Вот это встреча!

— Зашибись погодка, - проворчал вечно недовольный Южный Италия, грустно и одновременно злобно смотря в окно. Почти ничего не было видно, серая завеса укрывала стран от суеты мирской жизни, которую ливень, что мог с легкостью сойти за предвестника нового Мирового Потопа, заставлял двигаться энергичнее. Собранию было суждено продолжаться еще час с лишним, но страны как-то быстро все закончили в размеренной деловой обстановке. То ли такая мрачная погода отбивала настрой спорить, то ли дело было в том, что собрание проходило в России, и тот мог любого, кто нарушал общественный покой, укокошить своей волшебной палочкой и мигом навести чистоту и порядок. — У т-тебя вс-се время такая погода? — Стучал зубами американец, который надел под свою любимую куртку с номером «50» пару свитеров и завернувшийся в любовно предложенный Иваном плед. Но, хоть они и спасали от холода, американец, посчитавший, что герои не мокнут и вообще, что зонтики для слабаков сидел, абсолютно мокрым, заставляя воду стекать мелкими струйками по деревянному каркасу стула и собираться в уже довольно приличную лужу. — Нет, только когда небо над моей столицей твою рожу видит. - беззлобно отмахнулся от него Иван, как уже говорилось, спорить не было ни сил, ни желания. Америка нахмурился, словно хомячок, и спрятал побелевший нос в клетчатый плед, чудом сохранившийся с советских времен в довольно не дурном состоянии. — Рейсы все отменены. Штормовое предупреждение, - копаясь в телефоне, добил присутствующих Франция. — Дня на два мы тут точно застрянем. — Чего? - промычал прямо в чашку с чаем Кёрленд, игнорируя совершенно все правила этикета, настолько сильно он был шокирован. Он прямо чувствовал, что его главный кошмар становится явью. — Чего слышал, бровастик. — Последнее слово он произнес настолько кокетливо и слащаво, что сидящего прям напротив Артура чуть не вывернуло в эту самую чашку. — И время уже позднее. — Смотря на наручные часы, вздохнул Германия, оказывается, ор и крики утомляют намного меньше, чем рутинная работа. — Ну ладно уж. — Иван поднялся во весь свой немалый рост и оглядел два разношерстных ряда перед собой. — Думаю, что сейчас вас всех размещать в гостинице смысла нет. — Он еще раз пробежал взглядом по странам. — Да и заняты они наверное, май все-таки. — Германия невольно вздрогнул, на парад Победы многие хотят посмотреть : Так что разместитесь на время непогоды у меня дома. Места точно на всех хватит. Многие отреагировали по-разному: Франция, Германия, Беларусь, Китай и Казахстан сразу согласились. Кёрленд посерел, Альфред посинел, но скорее это было от температуры. — Мы никуда не пойдем! — Воскликнул Литва. — Ты агрессор, только и ждешь, чтобы нас обратно затащить в свое коммунистическое логово. — Господи. — Мученически протянул Иван. — Даже если мне доплатят, я вас обратно не возьму. Короче, — русский скрестил руки на груди. — Я вам предложил приемлемый вариант. Если что кому не нравится, можете пойти спать на улице. — Россия показал пальцем в окно, и, словно подтверждая его слова, темно-серое небо разрезала молния. На улицу никто не хотел, поэтому Прибалты обратили свои взоры на Америку. Тот пробурчал что-то вроде «За радиатором хоть на край земли». На том и порешили. Все стояли в коридоре дома русского. Из-за тумана невозможно было осмотреть дом снаружи и ощутить все его масштабы, да и страны хотели побыстрее оказаться в теплом, сухом месте. Сказать, что они офигели - это не сказать ничего. Вообще в именно местах жительства других стран, остальные почти никогда не бывали. Дом был просто огромный. Современная мебель гармонично сочеталась с советской и даже имперской. Стены в коридоре были покрыты чуть потертыми светлыми обоями. Прибалты отметили, что дом был просто в шикарном состоянии по сравнению с девяносто первым годом, когда все покидали это обветшалое жилище. Но по полу еще чуть сквозило. «И как он такую махину содержит?» — Подумалось сразу нескольким странам, которые еще не были в этом доме. Только Америка думал лишь об обогревателе. Страны, кроме Америки и России сидели за большим столом на большой и светлой кухне и попивали чай, щедро заваренный Арловской, под аккомпанемент шоколадного печенья, которое Казахстан достал откуда-то с верхних полок. Артур немного поморщился, смотря как остальные с удовольствием пьют согревающий напиток, чуть ли не причмокивая и поймал на себе понимающий взгляд Китая. Яо иногда жаловался, что Иван пьет совершенно неправильный чай, хотя он учил его заваривать. Кёрленд же бурчал в сторону Америки, что тот не воспринимает чай как полноценный напиток в принципе. Англичанин критично оглядел чаеобразное варево и решил все-таки сделать глоток. Крепкий черный чай, едкая кислинка от лимона и нереальное количество сахара. У Керленда в отличие от некоторых его воспитанников с логикой все было хорошо. Поэтому данный напиток, который, так часто, вместо чая пьют русские назывался не иначе как «Русский чай». Кстати о России и Америке. Иван увел наверх этого сухопутного пловца отогревать и переодевать. Не хватало ему еще болезненных, а то разнесет тут свою… демократию. Тут внимание Германии привлекла ваза с подсолнухами, которая стояла у входа. Ну, когда они пришли, она стояла у входа. Большая, ему где-то до середины бедра и расписанная под гжель. Бело-голубой узор сильно контрастировал с солнечными цветками. Вот только его заинтересовала не интересная игра цветов, а местоположение данной вазы. Она передвинулась метра на два точно и теперь стояла около стола. Немец сделал глоток чая и снова перевел взгляд на вазу… которая стояла около стены. «Может глюки» — Подумалось ему. Минуты через две он снова зацепился взглядом за вазу с… розами? Но процесс мышления прервали яростные крики наверху. — Я не хочу! — Срываясь на визг кричал Америка. — Пошли уже, дареному коню в зубы не смотрят. — Послышался уставший голос России. Видимо довел его американец. — Эт-то что? Из коня? — Испуганно пролепетал Америка. — Сам ты из коня. — Пробурчал Россия, наконец спускаясь на кухню и вводя американца за руку. В проходе все-таки пришлось перетягивать канат, в роли которого был сам американец, а соперником русского была сила земного притяжения. Все перевели взгляд на красного как рак и к тому же злющего Джонса, который скорее всего хотел провалиться сквозь пол. Секунда, вторая и комнату огласил дружный смех. Во-первых сразу чувствовалась разница в комплекции. Футболка на Америке висела словно флаг на шесте в безветренную погоду, красные спортивные штаны, но самое главное что было на них. На футболке гордо красовалась надпись «Sochi 2014», которая гордо раскинулась на Российском триколоре. На штанах на правом бедре виднелась надпись «Russia», образ дополнили серые шерстяные носки. — Долбанный комми. Так сложно было дать другую одежду? — Зло пробурчал Альфред. — Ну можешь ее снять и ходить, сверкая своим шикарным телом. Сфера, если ты не знал самая идеальная форма во Вселенной. — Русский скалился, словно Чеширский кот, а Альфред сверлил его взглядом. «Мол, ты на что намекаешь? ». Хотя Америка прекрасно знал, что вместо положенных шести кубиков, там был… один шарик. Один. Зато большой! В противовес идеальному прессу Брагинского. Хотя он на вредненькое налегал с завидной частотой, но сразу все сбрасывал, а Вы попробуйте побегать по всей Евразии от Беларуси и посмотрите на вашу фигуру. — Охохо. Альфред, — Франциск с улыбкой оглядел Альфреда с ног до головы, пока Англия хихикал в чашку с чаем. — Визы отменять собираетесь? — Альфред покраснел до насыщенного карминового цвета. — Да пошли вы, — Пробурчал Джонс и поплелся наверх в, уже выделенную русским, комнату. Штаны все время стремились оголить его пятую точку, ну как оголить. Из-под спортивных штанов все время стремились показаться звездно-полосатые семейники, которые плотно обтягивали южно-американские рубежи. Мокрые, липкие и наверняка противные на ощупь, но снять он их категорически отказался. Да и в фильмах своих они всегда стремятся спасти свои задницы, видимо это их Ахиллесова пята. Когда американец гордо удалился на верх, придерживая щедро предложенные русским штаны, началось великое переселение народов, точнее расселение. — Ну, Кайрат, Наташа, Прибалты и Украина займут свои прежние комнаты. — Он ничего не выделял интонацией, но последних он назвал холодно, грустно посмотрев на старшую сестру. — Китай как обычно в гостевую. — Яо кивнул. — Италии вас поселим в комнату Грузии и Армении, она смежная. — Северный Италия улыбнулся и молча поблагодарил Ивана, от брата он не хотел отходить ни на шаг. — Так Людвига распределим к Киргизии, там идеальный порядок. — Англия пойдет в комнату Финляндии, правда я туда лет сто уже не заходил. — Франция к Польше, Япония к Монголии, там все по феншую. — Все устраивает? — Россия мазнул взглядом по замершим гостям, — Если не устраивает можете составить компанию Малышу. — К слову «Малыш» — это пес Брагинского породы кавказская овчарка, который с легкостью мог проглотить Латвию и даже не подавиться. Единственный у кого душа в пятки не ушла при виде этого зверя — собачник всея планеты — Германия. — Я повторяю, всех все устраивает? — Гости утвердительно кивнули. Только Канада поник, опять его не заметили. Арловская, похоже даже сквозь него прошла, только Казахстан уделил ему внимание. Минут через пять все уже расходились по комнатам, конечно, перед этим спросив где они находятся. Россия последний встал из-за стола и заметил чуть-подрагивающую прядку и звонко хлопнул себя по лбу. Канада сначала испугался громкого звука, но потом поднял взгляд и понял, что Северный гигант смотрит на него. — Точно. Канада, помнишь комнату, где ты жил во времена «Суперсерии»? Канадец аж просиял. Не забыли, значит. — В-Вы и правда помните? — Голос немного дрожал. — Ну да, я там даже не менял ничего. И сколько, я раз просил не обращаться ко мне на «Вы». — Д-да извините. — Пролепетал Канадец, поправляя очки и прижимая к себе медведя до хруста костей. Россия посмотрел на него с каким-то снисхождением и смешинками в глазах. — Иди наверх, уже поздно. — Канадец как можно быстрее ретировался, безуспешно пытаясь скрыть заалевшие щеки. Россия лишь улыбнулся его поведению и положил помытую младшей сестрой посуду в соответствующие шкафчики. Выключая свет на кухне он засмотрелся на полную луну, будто глядящую своим серебряным ликом прямо на Ивана. — Да уж, надеюсь все обойдется. — Тяжело выдохнул Россия. Не особо надеясь на правдивость своих слов и пошел в свою комнату. Германия вышел из ванной в одном лишь огромном полотенце на бедрах. Наверное стиль всей комнаты наряду со «Сталинским Провансом», имел название «Киргизский Минимализм», который раз в тридцать превышал немецкий Максимализм. Что больше всего потрясло немца, так это ковер на стене. Ковер. На. Стене. Немецкая логика с треском разбились о русскую действительность. Блондин повел плечами, по светлой коже пробежались мурашки от холода. Тут он наткнулся на окно. Оно было открыто настежь и в комнату пробирался ледяной воздух. Почему-то вспомнился Пруссия. Германия поник от этой мысли, старшего брата ему очень не хватало. Тот заставлял спать его с открытым окном, чтобы закалить. По словам самого прусса, чтобы у младшего брата не появилось такого позора на всю жизнь, как «Чудское озеро» у самого пруссака. Причем на медицинские замечания младшего он не обращал никакого внимания. Германия тяжело выдохнул и подойдя к окну, закрыл его. Не надо ему тут пневмонии. Как только немец хотел лечь в свою, на ближайшие два дня, кровать. Окно снова открылось. Нет его не выбило порывом ветра или оно просто открылось из-за своей непригодности. Окно-то было новым, пластиковым. А вот ручка была повернута в положение «открыть». Германия почему-то вспомнил вазу на кухне и встав, снова закрыл окно. Он снова лег в, уже нагретую, постельку и собрался было окунуться в царство Морфея, но… Окно опять открылось. Уже злой и сонный Германия подошел к окну и с громким хлопком закрыл окно, что стекла зазвенели. Тут он заметил на столе чуть пыльную «Войну и Мир», что примечательно в стопочке были все четыре тома, сборники Пушкина и Лермонтова. Будь он чуть менее взвинчен, то по праву бы оценил образцы мировой литературы. Но сейчас его волновало лишь то, что вся эта макулатура весила килограмма четыре, не меньше и одним лишь своим видом нагоняла неподдельный ужас на миллионы школьников и студентов. Пф... остановить какое-то там окно для отечественной литературы привычное дело. Жутко злой и готовый душу Дьяволу продать за спокойный сон, немец, бухнулся в кровать. О чем тут же пожалел, в порыве гнева, когда он вскакивал с кровати, одеяло спланировало куда-то в угол комнаты. А Германия не встал бы с кровати даже перед угрозой начала Третьей Мировой. Уже проваливаясь в сон, Германия почувствовал, что его накрывают чем-то теплым и мягким, он не смог зацепиться последними сознательными мыслями за происходящее и провалился во тьму. Канадец ворочался с боку на бок, рядом сопел Кума. А у канадца никак не выходил образ России. Его наконец-то заметили. Заметили! Может для кого-то это бы и показалось незначительным, но для Меттью это было важно. Тут совсем уж неожиданно его подбросило вверх и Канада приземлился на жесткий, холодный пол. Канадец судорожно начал озираться по сторонам. От кровати он отлетел метра на два. Сразу в голову стукнули все ужастики, которые они пересмотрели на пару с Америкой. На четвереньках Канадец дополз до своей кровати и свернувшись калачиком постарался унять нарастающую в коленках дрожь. Америке не смотря на всю эту довольно миленькую обстановку, дом казался жутким и угнетающим. Дом, перестроенный во времена максималиста-Сталина, со своими пятиметровыми потолками давил на психику американца. Но жажда заставила Джонса спуститься на кухню. Проблема в том, что Россия закутал его в добрую дюжину одеял, да еще и радиатор рядом с кроватью поставил, вот Джонс и спарился. Добраться до кухни у него не составило никаких проблем, выданная во временное пользование Иваном комната, была ближе всех к лестнице. Америка все-таки смог натянуть штаны, чтобы они не спадали и спросонья почёсывая правый бок и зажмурившись зевая. Тут до заспанной головушки нашего героя донеслись множественные приглушенные голоса, но он не обратил на них никакого внимания. Открывая дверь на кухню и зевая, наверно, уже десятый раз, Америка потянулся, сладко зажмурившись. — Кхм-кхм. — Тут Джонса будто окатили ведром ледяной воды. На кухне ни кого не должно было быть. Если бы кто спускался, он бы обязательно услышал. Да и голос был слишком низкий, такого даже у Германии нет. Джонс открыл глаза так и не поменяв позы и уставился на человека перед собой. Крик застрял глубоко в горле. Головы на полторы выше его, шире в плечах и с загорелой кожей. На лице легкая щетина, волосы темные с забавной завитушкой, как у Италии и светящимися будто лампочки, карими глазами. В одежде будто из «Астерикса и Обеликса», на левом бедре покачивался короткий меч. Самое интересное сквозь него, хоть и мутно, но можно было просматривать обстановку кухни. Сам же исполин держал какую-то миску в руках и сам уставился на Джонса, так и не донеся желтый цилиндрик до рта. Америка так и не закрыв рта и не опустив руки перевел взгляд чуть левее и понял, что сердце вот-вот даст сбой. Открывшуюся картину перед ним, если бы она была нанесена на холст, можно было бы называть «эталоном арт хауса». Тут и белые пестрые ткани и меха, и блондины, и брюнеты, и все чего душе угодно. Но американской душе было угодно сейчас же покинуть это бренное тело и уйти в астрал. Потому как на него смотрело с десяток разноцветных пар глаз, которые светились, словно неоновые вывески. И все фигуры пропускали лунный свет свет сквозь себя. Так и продолжая стоять соляным столбом он перевел взгляд на первого, кого он здесь встретил. Брюнет, поморгал немного и протянув ему воздушную палочку, чуть улыбнулся. — Кукурузиков? Душераздирающий крик разнесся по всей Евразии.