Вот это встреча!

Ошалевшие страны больше были похожи на жителей какой-нибудь деревни «Бодуны», которые впервые из этой самой деревни выбрались и узрели Москва-Сити. Челюсти большинства повстречались с полом, а глаза стали… Вы видели когда-нибудь глаза глубоководного краба? Вот примерно такие были у стран. Персоны за столом с интересом посматривали на это безобразие первые секунд двадцать. Тишину прервал мужчина лет тридцати в богатых одеждах, напоминающих кимоно, расшитых золотом и драгоценными камнями. Угольно-черная косичка змейкой вилась через левое плечо, а раскосые карие глаза горели азартом. — Пс~ Византия. Восьмерки пиковая и бубовая. — Шикнул мужчина. Молодой человек лет двадцати со светло-каштановыми волосами и сине-зелеными глазами обреченно вздохнул и отдал две из трех оставшихся карт. — Сволочь узкоглазая. — Безэмоционально выдохнул парень. — Ага, я такой. — Монгол, в котором Китай узнал уже как пятьсот лет почившего Золотую Орду, скалясь во все тридцать два, выкинул четыре карты рядом с с собой, где уже лежал добрый десяток карт. — А я могу про тебя еще очень много рассказать. — Это сказала девушка лет двадцати сидевшая справа от Византии. Ольга и Наталья со слезящимися глазами узнали в ней мать. Следующая фраза Восточной Римской Империи подтвердила их догадку. — Лад, ну может вы перестанете уже, а то как кошка с собакой. — Костенька, а не мог бы ты заткнуть свой ротик. — С убийственно-нежной улыбкой, своим ласковым голоском пропела девушка в светлом с красными узорами платье, с перетянутыми золотым обручем волосами. Ярко-голубые глаза ехидно сверкали из-под русой челки. Константин предпочел тактично отодвинуться к Риму вместе со стулом, причем скорчив такую мину, будто его ножом заживо режут. Он с какой-то мольбой посмотрел на Ромула. Рим с сочувствующей улыбкой посмотрел на преемника. — А ты чего хотел? У меня их вообще две. — Он неоднозначно махнул в сторону Египта и женщины лет двадцати четырех в белом платье с темными волнистыми волосами, забранными в высокий хвост и ярко-зелеными глазами — Древняя Греция. — Опять разборки. — Устало выдохнула Балтика, девушка лет двадцати четырех с темными волосами какого-то бурого оттенка, бледной кожей и теплыми карими глазами. Одета она была в простое льняное платье медного оттенка, а на плечи был накинут плащ с капюшоном фиолетового цвета, который являлся самой яркой и выделяющейся частью гардероба. — Действительно, и когда им надоест? — Задал риторический вопрос мужчина, сидящий рядом с ней и не ждущий ответа, ведь даже после смерти страны не оставляли своих привычек. Он сидел в небрежно-расслабленной позе и без особого интереса поправлял три карты, все время их меняя местами, но вариантов их расположения было не так уж и много. На его голове был высокий головной убор с кисточкой на конце. Его темные глаза бездумно смотрели в никуда, а на лице отражалась неземная скука. На лице была не большая борода и усы это заметно прибавляло ему лет. Нельзя было сказать сколько ему точно лет, но по его мешковатой, грубой одежде и луку с колчаном стрел даже человек не сведущий мог сказать, что это воин-кочевник. Не такой известный мировой общественности как те же Греция или Египет, но с не менее интересной и загадочной историей — Скифия. — Ж-Жан, — дрожащим голосом, чуть ли не одними губами прошептал Франциск. — Мon chéri, ты ничего не хочешь нам объяснить? — робко поинтересовался Франция. — Естественно, про современных все забыли, а те так и продолжали стоять, разинув рты, и с нечитаемым выражением лица наблюдали за разворачивающимся действом. — Ща, Фрося, у меня тут почти сундучок. — Иван, после своего песенного выступления так ни разу и не посмотревший на вошедших, отмахнулся от стран, предвкушал свой «сундучок» из семерок, но заметив напуганные взгляды современников и требующие, предшественников, решил все-таки все рассказать. — Короче, товарищи. — Россия хлопнул ладонями по столу и резко встал. — Вот эти вот многоуважаемые личности, — он размашистым жестом указал на сидящих за столом, посмотрел исподлобья, сомневаясь, все ли такие уж «многоуважаемые», — превратили мой прекрасный, обширный дом в коммуналку советского образца, с тех самых пор я потерял свободное время, жилплощадь, пару поколений нервов и здоровый сон, зато мне досталось интереснейшее времяпрепровождение, ворчание в стиле «Раньше было лучше» и «Вот молодёжь пошла», а так же множество сюжетов для программ Рен-ТВ и на десерт: куча рассказов из вашего далекого и не очень прошлого. — Большинство современных стран побелело. — Вопросы в студию! — Громогласно объявил Россия, понимая что относительно спокойная жизнь на этом моменте закончилась. — А… э… э… а… Чё? — Реакция стран была однозначной, они были больше похожи на зомби или на студентов перед экзаменом, да скорее всего именно на вторых ибо у них не только мозг сейчас помахал ручкой и с чемоданчиками смылся в неизвестном направлении, но и в глазах застыл неподдельный ужас. Понимая, что от своих временных сожителей он ничего не добьется, русский решил сам все объяснить и представить друг другу поколения, связующим звеном которых он сейчас себя чувствовал. Он подошел к стулу, на котором сидел мужчина, многим известный. — Вот это Рим, известный вам как всеобщий Итальянский дедушка, зовут его Ромул. Далее он стал подходить ко всем, прежде чем начать рассказывать о стране. — Это Византия — Восточная Римская Империя, колыбель православной веры, Второй Рим и т.д. т.п. — Иван начал перечислять все самое важное и не очень, вспоминая, как он любил пышность и роскошь — и по совместительству мой отец. Зовут Константин. Я надеюсь, что представил Вашу персону в достойном Вашего величия свете. — Он обратился к Константину и шутливо поклонился в пояс. Византия закатил глаза и уткнулся носом в плечо, рядом сидевшей девушке. Россия тоже подошел к ней. — Это Киевская Русь, моя мама и просто добрая прекрасная женщина, но характером я и Наташенька пошли в нее, так что лучше ее не злить. Про последствия Византия вам может очень много рассказать. Зовут Лада. — Вот это вот Галлия. Сразу вам скажу, что это женщина — Россия ловко увернулся от тяжелого подзатыльника — и более того вам скажу, что это старшая сестра Франциска. Зовут Галлатия. — Она, — он раскрытой ладонью указал на женщину лет двадцати со светло-коричневой кожей и темными волосами, которые были заплетены в две косички с вплетенными в них перьями и ленточками, и почти черными глазами, одета девушка была в платье, сделанное скорее всего из кожи и украшенное различными вышитыми узорами. — Мать твоя и твоя — Он по очереди указал на застывшего Канаду и ошарашенного Америку. Она представляет собой до колониальную Северную Америку. — Зовут Анг (П.С. последний маг воздуха). Аваг. Вагн… — На лице русского отражалась сложнейшие мыслительные процессы. — Секундочку… — Россия достал затертый листок из кармана домашних штанов и по слогам зачитал — Ангва-снэзо-мтэ-ка. Короче, переводится как материнский дух, но мы называем ее Агава, потому как выговорить это не в состоянии. — Америка усмехнулась в кулачок. — Она вот Балтия, — он указал на девушку. Зовут Летгола, тётя нашей великолепной тройки мазохистов. — Он указал на прибалтов. — Эй! — Выкрикнул Эстония, за которым спрятался Латвия, и встрепенулся, заметив на себе тяжелый взгляд России, а тот в свою очередь почувствовал на себе тяжеленный взгляд Летголы. — Вот это Скифия. — Он указал на мужчину сидевшего рядом с Балтией. — Он дядя Казахстана. Россия указал на девушку с почти что белыми волосами и небесно-голубыми глазами, одета она была, словно собирается в экспедицию по северном полюсу. — Рагнхильда, она представляет собой Скандинавию. Самое прикольное, что она тётя Германии, моя и Америки. Я не знаю как это, но как сказал бы Польша — «Тотальная Санта Барбара» — Вот эта прекрасная сеньорита. — произнеся фразу с придыханием, русский указал на молодую девушку в золотом платье, с рыжими, волнистыми волосами, которые были перевязаны желтой лентой и заплетены в высокий хвост. Она чуть зарумянилась от такого незатейливого комплимента. — Марсела, персонификация объединенной Италии и мама Италий. — Вот эта мисс, — Россия не решился к ней подойти, — воплощение Британии, думаю, что по чисто Брежневским бровям и так понятно. Со стороны женщины послышался металлический скрежет, Ивану он очень не понравился, ибо у него родилась мысль о стае бобров, грызущих батареи. Сама девушка была одета в металлического оттенка струящееся платье, а сверху был накинут плащ, голубого цвета из такого же материала. Россия решил отойти от нее от греха подальше. — Он вот, — Россия указал на Орду — падла узкоглазая. — Иоанн. — Устало протянул Кудрат. — Чё Иоанн? — Как был нытиком, так и остался. Россия обиженно хмыкнул, скрестив руки на груди и решил не отвечать на выпад, перейдя к следующей стране. — Это Спарта. Его зовут Леонид и… — Тут он прерывался и выразительно посмотрел на Людвига. — Германия сядь. — Он кивком указал на свободный стул Италии, которая отошла к кухонному гарнитуру и искала печенье или еще что-то вкусненькое. — Зачем? — непонимающе округлил глаза немец. — Для твоего же блага. — терпеливо пояснил Иван. — Он отец Италии. Германия в этот момент сел… мимо стула. — ЧТО?!!?! Ты внук Рима и сын Спарты?! — Он «обратился» к Феличиано, тот от такого обильного внимания покраснел. — Да, Люда, я сам охренел. — Понимающе протянул Иван. И пока немец сидел и думал в кого же пошел Италия, с кухни раздался отвратительный звук звенящего стекла. — Это мой любимый сервиз. — Иван прикрыл ладонью глаза. А Германия понял, что Марсела и Феличиано похожи не только внешне, но и внутренне. — Я в порядке! — с кухни раздался звонкий девичий голос. Россия в уме писал эпитафию своему любимому чехословацкому сервизу, но потом решил, что нужно отвлечься от горесных мыслей и перешел к двум женщинам. — Вот это Египет. Она жена Рима, зовут Джезерит, говорит умные вещи, но иногда тупит ибо баба. — Своей загорелой тонкой ладошкой она дала ему нехилый подзатыльник. — Ах да, еще она очень любит давать мне подзатыльники. — От второго он увернулся. — Она Греция, еще одна жена Рима, от современного она отличается лишь тем, что женщина. Такая же вечно сонная и кошек любит. Зовут Калисто. — Это Германия, — Он подошел к. Людвигу… только с длинными волосами и ростом в два двадцать. — Древний Германия, зовут Рудольф. С Римом в одной комнате оставлять нельзя ибо смесь термоядерная. Гробовая тишина стояла в комнате, пока ее не развеял бас Рима. — Ну что же господа-товарищи! — откинулся на спинку стула Рим, заставив современных стран посмотреть на него как на восьмое чудо света. — Думаю надо выпить за знакомство… — с вожделенной улыбочкой он, потянулся за той самой бутылкой виски, но она была нагло перехвачена Рудольфом, причем для Ромула это было так неожиданно, что он еще с полминуты смотрел на то самое место, где стояла тара с вожделенным алкоголем. Потом он медленно перевел взгляд на наглого, по его мнению, германца. — Отдай. — Нет. — Отдай. — Неа. — Ну позяяя~ — М-м — немец покачал головой из стороны в сторону. Рим придумал новую тактику. Он сделал вид, что потерял какую-либо заинтересованность в процессе и Германия уже чуть расслабился и тут Ромул подпрыгнул и хотел уже было схватить бутылку с алкоголем, но реакция у Рудольфа была просто кошачьей. Он резко поднял предмет их обоюдного спора и таким образом цепкие пальцы Римской Империи лишь мазнули по донышку стеклянной бутылки. — Германия, падла ты такая, ты меня и так уже со своими дружками кокнул, дай хоть выпить человеку! — Рим пытался допрыгнуть до бутылки, но Германия и так был выше его, так он еще и поднял ее на предельно возможный уровень. — Сейчас напьешься как свинья, а потом полезешь с заманчивым предложениями ко всему живому и не очень. — Германия не изменил точку своего зрения. — Тогда, — Рим нахохлился, словно воробушек, — мы все будем есть на этой неделе только пасту! — На это, все древние страны вместе с Россией сменили цвет кожи в диапазоне от мертвецки бледного до зеленоватого. С кухни прибежала запыхавшаяся Италия, в глазах ее был ребяческий блеск, а рот в шоколаде. — Ура! Папа будет готовить пасту! — Она запрыгала по комнате словно девочка лет шести, которой подарить вещь, о которой она давно мечтала. — А НУ БЫСТРО ОТДАЛ ЕМУ БУТЫЛКУ!!! — Рев остальных стран, которые были постоянными жителями этого дома, могли услышать за многие тысячи километров, так казалось их потомкам, которые находились в эпицентре звукобомбы. Германия резко вернул «другу» алкоголь, а тот, словно голодный младенец к бутылочке, присосался к горлышку бутылки. — Но я не понимаю… — понурила голову Италия. -… паста ведь очень вкусная. — продолжил за нее Феличиано. — А я их очень понимаю. — тихо выдохнул Людвиг. — Раша! — Вдруг закричал Англия. — Почему ты нам ничего не рассказал?! — Взревел Керкленд. — А вы и не спрашивали. — Захлопал ресничками Ваня. — Сама невинность… со второй по силе армией и самым большим арсеналом ядерного оружия. — Я. Я надеюсь это всё? — Германия так и сидел на полу. — Всё? — Задумчиво протянул Россия, начиная по очереди занимать пальцы на ладони. — Германия, Рим, Британия… — То и дело слышалось невнятное бормотание. — Византия, Русь, падла узкоглазая… — Иоанн! Россия не отреагировал на выкрик Орды, но странам показалось, что у русского над головой засветилась лампочка. — Ах, да, точно, как я мог забыть? — Набрав воздуха в легкие он гаркнул в сторону зала. — Гилберт, шуруй сюда! — Ответ последовал незамедлительно. — Никуда я не пойду! А то ты там спишь со всякими американцами, на меня тебе плевать! — По интонации можно было понять, что Пруссия чем-то недоволен. — Гил~ я с ним не спал, вернее спал, но… не спал. — Россия зло зыркнул на Джонса. — Ты про меня и сейчас забыл, так что я тебе не нужен! — Но Россия, вместо того, чтобы ответить, просто пошел в зал к источнику звука. Через мгновение послышалась какая-то возня, глухой удар и хруст. — Д. да ты! Как ты смеешь?! — Визжал пруссак — Поставь Великого Меня на место! — Но Россия корректно не прокомментировал угрозу физической расправы и весьма нелестные проклятия в свой адрес, а внес на кухню Гилберта, матерящегося сразу на трех языках. Россия придерживал его одной рукой, чтобы альбинос не свалился с его плеча, но вдруг понял, что Пруссия находиться к собеседникам, так сказать, тыльной стороной, несмотря на протесты Его Величества, Россия просто перекинул пруссака на другое плечо. Таким образом Пруссия оказался к залу задом, а к гостям передом. — Здрасте. — Пруссия безэмоционально махнул присутствующим и задержал свой взгляд на брате. — Здорово Запад! — Людвиг молча помахал рукой понимая, что психика его окончательно испорчена. — Я так понимаю его, — он тряхнул взвизгнувшего прусса, — представлять не надо. — Dummkopf — Надулся Пруссия, когда Россия соизволил спустить Его Великолепие на землю. В общем, как и предполагал Россия, головомойку ему устроили знатную, причем как древние так и современные. Громче всех выступали Артур и Альфред, причем второй выдвигал теорию, что Россия хочет собрать все знания древних стран, чтобы уничтожить НАТО, на что Россия лишь крутил пальцем у виска. Атмосфера была довольно напряженной, пока Рим не притащил еще пару бутылок алкоголя. — Рим, а правда, что ты сильнейшая страна за всю историю? — Слегка заплетающимся языком пробубнил Америка. — Да~ — Вальяжно развалившись на стуле, закинув ногу на ногу протянул Рим — Ха! Я тебе не верю! — Заливисто рассмеялся американец, — Я самый сильный, Я самый непобедимый и вообще, — тут он набрал побольше воздуха в легкие и громко крикнул, — Я ГЕРОЙ. — Малыш, я думаю тебе нужно помалкивать и не лезть в дела больших стран. — Рим, опасно сузил карие глаза и как-то игриво улыбнулся. — Я не малыш, я Сверхдержава! — Альфред оперся локтем на стол и раскрыл ладонь, развернув ее от своего лица, — Тебе меня не победить. — Рим оглядел его спокойно-заинтересованно. — Хочешь узнать кто сильнее, малыш? Но вместо того, чтобы протянуть американцу руку для армреслинга, он поднес ладонь к его лбу сложенную в знаке «ОК» и щелкнул его по лбу, Америка мало того, что отлетел, так он еще и пробил головой стену, благо, что был гипсокартон. В комнате на пару секунд повисла напряженная тишина. — Сверхдержалка не отпала? — С издевкой поинтересовался Рим. Америка сразу же подбежала к сыну и резким рывком вытащила его из стены. Россия, который ходил на кухню за яблоками, а потому пропустил самое интересное, понадеялся, что голова останется в стене, но желание не сбылось и Иван подумал, что это даже хорошо. Кровь будет сложно отмыть, и если Америка умрет, то он обязательно припрется сюда и тогда Ваня точно повеситься. И они… Будут. Вместе. Всегда. Пока их не забудут люди, а две Мировые Занозы забыть очень сложно и тогда на бренных остатках планеты будет править Китай. Так. Стоп! Это уже на антиутопию тянет. Так, Ваня. Думай о подсолнухах, о подсолнухах. Черт! Дендрофилией он, несмотря на заверения многих стран не страдал, значит нужно думать о чем-то масштабнее. Все будут едины с Россией. Но нахрена? Кормить их потом еще… Ладно, Наташа нашла себе мужа, Наташа нашла себе мужа. Словно мантру повторял себе в мыслях Ваня. Да, Вот так лучше. Храни, конечно, Бог того отчаянного смельчака, который решиться взять в жены его неуравновешенную сестренку. — Рим, ну нельзя же так на детей нападать! — Выступала Америка.  — Я ему просто щелбан дал. — Не понял претензий Рим. — Я вижу свет в конце тоннеля. — Альфред очнулся.  — Это лампочка, дебил. — Устало выдохнул Россия, понимая, что стену заделывать будет таки он. Спустя минут пятнадцать страсти поутихли и страны разбрелись в кружки по интересам. Рим размазывал Италий по своей броне, хотя, по его словам он их просто обнимал, Германия о чем-то переговаривался с Древним представителем германского семейства, Лада ругала Олю за то, что она косы обрезала, Агава тискала за щечки Канаду, Ишкапай рассказывал Казахстану о своих походах… идиллия одним словом, если бы с англо-саксонской стороны не послышались следующие слова: — И вообще, Артурчик, когда у меня внучата будут? — На этот провокационный вопрос англичанин покраснел. — Мам, давай не будем об этом. — Он попытался как можно незаметнее от нее отодвинуться, но Мама-Британия, ловким движением притащила его за шкирку обратно. — Нет, мы поговорим об этом сейчас! — Она настаивала на своем, выперев свой самый большой аргумент — угрожающе шевелящиеся брови, — Понимаешь, одуванчик мой, — где-то на другой стороне стола, заржали Джонс с Иваном, а Артур скривился от такого неподобающего отношения к его персоне, но матери перечить не стал, лишь грозно взглянув на двух «коней». — В жизни случается момент, когда ты начинаешь смотреть на девушку, как на женщину, а не на друга. — К русско-американскому ржачу прибавился французский хохот. — Мама! — У красного до нельзя Артура начиналась истерика. — Мне две с половиной тысячи лет! Ты серьезно думаешь, что я не понимаю этого?! — Ну тогда~а — Протянула она и вдруг резко стала серьезной, остальные с улыбкой смотрели на семейную «драму», — Арти я все пойму, тебе просто надо признаться. — Она схватила сына за плечи и приблизила его лицо к своему. «О боже… что эта женщина там напридумывала» — Промелькнула мысль у Артура, от напряжения по виску стекла капля пота. — Сынок. ты… гей? — Секунду в комнате стояла гробовая тишина, которая огласилась диким ржачем всех воплощений, кроме самой Британии и Англии. Америка свалился со стула прихватив с собой Россию, упав они продолжали смеяться. — М. м. м. — Артур, словно выброшенная на берег рыба. Мать, ты с катушек съехала?! Я не гей! Я нормальный! Н О Р М А Л Ь Н Ы Й! — Артурчк, ну где же твоя толерантность? — На секунду из-под стола вылезла пепельная макушка, в которую англичанин хотел было запустить яблоко, но промахнулся. — Тогда, Артурчик, ты импотент? — На этот выпад больной головушки своей матушки, Артур чуть не получил инфаркт и поперхнулся другим яблоком. Все современные и не очень страны корчились от смеха, а русско-американский дуэт, ставший трио с добавлением Франциска, рыдал на полу от переизбытка чувств. — Да, это я виновата, — продолжила Британия, не обращая внимания на сына, который тщетно пытался откашляться. — Артурчик, когда был маленьким не любил носить штанишки, наверное сел на что-нибудь холодное, вот и застудил себе все. — Артур уже думал, когда сдохнет трио под столом, и когда же мать перестанет его позорить, но реальность оказалась жестокой. — Ох… Артурчик тогда был такой милый, прям сю-си-пу-сю… И попка у него такая была уххх, прям загляденье! Артур побледнел и покраснел одновременно. — Охохо, Артурчик, я более чем уверен, что твоя попка до сих пор такая же отменная. — Франция поднялся из-за стола, но его резко затолкала обратно Галлия. — Хватит к детям приставать, извращенец! — МАМА!!! — Завизжал Артур. Но этот порыв женщина поняла по другому. Она резко подбежал к сыну и прижала его к свое груди, начиная гладить волосы. — Сынок, не волнуйся, мамочка всегда будет с тобой, даже если ты гей импотент. Артур не знал плакать ему или смеяться, что и делали все остальные. — МАМА! — Iʼm not impotent. Iʼm important man! — Ути-пу- Британия начала проверять английские щеки на растяжимость, — и когда это мой маленький одуванчик стал таким важным? Прибалтийское трио сползло по стенке, держась за животы. Италия уткнулся Людвигу в плечо, его плечи дрожали от хохота, а от серьезного, обычно, вида немца не осталось ничего такого, ибо тот тоже уткнулся в стол и бессовестно ржал. В похожей позе находились и Рим с Германией, которые в кое-том веке не собачились. Пруссия ксе-ксекал на весь дом, но ржание России с Америкой, которые пластом лежали под столом не мог перекрыть даже он. Франция лежал рядом с ними, правда без сознания, потому как Галлатия слишком сильно дала ему по голове, смеялся даже Япония, который жалел, что не взял с собой камеру. Артуру удалось выбраться из объятий «железной леди» и помчаться наверх, к слову, Британия погналась за ним с криками: «Сыночка не волнуйся, может это лечится!» Спустя минут пять, когда страны отдышались, а Франциск из своих грез вернулся в наш мир, страны изволили чаю испить, точнее изволили Рим и Россия, а остальных они спрашивать не собирались, но не мужское это дело чаеварить, на это заявление Артур что-то там сверху вякнул, но тут же замолк, Россия понадеялся, что навсегда, но крики и ругань сверху доказывали обратное, вскоре Мама-Британия втащила сопротивляющегося сыночка на кухню за шкирку. — И не рыпайся мне тут! — Рявкнула запыхавшаяся женщина, а Артур потупил взгляд. — Ну ладно, Русь, — Византия вальяжно откинулся на спинку стула, — Мне черный чай с двумя ложками сливок, ложка коричневого сахара и взбитыми сливками. — А шнурки тебе не погладить? — Лениво отозвались Лада. — Ты как со мной смеешь разговаривать? Между прочим — ты женщина, а я глава семьи и ты должна меня… — Константин не договорил так как рядом с ним нарисовалась Лада испуская убийственную темно-синюю ауру, точно такую же как Россия и Беларусь. Киевская Русь схватила его за ухо и потянула чуть вверх. — Кто сейчас чай идет заваривать? — Я, дорогая. — тихо пискнул Византия, осознав, что он находится в славянской оккупации. — Умничка. — Русь потрепала Византию за щечки и ловким пинком запустила на кухню. — Вот и все, а Вы говорили — ромеев перевоспитать нельзя. — Обратилась она к Египту и Греции, — Я своего, вон, как выдрессировала! Могу и с Вашим помочь. — Не надо… — За своих жен ответил Рим. Поскольку Византия к труду, кроме умственного приучен не был, чай пошли заваривать женщины, точнее: Русь, Египет, Британия, Скандинавия, Америка и Италия. И это была ошибка, о-о-очень большая ошибка. Сначала все шло мирно и безобидно, но дамы язык за зубами долго держать не могут и разговор с азов заваривания чая медленно, но верно перешел к самой больной теме этих представителей древних стран. — Я считаю, что славянская магия самая сильная! Она многим до сих пор аукается! И многие враги спустя века трепещат и благоговеют пред ее мощью. — Киевская Русь упорно пыталась доказать это Америке, Британии, Скандинавии и Египту. — Нет, магия духов моего континента сильнейшая в мире! — Выступала Агава. — Ха! Ха! Я сильнейший маг мира, все мои острова пропитаны магической энергией, которая до сих пор витает там. Вы мне не ровня! — Хмыхнула Британия, заправив за ухо длинную прядь волос. — Мое колдовство сильнейшее во вселенной, оно даровано мне Асгардом и лишь тот кто контролирует Иггдрасиль может зваться колдуньей. — С ледяных спокойствием монотонно проговорила Ранхильда. Вот в кого Швеция пошел. — Только дитя Ра, может зваться истинной покровительницей магии и колдовства, так что зря девочки стараетесь. — Цокнула языком Джезерит. — Мое кунг-фу сильнее твоего. — Философски протянул Рим, покачивая бокал из стороны в сторону. От дел языческих он отошел одним из первых и яро не поддерживал все это дело, и пытался им все объяснить по этому поводу. Но его либо тактично посылали, мол, не лезь не в свое дело, дедуля, либо посылали не очень тактично, но вряд ли такие слова поддаются цитированию. Он, как Первый Рим, даже преследовал язычников, (а перед этим христиан, стабильность наше все). И, если на Америку и Скандинавию он повлиять мог наврядли, как и на Египет, ведь христианство там так и не прижилось, то Британия с Русью дело совсем другое. Одну он сам крестил, а вторую Византия, но именно этим двум было очень сложно доказать, что магия дело черное и не благодарное. Но как только он пытался поговорить на эту тему с Британией, к его шилу в заднице прибавлялось парочка стрел. Византия же просвещал свою женушку, но Русь, чье тонкое детское сознание романтично тяготело к маниакальному тоталитаризму (это у них семейное, ага), лишь смотрела на него взглядом, которым «и убить, и воскресить», на этом «разговор» заканчивался. Поэтому приходилось терпеть все их пререкания на тему:«Моя магия сильней, нет моя! Нет моя, Нет моя, а вы овцы плешивые!». В общем, весело было всем. За таким красочным раздумьем, он не заметил, как спор перешел красную черту, достигнув точки невозврата. — Что ж, я думаю мы знаем единственный выход, — Повела бровями Британия. — Полностью с тобой согласны. — В унисон отметили остальные. — Девочки, давайте все решим миром? — Предлагала наивная Италия, но ее даже не замечали. Когда Иван увидел, что Русь достала медальон Алатырь, то понял, что все слишком серьезно. Еще все заметили, что Британия достала палочку, а Скандинавия плоский камень с высеченной руной, Альгиз, вроде. Египет прикоснулась к своему головному убору, а Агава вытащила пару перьев из кос и подожгла их о конфорку. К великому сожалению, Брагинский запретил ей разводить шаманские костры на ковре в гостиной, так что приходилось довольствоваться тем, что есть. — В моем доме возмутительно много различных магических предметов и дам, которые их используют, — Россия был на удивление смирен. Тут, они начали одновременно что-то бубнить, нельзя было разобрать отдельных слов, в следующее мгновение комнату осветила белая вспышка.