Щенок

      Что такое смерть? Нам твердили, что это просто. Одна таблетка, пару секунд и душа покинет бренное тело, никаких мучений и боли, лопнувшие сосуды и застывший стеклянный взгляд. на самом деле это выглядит жутко. Легко, просто, быстро. Никаких пыток, долгих страданий, неуслышанных молитв о спасении. Воздух в горле становится неестественно тяжелым и горьковатым. это страх?       Вампир сжимает меч, в глазах презрение, на губах невысказанная желчь. Все мои друзья и семья здесь. Лежат в паре метрах от меня. навсегда? В полуприкрытых губах и мертвых глазах спокойствие. это свобода? От одного взгляда на них, сердце обливалось кровью, я уже свободна здесь, отпусти меня, вампир. Он заносит меч, во взгляде все то же непоколебимое спокойствие, как будто, пару минут назад, он не шептал со сбитым дыханием имя друга. Друга же? Я не могла ошибиться? он вампир, дура. Рука не дрогнет прирезать еще одну непослушную овечку, которая, к тому же оказалась полезна. ты эгоистка.       Я прикрыла глаза, выдыхая скопившийся в легких углекислый газ, немного страшно, но это ничего, главное, что теперь, я наконец-то могу перестать сражаться за свободу своей семьи, теперь мы свободны. Губы дрогнули от легкой нервной улыбки. ты просто слабачка, та же, что и прежде и ты виновна в их смерти, это бремя тебе не смыть ничьей кровью, никогда.  — Довольно с неё, не думаю, что мы в том положении, что можем безоговорочно доверять словам скота, — чуть дрогнув, пальцы опускают меч в ножны, — Вы направляйтесь в ботанический сад, а я пока проверю муниципалитет, женщину можете взять с собой. Один из стражей едва заметно фыркает, провожая удаляющегося с частью рядовых солдат, блондина, взглядом. — Пффхр, нам туда, Рене? — Парень недовольно прикусывает губу разглядывая валяющихся на земле солдат ЯИДА, слабо кивая головой в сторону парка Хигашияма, — Это же дико далеко, но, если узнают, что мы знали, но не пошли проверить, у нас могут быть неприятности, что ж, придется проверить рекреацию Зейн Лидоу.       Он раздраженно пнул одно из лежащих на земле тел и цокнул языком, переведя взгляд на меня. Внутри что-то сжалось в болезненный комок, до приторности сладко-горчащие мысли мечты о смерти отошли на второй план, отдавая место накопившимся эмоциям. cтрах. Страх? Что-то ледяное заскребло острыми когтями по напрягшимся мышцам живота, отдаваясь в мозг с каждым проваливающимся вдохом. Почему?.. Почему он не убил меня? Я заслужила это! Не безмятежное спокойствие рая. Вечные объятия тьмы вместе с демоном, который уже не раз игрался чужой жалкой душонкой, испорченной еще до этого контракта. Даже это было лучше, чем лежать среди мертвых, хладных тел товарищей. в чьей смерти виновата ты и только ты. Просто убейте меня. Опираясь на здоровую руку, я хватаюсь за уцелевшее оружие, лук, прекрасно подходящий для дальнего боя, но предрекающий проигрыш на ближних дистанциях с более быстрыми противниками. Сломанная рука дрожит, выстрел выходит совсем кривым, не задевает даже рядовых солдат, блондин с сапфировыми глазами даже не оборачивается.  — Вы бы все равно убили меня в конце, так что, — Боль пульсирует в кисти, живот скручивает от тупого ноющего ощущения, убей я себя сейчас, они усомнятся в моих словах, но что толку, если тот вампир даже не соизволил довести начатое до конца? — Я не собираюсь так просто сдаваться.       Всё это звучит просто отвратительно, в голове не гаснет смутная надежда на то, что на деле это выглядит лучше, нежели, в моем сознании, если я сейчас убью себя это даст им пищу для сомнений в моих словах и отряды лунного демона могут пострадать, черт, я не могу это позволить. просто ты привыкла к собственной слабости, оставаясь беспомощно стоять и хлопать глазами, пока вокруг умирают все, кто тебе дорог. не думаешь, что это будет продолжаться до тех пор, пока ты посмеешь поменять сюжет этого пресыщенного спектакля?       Что-то внутри неприятно щелкает, есть ли у меня выход? Я могу, либо покорно последовать за вампирами и позволить им отыграться на себе позже, либо успеть убить себя и освободиться от этой ноши, но подвергнуть опасности других членов ЯИДА. черт. Я не могу позволить себе так поступить, тогда я должна стать их овечкой? Кормовым скотом, игрушкой, мусором, на котором не жалко отыграться в пытках? есть ли тут выбор? Лук выпадает из обессилевших рук прежде, чем я успеваю зажать в ладони, преобразившееся в небольшой ключик, оружие.       Повиноваться, следовать за ними? Может, Бог смилуется надо мной и дарует смерть от рук этих стражей? В детстве мама всегда говорила, что, если попросить Бога о том, чего ты больше всего желаешь, оно непременно сбудется. Мама. Болезненные воспоминания резанули по душе хуже заточенного клинка. Мертва, как и все те, кто был мне дорог. Апокалипсис унес жизни моих родителей, голод и невыносимые условия среди ожесточенных детей — сестру, армия — брата, и наконец, вампиры, ставший родным, отряд. или все они погибли по моей вине? Страх парализует конечности, я давно не боялась, но сейчас… Я даже не знаю, что мне делать, как поступить, ради чего кого жить? Слабый ветер срывает тихую молитву с губ и уносит с собой. Богу?. — Ты померла там? — несильный удар выводит из транса, заставляя взглянуть на одного из стражей, — Еще раз выкинешь что-то подобное, останешься без рук, они тебе не особо помешают разговаривать, а вот стрелять, возможно, — неестественно мягкая улыбка вкупе с утробным рычанием в голосе, действуют маниакально пугающе. Я слабо киваю, все еще лелея беспочвенные надежды на спасение. Похоже, что вампиры тоже не рады, тому, что им придется двигаться в противоположном от особняка тринадцатого основателя, направлении, точнее, не рады, очень даже мягко сказано.       Я стараюсь неслышно ступать вслед за вампирами, сжимая в кармане ключ-оружие, которым, могла бы попытаться воспользоваться, если бы не постоянные взгляды, бросаемые в мою сторону. У вампиров прекрасных слух, скорость и реакция, у лука до отвратительности неудобная система боя на ближних и даже средних дистанциях. Исход предопределен.       Кисть распухла и не особо желает регенерировать, сломанные ребра, начинают срастаться и кажется, неправильно, провоцируя лишь еще большие страдания. На искусанных губах кривой коркой застывает кровь. Не помогает. Кончики ногтей впиваются в ладони, но страх, все равно, белесой пеленой застилает глаза, заставляет трястись конечности. Почему? Чего я вообще боюсь? Слишком многое произошло за последние сутки, да я должна была быть ко всему готова, но кто же знал, что в жизни всё гораздо страшнее, чем на тренировках. Всё слишком… похоже на то, что было раньше, ты снова беспомощна, безвольна и никому не нужна, не так ли?       Касуми, прошу, помоги. Я готова отдать контроль над телом демону, когда ситуация станет совсем безысходной, все же, терять мне и правда нечего, а так, боль станет хоть чуточку меньше и появляется хоть мизерный шанс на спасение. его уже нет.       Монотонный стук каблуков затухает непривычно резко, утонув в собственных мыслях, я не сразу замечаю это, врезавшись в спину впередиидущему аристократу.  — Всё чисто, запаха людей нет и в помине, как минимум, пару дней их точно не было, господин, — один из рядовых заискивающе взглядывает на вампира с лиловыми волосами, — Господин Лакус, господин Рене, тут никого нет и не было.  — Тц, я и так это вижу, — вампир недовольно нахмурился и повернулся во мне, в его глазах цвета застывающей крови, всполохнуло пламя, помесь гнева, раздражения и недовольства. Опасно сощурившийся зрачок сейчас больше напоминал кошачий, аристократичные черты лица исказились, когда он подошел ко мне, слишком медленно, словно в дурацком фильме десятых годов.  — Довольно смелый, хоть и до одури глупый поступок, не находишь? — чужие пальцы сомкнулись на шее, не давая сделать вдох, но и не прикрывая вздымающуюся артерию, второй рукой он вцепился в плечо, впиваясь в кожу острыми когтями почти до упора. Когда сознание начало отпускать тело, он ослабил хватку, и я приземлилась на асфальт, борясь с приступом накатившего кашля.       Когда воздух, обжигая глотку, все-таки проник в легкие, я почувствовала резкий удар в живот, ребра ответили новым невыносимым приступом боли. Перед глазами поплыло, пальцы беспомощно вжимающиеся в сломанное предплечье, ответили новым импульсом агонии. Аристократ, брезгливо сморщившись, поднял меня за воротник кителя и будто провинившееся животное отбросил в ближайшую стену. Удар спиной прошелся электрическим импульсом по каждому из позвонков, запах железа во рту стал невыносимым, пелена перед глазами окрасилась в алый, новый глоток воздуха обжег слизистую, вызывая новые приступы кашля, уже бесполезные. Что-то неприятно булькало в легких и каждый вдох отдавался новым приступом, все тело горело невидимым огнем, голова становилась всё тяжелее, веки сами собой сомкнулись, теряя связь с реальностью.  — Довольно с нее, Лакус, она нужна нам живой, — чей-то голос, прозвучавший где-то над ухом, утонул вместе с разумом в пелене красного и пахнущего железом тумана.