцами, наблюдал, как вокруг них растягивается покрасневшая кожа. Прижавшись к спине Фассбендера полностью одетым телом, он прошептал: — Давайте, сэр, пора. Ноги перестали держать Фассбендера, и Макэвой обнял его свободной рукой под животом. Фассбендер, с растрепавшимися волосами, горячий и потный, покачивался в руках Макэвоя, переживая последние бездумные мгновения. Собаки за окном притихли, но тут же завыли с новой силой: к ним прибавился повелительный раздраженный лай. — Это Брюси, — тихо сказал Фассбендер. — Вот чертенок. — Полагаю, он унюхал завтрашний обед, сэр. Макэвой помог Фассбендеру лечь на спину, обтер его простыней и укрыл запасным одеялом. Фассбендер сонно следил за его перемещениями. — Поспите, сэр, вам нужно набраться сил перед встречей с сестрой. — Да, спасибо... стойте, а что завтра на обед? — Рагу с капустой, сэр. Капусту готовят уже сегодня. — А. Это все объясняет. — Я разбужу вас к ужину, сэр. *** Кэти Фассбендер выпорхнула из кабриолета у высокой старинной ограды Эшвуд-Корта и бросилась брату на шею. — Ма-а-айки, — она поцеловала его в щеку, — ты уже пил? И меня не дождался? — Привет, сестрица. Почему ты так решила? — У тебя этот особенный румянец. — А, это... это все собаки. Одна овчарка постоянно преследует меня. Должно быть, ей понравились мои ступни. Кэти рассмеялась и взяла Фассбендера под руку. — А кто это там, на пригорке? Высокий и надутый, как помидор? — Это наш гость, — Фассбендер обогнул свежую собачью кучу. — Мистер Хью Джекман. Ты должна поговорить о нем с Макэвоем. Кэти передернула худыми плечами. — С чего бы мне о нем говорить? Я читала в «Берлинер Цайтунг», что он свернул голову кабану. С таким человеком я за один стол не сяду. — Ничего не выйдет. Мама настаивает на вашем знакомстве. Смотри, мистер Джекман сам к нам идет. Джекман, старина! Канадский исследователь был во всеоружии — в шубе, сапогах, украшенных зубами животных, и с накрученными, как бараньи рога, усами. Он гордо прошествовал мимо нескольких семейных пикников и собачьих разборок, остановился перед Фассбендерами и сделал замысловатый поклон. — Рад видеть вас, Фассбендер, и вас, мисс. Вижу, вам, как и вашему брату, тоже не помешало бы жирное свиное жаркое, — он приготовился было басовито хохотнуть, но увидел лицо Кэти, и его смех потух. — Что, не любите свининку? — Боже, Майкл, — Кэти сморщилась и подавила что-то, похожее на рвотный позыв. — Пойдем отсюда. Фассбендер увел Кэти в парк, оставив удивленного Джекмана одного. — Как процветает твоя карьера в Германии? — светским тоном поинтересовался Фассбендер. — Слишком быстро, чтоб испортить все замужеством с самодовольным болваном, да еще и мясоедом. — Мама от тебя просто так не отстанет. Кэти надулась, но тут же обо всем забыла, когда увидела бегущего ей навстречу Брюси с торчащей из пасти свекольной ботвой. Корги, учуяв хозяйку, принялся радостно прыгать вокруг нее, потрясая ботвой и повиливая едва заметным обрубком хвоста. — Мой мальчик! — Кэти села на корточки и погладила его по рыжей спине. — В чем это он? — Опять вывалялся в грязи. Брюси обожает купаться в лошадиной кормушке. — Ах ты мой маленький грязнуля. Кэти умиленно улыбалась — Фассбендер закатил глаза. — Неужели мать хочет выставить его на бега против овчарок и грейхаундов? — Мама называет это «бегами без правил». И она хочет поставить на Брюси сотню фунтов. — О боже, а говорят, это дети разбазаривают семейное состояние. Ты только посмотри на этого толстого пончика, он не обгонит даже черепаху. — Пусть его плоть тяжела, зато дух легок. Так сказал бы Макэвой. Не зайдешь со мной к отцу? — Нет, иди один. Он все время проводит в библиотеке с закрытыми окнами, оплакивает свою мужественность. На меня это действует угнетающе. — Хорошо, — Фассбендер поцеловал Кэти, — До вечера, дорогая сестра. *** Старик открыл дверь не сразу. Фассбендер уже отчаялся, стуча и так и этак, пока, наконец, не услышал шарканье ног. — Это ты, — седые усы старика висели, как две метелки. — А я думал, Коллинз снова принес яйца всмятку. Разве может быть хоть что-то более жестокой насмешкой? Фассбендер прикрыл рот рукой, маскируя смешок приступом зевоты. — Мама проводит завтра собачьи бега. Ты спустишься из своего гнезда вниз? Старик покачал головой. С того трагического момента, произошедшего годы назад, он все время носил на бедрах шерстяной пояс. — Я не выхожу наружу уже много лет. И я ненавижу собачьи бега. — Прошу тебя, папа. Кэти приехала. — Я видел ее последний раз совсем крошкой, — старик вздохнул. — В тот день я держал ее на руках и пел ей старинные немецкие песни, а она так мило агукала в ответ. Что с ней теперь? — Она живет в Берлине и поет в кабаре. Старик грустно улыбнулся. — Мои гены. Пожалуй, я все-таки спущусь. Проследи, чтобы твоя мать не держала никаких тяжелых предметов в руках. — Спасибо, папа. Мы будем с нетерпением ждать тебя. *** — Приветствую всех на собачьих бегах без правил в Эшвуд-Корте! — зычно прокричала миссис Фассбендер. Некоторые дети и собаки, услышав ее голос, спрятались за женские юбки. — Дама очень эксцентрична, — с усмешкой сказал Джекман стоящей рядом мисс Викандер. — Немного не в моем вкусе. Зато вы, милочка, вполне. Мисс Викандер зарделась от комплимента. Мистер Кравиц придерживал за ошейник беснующегося пятнистого грейхаунда с крупными лапами и презрительно поблескивал челюстью, полной серебряных зубов. Его дочь Зои грустно мерила взглядом ушедшего из ее рук завидного канадского жениха. Старик Фассбендер обнимался с Кэти и пытался говорить с ней по-немецки, и по его щекам бежали слезы радости. Фассбендер, стоя подле матери, держал бумагу с речью и горсть свистков. Он нигде не мог найти ни Брюси, ни Макэвоя, что его очень тревожило. — Взгляни на мистера Джекмана, — понизив голос, сказала миссис Фассбендер. — Какой экземпляр для нашей Кэти — крупный, богатый и умеет охотиться. — Кэти его ненавидит, мама. — Посмотрим, что она скажет после большого семейного ужина. Кэти наверняка передумает. — А где Брюси? Он куда-то исчез с самого утра. Миссис Фассбендер хмыкнула — хмыканье звучало точно как выстрел пистолета. Какая-то собака сорвалась с поводка и побежала, подумав, что уже дали старт. — На старт, внимание!.. — миссис Фассбендер шлепнула задумавшегося сына по затылку. — Марш! Фассбендер свистнул в свисток со всей мощи своих немаленьких легких. Собаки понеслись. Грейхаунды летели над землей, взметая лапами пыль, чуть поодаль следовали изящные колли. Небольшие собаки быстро отстали. Тут Фассбендер заметил, как маленькое существо, слегка переваливаясь на коротких лапках, выбегает из-за деревьев и стремительно движется к зрителям. — Это же Брюси! — Да, — с торжеством отозвалась миссис Фассбендер. — Я сказала Коллинзу выпустить его поближе к финишу. Только вот он бежит не туда. — Брюси, Брюси! — позвал Фассбендер. Корги не обращал внимания. С поразительной целеустремленностью он ворвался в толпу людей и вцепился мистеру Джекману чуть пониже спины. Он чавкал, будто поедая самое вкусное лакомство, пока Джекман, которого застали врасплох, вяло отпихивал Брюси ногой. Испуганно закричала мисс Викандер, малыш семейства Пинкеров заплакал навзрыд. За ходом собачьей гонки больше никто не следил. Деревенский викарий вытащил распятие. — В собаку вселился сатана! — Все в порядке, ваше преподобие, успокойтесь! — Если в него и вселился сатана, то только капустный, — Фассбендер, расталкивая людей локтями, проник в толпу, чтобы не оставлять Брюси одного. — Он укусил меня за мягкое место! — слезливо пожаловался Джекман. Штаны его были безжалостно разодраны, завивка усов перестала держаться. — Все хорошо, мистер Джекман. Собаку усыпят. — С чего бы это? — спросила разъяренная Кэти. Брюси подпрыгивал, пытаясь добраться до голого тела, которое Джекман стыдливо прикрывал шубой. — Стойте! Все обернулись. Старик Фассбендер вышел из толпы, опираясь на трость. Глаза его метали гром и молнии, борода ощетинилась, как ершик для мытья бутылок. — Не выпускайте этого человека из круга, он преступник! Фассбендер растерянно переглянулся с сестрой. — Ты! — старик указал на Джекмана скрюченным пальцем. — Да, ты! Ну-ка убери шубу, проходимец, и покажи всем, что там у тебя. — Не надо, папа, ему и так неловко. — Джозеф, что ты несешь?! — миссис Фассбендер толкнула мужа в бок. Старик с ужасом отшатнулся от нее. — У него на ягодице татуировка в форме медведя! Вы думаете, я сижу в доме и ни о чем не ведаю? За двадцать лет я прочитал криминальные колонки всех существующих в Англии газет. Я знаю, о чем говорю. Это Тасманский Джек, преступник. Джекман начал неловко озираться, желая, видимо, просочиться из толпы наружу. — Старик совсем свихнулся. — Молчи, Джозеф, не пугай гостя. Не слушайте его, мистер Джекман. Пойдемте в дом, я уверена, Майкл одолжит вам брюки. И тут люди расступились, пропуская кого-то еще. Неспешной, полной достоинства походкой в круг вошел Макэвой. — Ваш муж абсолютно прав, мэм. На самом деле мистер Джекман — австралийский аферист Джек Хьюстон, известный под кличкой Тасманский Джек. Его можно узнать по татуировке на правой ягодице, на которой изображен медведь гризли. Джек Хьюстон специализируется на том, что обводит богатых невест вокруг пальца, женится на них и пропадает, забрав с собой немалое приданое. После громкого случая в Австралии Тасманский Джек сменил имя и образ — постригся и отрастил усы, пустил о себе ложные слухи. Джекман рванулся прочь, но его схватили под руки викарий и старший Пинкер. — Прошу удерживать его, джентльмены, до прихода полиции. Констебль Бэйли уже в пути. Миссис Фассбендер изумленно переводила взгляд с Джекмана на Макэвоя и обратно. — Я всегда знала, что он подозрительный тип, — наконец, сказала она. — Это же надо было придумать такую легенду! Надеюсь, с вас спросят по всей строгости, Джекман. То есть, Тасманский Джек. — Брюси герой! — крикнул из-за материнской ноги белокурый мальчик. — Верно! Качать Брюси! Толстую тушку корги подняли и принялись подбрасывать в воздух, а сам Брюси, не ожидавший таких чествований, лаял и косился в сторону аппетитных ягодиц Тасманского Джека. — Но откуда вы об этом узнали, Макэвой? — Расскажу, когда мы вернемся домой, сэр. *** Как-то вечером Фассбендер удобно уселся у своего любимого камина с бокалом вина и сигаретой и приготовился слушать историю. Макэвой в качестве исключения сел в кресло напротив. — Начну издалека, сэр. Дело в том, что, когда я делился своей биографией, я не упомянул, что не сумел навсегда покинуть сцену. Мне слишком тяжело дается бесстрастность, а ночи в театре помогают налицедействовать на неделю вперед. Иногда я выступаю в кабаре в роли женщины. Крашу лицо белым гримом, надеваю платье и чулки и укутываюсь блестящими бусами. Дама получается так хороша, что на нее часто обращают внимание мужчины, угощают коктейлями и зовут на «приватный разговор». На прошлой неделе волею случая в кабаре заглянул мистер Джекман. Все время выступления он подмигивал мне, тряс ожерельем с зубами буйвола и оказывал другие знаки внимания. Азарт заставил меня показать благосклонность и пройти за ним на второй этаж. Там, в комнатке над сценой, он разделся, ожидая, видимо, того же самого от меня. Я все ждал, когда он заметит, что под гримом скрывается мужчина. Внезапно мистер Джекман повернулся ко мне спиной, и передо мной предстала татуировка гризли во всей своей красе. Я читал про Тасманского Джека два года назад, когда по всей Австралии гремели его коварные преступления, и сразу узнал его. Очевидно, что если бы я разоблачил его, он исчез бы. Поэтому стоило устроить публичное разоблачение. — И что же вы сделали? — Я мягко отказал ему, сославшись на головную боль, и скрылся в гримерке. В Эшвуд-Корте я сказал вашей матери, что любимое блюдо господина Охотника — рагу с капустой. Зная, что она отдаст все, чтобы завлечь малого в матримониальные сети, этим я обеспечил наличие капусты в доме. Дело близилось к развязке. Я держал сэра Робертсона на легкой диете, а в день Икс вызвался отнести чан с капустой, уже пустившей сок, на кухню. «Случайно» встретив мистера Джекмана в коридоре, я опрокинул чан на него и позаботился о том, чтобы сок как следует пропитал его брюки. Остальное вы знаете, сэр. — Потрясающе! Я всегда восхищался вашим умом, Макэвой, но скажу еще раз: вам не найдется равных нигде. Макэвой подался вперед — в его глазах играли огненные блики. — Сэр, — сказал он с улыбкой, — это еще не все. Не хотите ли перекусить? Ланч, первая смена блюд, вторая, десерт? Я, честно говоря, проголодался. Фассбендер отставил вино в сторону. — Дорогой мой, я голоден, как волк. И с удовольствием составлю вам компанию. ___ [1] Jawohl (нем.) — так точно; [2] Revenons à nos moutons (фр.) — вернемся к нашим баранам.