Эбсол

-Эбсол… Мой малыш…тихий, нежный голос. Это мама. Увы, я пока не могу сказать, как она выглядит — глаза ещё закрыты. Ориентироваться приходиться на запах, слух, да, иногда тени. Телу всего несколько дней от роду, оно слабо, а я ещё не умею им пользоваться. Пока всё, что мне доступно - спать под большим, тёплым и мягким боком, соревноваться ещё с двумя такими же карапузами в поисках маминого молока, и думать о вечном: кто виноват, и что, собственно, делать. Нет, кто виноват, как раз-таки понятно: я, любимый. Тот миг (или та вечность, сомневаюсь что тут применимы подобные критерии), когда я был по ту сторону… Невероятное ощущение, когда сливаешься вместе со всеми «я», нажитыми за полтора десятка реинкарнаций. Переживаешь, переосмысливаешь, принимаешь, перестраиваешь их и перестраиваешься сам. Становишься существом высшего порядка. Так вот, тот миг принёс ясное осознание: какую большую глупость сотворило моё последнее воплощение. Или гениальность, это уж с какой стороны посмотреть. Оно всего лишь умудрилось не умирая покинуть тело да совершить переход. И если вы думаете, что это так просто - совершить переход без ведома высших сил, то попробуйте сделать это сами. Сразу узнаете, где заканчиваются свобода воли, теория вероятности, и начинаются божья воля и судьба. К счастью, ни к чему страшному это не привело. Ангелы нашли меня быстро. Собирались было вернуть назад в бренное тело, пока без души не случилось с ним чего, но нас догнала одна интересная сущность. Мировой змей. Дальнейшее я помню смутно. Не потому, что память плохая, а потому, что заблокировано. Это касалось уже моего смертного существования, судьбы. А людям, как известно, нельзя знать своё будущее. И да, самое интересное: ставил блоки, выбирал личность для инкарнации уже я сам. Но и того, что осталось доступным, достаточно, чтобы иметь представление о дальнейшем. Я знаю, что у змея была просьба, которую я согласился выполнить. Ох и недовольны этим были ангелы, чуть не надавали по шее змею (да и мне, чую, за компанию прилетело бы) однако нам дали добро. Вестник-красавец появился вовремя — в последний момент. Говорил он много. Обращался то к змею, то ко мне, но вот о чём была его речь… Когда снова окажусь там — вспомню, а пока — увы. По сути, всё, что я вынес из этого, так это знание о том, что я есть, что у меня некий уговор с мировым змеем, причём «высочайше» одобренный. И вот теперь я здесь. В новом теле, и, как уже понял, новом мире. И что с этим делать? Тут вариантов много. Настолько, что на ум ни один не приходит. -Эбсол… — чистое выражение любви. Заботливая мама вылизывает спинку сначала мне, а потом, как догадываюсь, собрату рядом. Эх, скорее бы открылись глаза. Увидеть, на что же я согласился тогда. Явно же не обычный мир. Одно это «эбсол», которым мать умудряется понятно выразить любую свою мысль, говорит о многом. Навевает кое-какие ассоциации. Но что бы сказать точно, так это или нет, ждать нужно, пока глаза не откроются. Так потянулись дни. Я спал, ел, ползал, привыкал к своему новому телу, и, само собой, много думал. Благо тем для осмысления было навалом. К примеру: как в неразвитом ещё теле может мыслить полноценная личность, помнить прошлую жизнь (то, что мне разрешили помнить) если мозгов буквально как у котёнка? Где хранится вся та куча информации, что я называю своим прошлым, и что обеспечивает мне мышление? Или: на что я вообще подписался в этом мире перед высшими силами? По какому критерию шёл отбор того, о чём можно помнить, а о чём нет? Вопросы, вопросы... Уже дня через три, если я правильно сосчитал периоды, когда вокруг было светло, вся доступная мне память была перебрана на предмет изменений. Не без успехов. Я узнал, какие примерно её части были подкорректированы или убраны. Самое заметное: сейчас я не мог вспомнить своих родственников, пропали все чувства, относящиеся к тем, кого я там оставил. Кроме плюса для нового своего существования в этом я ничего не вижу: без таких якорей легче принять новый мир. Да и знаю я теперь, что с теми, кто по-настоящему дорог, ты обречён встретиться вновь. Не там, так в новой жизни. Не исключено, что среди тех, кто попадётся мне на жизненном пути, окажется тот, кого я знал в прошлых своих воплощениях. А потом мне осточертели безусловно важные, но бесполезные философствования, и я, окончательно смирившись, забил на это дело. -Эбсол! Мама! — Да! Я наконец открыл глаза! Я могу видеть! Думаю, уже понятно, что первой, кого я увидел, оказалась мама. Красивая. Тёмно-синее, похожее на кошачье, бесшерстное лицо с большими выразительными глазами сиреневого цвета. Слева на голове серповидный вырост, частично прикрытый вихром на макушке головы, а справа — длинная аккуратная чёлка. И чёрно-синий овал аккурат между ними. Всё вместе это здорово напоминало символ инь—янь. На груди и шее пышный воротник. В теле, покрытом достаточно густым белым мехом, также были видны кошачьи черты, разве что лапы были более широки и имели шипы на сгибах. И это не говоря о трёх немаленьких когтях на каждой из них, что выглядели весьма грозным оружием. -Эбсол… — в одно это слово я вложил все свои эмоции, что переполняли меня в тот момент. Ещё бы, ведь я не только открыл глаза. Вместе с этим я узнал и мир, который стал теперь уже моим. Мир покемонов. Мир странных существ с загадочными силами. К числу которых теперь принадлежу и я. Эбсол. Тип тёмный. Самая занимательная способность: возможность предчувствовать беды, катастрофы — в фоновом режиме сработала память прошлой жизни. Основное же внимание было занято наконец-таки открывшимся миром. Если собрать всё, что я увидел, беспорядочно вертя головой, и привести в порядок, можно сказать, что живём мы достаточно высоко в горах, в пещере, у входа в которую, на солнце, расположились сейчас мы с матерью. Силуэт отца угадывался в глубине пещеры, где он спал после ночной охоты (а вы думали, все покемоны орешки-ягодки едят?). Как у него это выходило с таким демаскирующим окрасом, как у нас — тайна. Или тут ночи безлунные, или его охотничье мастерство было невероятным, но без добычи он не возвращался никогда — запах крови трудно спутать с чем-то другим. И да, я оказался первым, кто открыл глаза. Рядом со мной балдело на солнце два совершенно одинаковых тельца с ещё не сошедшим детским пухом и забавным, только начинающим расти рогом на голове. А мы милахи, вынес я заключение, осмотрев их. К тому же, если судить по мордочкам, то один из нас, а точнее одна — девочка. На это явно намекают более тонкое и элегантное личико и более аккуратное состояние шерстки в сравнении со мной или братом. Ничего удивительного. Я всегда подозревал, что это у них врождённое. Ну погоди. Это я уже лесу, что раскинулся у подножия гор. Вот спущусь я вниз… Легкий, но неожиданный подзатыльник не дал закончить мысль. На мой обиженный взгляд мать пояснила: -Рано. Там слишком опасно. И то верно. Хорошо, что мать угадала мои мысли. А то под настроение мог бы и сунуться туда. Но всё равно, столько возможностей… Удаляться далеко нельзя, а проснувшаяся энергия требовала выхода. Обежал вокруг матери, попытался залезть ей на спину, но на середине пути свалился, что нисколько не опечалило. Облазил всю пещеру, благо она была небольшой, чудом не разбудив при этом отца. Наблюдая за моей кипучей деятельностью, мать лишь однажды выдала обречённое «Эбсол». Да, скоро нас таких будет трое. Искренне сочувствую, но чем помочь не знаю. У самого от переизбытка сил кровь бурлит и голова кругом. Разум просто не успевает за телом уследить. Да и не сильно старается. В общем, ждут родителей весёлые деньки. Из-за того, что на охоту отец уходил ночью, я сделал не лишённый логики вывод, что мы сами ночные существа. Но это оказалось не совсем верно. Мы не были жёстко привязаны к какому-либо времени суток, но ночью, при нашей приметности и талантах, найти себе пищу и остаться целым было значительно проще, нежели днём.  — Не отставай, — это мать мне, зазевавшемуся на куст неподалёку. Сегодня у нас была очередная ознакомительно-учебная экскурсия по лесу. Где что находится, где кто живёт. Кого сторониться, а на кого охотиться. -Угу. — согласился я, по-прежнему рассматривая самый обычный куст. Я уже знал, как пользоваться своим предчувствием, и сейчас оно связывало неприятности с этим кустом. Логично было бы держаться от него подальше, но я в упор не видел вокруг ничего, что могло быть источником угрозы. Ещё мгновение я колебался, потом все же решился и осторожно двинулся к кусту. -Ау! — не соврало предчувствие. Заметив такое грубое нарушение дисциплины, мать в один прыжок оказалась рядом и отвесила подзатыльник. Брат сочувственно покачал головой, а вот сестра, прикрывшись лапкой, тихонько засмеялась. Ну погоди, будешь завтра из хвоста колючки вытаскивать. Если с братом у нас отношения были самыми обычными, то вот с сестрой шло тихое соперничество. Правил было всего два: «не попадись» и «не навреди». Каждый устраивал пакости в меру своей фантазии и условий. Это оказалось неожиданно сложно и в то же время интересно - соревноваться с тем, кто так же как и ты способен предчувствовать неприятности. Непрямое воздействие, провокации, хитрые ловушки… Сестра оказалась серьёзным противником. Недостаток опыта она компенсировала большой фантазией и чисто женским коварством. Ещё год-другой такой жизни, и нам можно будет сдавать экзамен на профессиональных диверсантов. Мать ругалась, когда замечала очередную нашу выходку, и выдавала профилактику, а отец, наоборот, подбадривал то одного, то другого, считая, что это окажется полезным нам в будущем. В чём-то он был прав. Кое-какие из задумок вполне можно будет опробовать на охоте, когда нас до неё допустят. -Эбсол, — упс, кажется, я опять отвлёкся. Прибавил ходу, устраиваясь рядом с братом. Фух, пронесло, угроза получить ещё один подзатыльник исчезла. А то я и так лидирую в негласном «медальном» соревновании. Между тем лес расступился. Мы подошли к обрыву, откуда открывался прекрасный вид на человеческий город. Так вот что сегодня хотела показать нам мать. Соблюдая осторожность, мы схоронились в зелени. Чутьё молчало, да и чуткие уши и нос тоже не говорили о наличии рядом кого-либо. -Эбсол. Смотрите, это называется город… — негромко, будучи настороже, начала рассказ мать, пока мы во все глаза рассматривали эту диковинку. Людей, снующих туда-сюда, их покемонов, транспорт, дома. Это было так непохоже на наш родной лес. Совершенно другой мир, как если бы кто-то могущественный соединил две половинки разных планет — такова была разница между тем, что позади и впереди нас. Рассказ матери оказался весьма интересен. Пусть я и знал точнее специфику городской жизни, но взгляд с иной стороны заставлял переосмыслить многие вещи. И ещё одна немаловажная деталь, которую заметил только я: каждый раз при упоминании людей у неё в голосе проскальзывали нотки ярости. Впервые. Так она не говорила даже о покемонах, которые были способны поймать на обед эбсола. -Мама, — бесконечно заинтригованный, я прервал её рассказ, — что такого сделали люди, что ты их ненавидишь? Она посмотрела на меня. Тяжело посмотрела. Я даже втянул голову в плечи, настолько неловко мне стало. -Используя красно-белые шары, — всё-таки мать решила рассказать о причине своей ненависти, — они ловят нас, покемонов. Они говорят, что тренируют, но на самом деле делают это только затем, чтобы мы сражались за них. И не ради пищи или жизни — у них нет недостатка в еде, они не ложатся спать, боясь, что ночью к ним придёт смерть. Они заставляют нас сражаться ради своего тщеславия или прихоти. Они говорят, что заботятся о нас, но это забота господина о слуге. Они говорят о гармонии покемонов и людей, но понимают её не в нашем равенстве, а в своём главенстве. Она замолчала. Её грудь тяжело вздымалась, пытаясь сдержать тяжкие воспоминания. -Несколько лет назад, — совладав с собой, продолжила она говорить, — у нас с отцом были дети. Такие же как и вы. Но по своей неопытности мы устроили своё логово слишком близко к городу. И однажды нас нашли люди. -Арканайн, я выбираю тебя! — горько и ядовито процитировала она неизвестного человека.- Натравили они своих слуг на нас. В чём людей нельзя обвинить, так это в глупости. Прекрасно зная сильные и слабые стороны своих слуг, они могут сочетать их так, чтобы они дополняли друг друга. Оправдываюсь. Они были сильнее… и мы не смогли. Они… их забрали. Я… хотела найти. Но… у меня… не вышло. Последние слова давались ей тяжело. Чувствуя себя виноватым, я подошёл к ней и потёрся мордочкой о лапу. Брат с сестрой тоже не остались в стороне, прильнув к матери, помогая ей успокоиться. -Обещайте, — тихо сказала она. — Обещайте, что никогда и ни за что не подчинитесь людям. -Да, мама, обещаем, — я ничуть не кривил душой. Что бы там ни было, но признать над собой человека я теперь не смогу. Пусть есть действительно добровольные союзы покемона и человека, но сколько есть историй, подобной этой? Не знаю, как сложилась судьба моих неизвестных старших братьев, сестёр. Надеюсь, они попали всё же к порядочным людям. И молю все высшие силы, чтобы так оно и оказалось. -Пойдём назад, — уже будничным тоном произнесла мать. — Нас не должны здесь видеть.