Вот это встреча!

Представьте сирену, которую, если включить, услышит весь город, наподобие Токио, Москвы или Нью-Йорка. А вот теперь, представьте, что эта сирена разрывается у вас под самым ухом. Не очень приятно, не так ли? Ну вот что-то эдакое почувствовали на себе все временные и не очень обитатели, большого русского дома. Три часа ночи, тиха укра… кхм-кхм… русская ночь. Все уже спали в теплых мягких кроватках. Но, как уже было сказано, разразилась эта самая сирена. Сложно было описать все те эмоции, которые посетили стран, которые это услышали, но не дай Бог, другим это прочувствовать на своей шкуре. Истинная шоковая терапия. Англия, который сразу узнал этот голос, хотел было снова вернуться в горизонтальное положение, но уже в обморочном состоянии, но развитый материнский инстинкт, оточенный на блондинистых, очкастых шалопаях, заставил бритта подорваться и помчаться на звук. В коридоре он встретился с Францией и Японией, остальные нашлись уже на кухне. На кафельном полу в бессознательном состоянии, лежал белый как мел Америка, руки он раскинул в разные стороны, как и ноги, лежа в позе «звездочка». Рядом лежала перевернутая зелёная глубокая миска. По всей комнате были рассыпаны кукурузные палочки, а на столе стояло три чашки дымящегося чая. — Альфред! — Ужаснулся Англия и подбежал к безвольному телу. Англичанин начал трясти бывшего воспитанника за плечи и бить по обескровленным щекам. В изумрудных глазах мельтешила паника. Англия уже будучи в состоянии, приближенному к американскому, схватил того за ледяное запястье. На радость блондина, пульс был, причем сердце билось как бешенное. И в этот самый накальный момент сего Армагеддона, на кухню вошел заспанный, взлохмаченный Россия. Большинство глаз оторвалось от созерцания Америки и начало созерцать Россию. Похоже, славянин начисто игнорировал такое явление, как ночная рубашка. Так как был в одних лишь штанах. Впрочем не остальным его судить, потому как большинство здесь стояло в трусах. Россия безразличным взглядом просканировал кухню, задержав взгляд на американце. Взгляд стал участливым и обеспокоенным. Ведь это была последняя пачка кукурузных палочек. Все ждали реакции хозяина дома, который встряхнув головой, изображая из себя жеребца, пытался избавиться от остатков сна. — Он что, взвесился что - ли? — Смачно зевая, спросил русский. — Брагинский! Не смешно! — Истерил Англия, продолжая бить Альфреда по щекам. — А по-моему очень даже в тему. — Сонно протянул Казахстан. — Да вы… Вы! — Англия не находил слов. — Господи, мамочка, отойди уже от своего дитяти и перестань орать. — Россия подошел к двум замершим на полу телам и бесцеремонно оттолкнул Англию. — Америка, вставай! — Но Альфред даже не шелохнулся. — Или я тебя в окно швырну. — Угрожал. Снова ноль реакции. — Ну ладно… — Россия злобно сверкнул аметистами, которые заменяли ему глаза и маньячненько улыбнулся. У всех от копчика до загривка пробежали мурашки. — Переходим к плану «Б». — Вожделенно потирал ладонями Ванюша. Нет он не стал бить Америку, бить Англию об Америку, бить обоих об стену… Он просто наклонился над ухом Америки и что-то прошептал. Америка мгновенно открыл глаза и вскочил на ноги. — Даже не думай, комми, проклятый! — Заверещал Альфред и попытался как можно дальше отодвинуться от русского. — Всегда срабатывало. — Цокнул языком Иван. — Альфред, что случилось? — Деловито поинтересовался англичанин. Америка внезапно сжался в комочек на полу и всхлипнул. — Это все призраки. — Прошептал он на грани слез. — Чё? — Призраки! У России есть призраки! Их очень много! — Истерил Америка покачиваясь из стороны в сторону. — Альфред успокойся. — Канада подбежал к старшему брату и принялся гладить его по голове, пытаясь успокоить трясущегося, словно осиновый лист Америку. — Нету у меня призраков. — Пряча взгляд махнул рукой Россия. — Тебе просто показалось. — Не показалось! — Джонс подошел к нему в плотную. — Ты собираешь армию мертвецов, чтобы напасть на меня?! — Америка тыкал пальцем Ивана в грудь. — Тебе шестой части суши не хватает? — Да сто лет ты мне не нужен! — Воскликнул Россия. — Так все по койкам, завтра разбираться будем. — Россия, я с тобой спать буду! — Вскрикнул американец и мертвой хваткой вцепился в руку русского, оставляя синяки на бледной коже. — С какой это стати? — Фыркнул русский и попытался отцепить янки от себя, безуспешно. — Просто у тебя в доме… — Тут случилось две вещи: Первое — ваза, которая теперь почему-то стояла на кухонной тумбе, без чьего-либо внешнего воздействия, рухнула на пол с соответственным звуком разбивающегося стекла. Второе — еще во время полета этой злополучной вазы, Америка запрыгнул на руки Ивана и завизжал, словно рожающая свиноматка. -… ПРИЗРАКИ!!! — Заорал прям на ухо русскому Джонс. — Нет у меня призраков. Это просто сквозняк. — Вее~, а где Германия? — Варгас все-таки проснулся. — Я же говорил, что здесь призраки! Они уже утащили Германию! — Альфред еще ближе прижался к Ивану, хотя куда уж ближе. — Да спит он, умаялся с Вашим Евросоюзом, а вазу сквозняк сбил. — Ну Вань, мы же друзья. — С надеждой прошептал Джонс. — С каких это пор? Спи с Англией или Францией. — Англию самого сквозняк сдует, а Франция меня изнасилует! — И чтобы он не насиловал твое тело, ты решил понасиловать мой мозг? — Иван. — За спиной русского раздался серьезный голос Англии. Русский развернулся прямо с Америкой на руках, который уткнулся ему носом в шею. «Это дите до смерти боится темноты и либо с ним спишь ты, либо не спит никто» — Как блондин сумел это передать одним лишь взглядом русский не понял. Россия так и не понял как на это согласился, но сейчас, законный хозяин комнаты и пиявка приставучая, стояли у него в комнате. Америка испугано озирался по сторонам и не желал отходить от Ивана ни на шаг. В этой комнате на полу был постелен теплый темно-красный ковер. На стенах коричневые обои с незамысловатым узором. Несколько резных диванчиков с потёртой древесиной. Тяжелый, монолитный деревянный стол, заявленный всякими бумагами, несколько шкафов с книгами и документами и остальное по-мелочи. — Ты живешь в кабинете? — Америка заинтересованно рассматривал обстановку комнаты. — Нет — Россия стоял у двери, которую из-за того что она сливалась со стеной, так сразу и не заметишь. И открыв ее, поманил американца кивком головы. Америка даже завис и на пару секунд, забыл о призраках и нечисти всякой. Комната у русского была… вобщем, вот это поворот! Ну. то что он собирался здесь увидеть, просто небо и земля по сравнению с реальностью. Сам он жил в комнате Молдавии, там было чистенько, цивильнинько, но все было советское. Даже флаг Молдавской ССР на стене висеть остался! А тут… все было похоже на картинки из книжки про Имперскую Россию. Ну естественно, что первым бросились в глаза — это царица всех спален — кровать. Зачем одному человеку, пусть и довольно высокому, широкоплечему… Стоп! Он хотел сказать крупному. да, да. Россия просто очень крупный, такая огромная и мать его роскошная кровать?! На ней спокойно расположились бы пять-шесть таких-же Иванов и место свободное бы осталось. Резная из темного и светлого дерева, даже гребаный балдахин, темно-зеленый в тон к портьерам, которые спадали на легкие, прозрачные занавески, которые колыхались от порывов ветра. Дверь на балкон была открыта и во всю стену было окно, закругленное сверху. Почти всю площадь пола занимал непонятного серого оттенка до ужаса мягкий ковер. Набор мебели будто был сделан века два назад. Но взгляд выцепил из всего этого великолепия лишь две, казалось бы неприметные, вещи: висевшее на стене небольшое, еще черно-белое, фото всех республик Советского Союза. Все выглядели побитыми с перевязками, но просто до неприличия счастливые. Он понял, что это фото было сделано после Второй Мировой. Еще, на письменном столе стояло три флажка, такие — какие им ставят в конференц-залах, на совещаниях. Бело-сине-красный — Российская Федерация. Алый с серпом и молотом — Союз и черно-желто-белый — Империя. — Ты еще долго стоять будешь? — Джонс перевел непонятливый взгляд на Ивана, он уже и забыл зачем здесь. — Ожидал увидеть бюст Ленина, серп с молотом и медведя наигрывающий на балалайке Интернационал? — Вид смущенного Джонса повеселил Россию. Ему стало нестерпимо стыдно. Он уже не одну сотню лет знает Ивана, а в голову так и лезут клишированные стереотипы. Сам же понимает насколько они глупы и не обоснованы, а приедешь в Россию, сразу медведи чудиться начинают. Постебаться над иностранцем канонные развлечение для москвичей и петербуржцев или куда там нелегкая их заведет. — В обнимку или валетом спать будем? — Как уже сказано, ну не мог он не постебаться над несчастным. — Р-Россия… — Краснел Америка, теперь идея разделить с русским кровать не казалась такой уж и хорошей. Иван, скрепя сердце, отогнул одеяло, приглашая американца. Альфред быстро нырнул под одеяло попытавшись прижаться к русскому, но тот построил своеобразный забор из пледа. «Шерстяной занавес» ей богу. — Ты чего там шуршишь? — Копошение под боком напрягало. Русский обернулся через плечо и… завис. Америка смотрел на него взглядом «Кота в сапогах», а в уголках глаз собрались крошечные слезинки. — Горе ж ты моё луковое. — Прошептал Россия и приобнял несчастного, а тот занырнул к нему в объятия. Американец лежа на плече России умиротворено посапывал, Брагинский же прижал его за талию, за то место где должна быть талия, ближе к себе. «Лучше потерпеть этого шалопая, чем всю ночь его возню слушать» — мудро рассудил Россия. — Кхм-кхм. — Прям над ухом раздалось сухое покашливание, которое должно было привлечь внимание русского. Россия, чтоб не дай Бог не разбудить американца, повернул голову на источник звука. — И давно ты там стоишь? — Шепотом поинтересовался русский у полу-прозрачной фигуры. Алые глаза пылали гневом, а костяшки пальцев побелели от напряжения. — Достаточно. — Сухо отозвался призрак сверля взглядом «Сладкую парочку». — Ваня, нахрена ты согласился и сейчас с ним лобызаешься?! — Все-таки многовековое общение приводит к речевым заимствованиям. — Гил, а нахрена Вы его испугали? Ты же знаешь, что он нечисти всякой боится, как эта самая нечисть серебра. — И обязательно сейчас обнимашки устраивать? — Проязвил прусак. — Вы с ним еще потрахайтесь, прям здесь! — Гил, — Спокойно обратился к нему русский, — Ты что… ревнуешь? — Что? Да Моё Великолепие никогда не опуститься до такой низости! Пф. да что там ревновать? Где моё Величие, а где ты, княжеский зад! — Гилберт демонстративно отвернулся, но косил глазом наблюдая за ними. Россия прослушал все обвинения до конца сделал выводы для себя и маньячненько улыбнулся. — Значит… — Иван перевел взгляд со злющего Гилберта на Джонса., — Тебе будет абсолютно все-равно если я сделаю вот-так? — Россия медленно наклонился к умиротворенному лицу Джонса и коснулся своими тёплым губами, его пересохших приоткрытых губ. У Альфреда было столько душевных потрясений, что американец и не думал просыпаться. Россия бросил вопросительный взгляд через плечо. Альбинос закипал на глазах. Ему бы очень хотелось приложить Джонса об что-нибудь острое и твердое, чтобы это лицо было заляпано кровью, а из груди вырывались надрывные хрипы, крики, полные боли. Наблюдать как жизнь покидает это тело, а потом избить его уже в своем мире. — К-к-конечно. — Вопреки своему внутреннему состоянию, которое извергалось и фонтанировало жгучей ненавистью и ревностью, будто вулкан во время извержения, внешне он пытался остаться спокойным. Получалось так-себе. — Знаешь… — И снова эта пауза. — Брагинский нежно прикоснулся кончиками пальцев к гладкой щеке американца и провел вниз до скулы. — Вообще-то он очень милый. — Россия поцеловал Америку в уголок губ и спустился к шее, проводя по ней носом. — Скоро у него сменится правительство, и если мне снова предложат пересмотр наших отношений, то я пожалуй, соглашусь. Надеюсь после такой «перезагрузки», наступит «разрядка», хотя на «перегрузку» я согласен даже больше. Единственное, что меня будет волновать, так это то, чтобы он, после этого, был одет лишь в мою рубашку, а еще лучше в одеяло. — Россия перевел взгляд на просто пышущего гневом Байльшмидта. Все его напускное величие трескалось и разлеталось, как та самая ваза, которую в приступе гнева, он скинул с кухонной тумбы. Прав на Россию у него небыло никаких, он был призраком. Упраздненная, несуществующая ныне страна, о которой в современном мире и не помнят толком, разделенная между Польшей, Литвой, младшим братом и Россией. Сердце Восточной Пруссии, а ранее и Прусского королевства теперь принадлежало этому манипулятору, даже не в каком-то прозаичном смысле, а в самом, что ни на есть прямом, причем очень давно. Вот и ревновал тевтонец, Ванюшу к каждому кусту. А он тут такое вытворяет! Россия поднялся с кровати, стараясь не разбудить безучастного ко всему Альфреда и, подойдя к отвернувшемуся от него прусу, обвил его своими сильными руками за талию, положив подбородок ему на плечо. — И все-равно я люблю только тебя. — Жарко выдохнул Иван, прямо в ухо Гила и прикусил мочку. Прижимаясь своим обнаженным торсом к спине Гилберта. Иван мог говорить с почившими странами, но коснуться их мог лишь в полнолуние. — Ты бы попробовал себя сценаристом в фильмах Людвига, думаю у тебя неисчерпаемый потенциал. — Со сбитым дыханием пошептал Пруссия. И подняв руки вверх, приобнял Ивана за шею. — Ну если я там буду в главной роли с некоторыми «выдающимися» личностями, то думаю можно устроить. — Проворковал Иван, разжимая объятия. Чмокнув разрумянившегося прусака в щеку, он натянул таки майку и поплелся к двери. — Ты куда это? —Бросил в след русскому Пруссия. Россия скептически на него посмотрел и, приоткрыв дверь, коротко пояснил. — Мой сон и так безнадежно испорчен, пойду чайку что ли наверну. — И выскользнул из комнаты. Пруссия бросил на спящего Америку испепеляющий взгляд и ухмыльнулся. «Все-равно Ваня только мой» — Подумал прусс выходя из комнаты.