Эбсол

Время летело быстро. Став покемоном, я получил возможности, за которые многие учёные этого мира продали бы душу дьяволу, вздумай он прийти к ним с подобным контрактом. Видеть и слышать, как покемон. Не наблюдать со стороны, а непосредственно самому чувствовать мистические силы. Конечно, многое не соответствовало сериалу. Но вместе с тем немало фактов было перенесено с удивительной точностью. Взять хотя бы тот факт, что ни у кого из покемонов не было личного имени. Пусть не настолько развитый, как у людей, но достаточно сложный разум имели все покемоны. И вопрос самоидентификации, как мне казалось, должен был возникнуть уже давно и хоть как-то проявить себя. Но нет. Покемоны прекрасно жили как сами по себе, так и с людьми, нисколько не заморачиваясь подобными вещами. Наиболее вероятно, что причиной всему была речь покемонов. Специфика её устройства такова, что в каждое слово вкладывается чёткий, определённый, уникальный смысл. Как это работает, даже не спрашивайте. То ли это сродни телепатии, то ли дело в уникальных модуляциях голоса, то ли виновато сакральное «патамушта», но факт остаётся фактом: покемоны могут высказать любую свою мысль, используя всего одно слово. При таком способе общения личное имя утрачивает своё назначение. Это было непривычным. Первое время я хотел придумать себе имя (не использовать же старое: его тут не то что я - люди, и те произнести нормально не смогут), но потом бросил ввиду явной безнадёжности. Ведь вопреки всем попыткам (а я старался!) мой язык категорически отказывался воспроизводить человеческую речь, и кроме «эбсол» не выдавал ничего связного. Что ставило в тупик своей нелогичностью, вызывая вопросы не только о физиологии, но и мироустройстве в целом. Если откровенно признаться, то немного времени я отводил высоким материям. Многие вопросы отпали ввиду того, что ответы на них были очевидны сами по себе, а на другие, вроде «какой это регион», «какой сейчас год и есть ли тут вообще канон» не имело смысла даже задавать, так как знание ответов не дало бы ни-че-го. Куда более актуальным было то, что за два года, что успели уже пройти, мы догнали в росте своих родителей, отставая от них всего лишь самую малость. Экскурсии, с которых начиналось наше знакомство со всем-всем-всем, закончились. Теперь, когда мы стали входить в силу, родители начали передавать свой опыт охоты, маскировки и выживания. Учили грамотно использовать природные навыки, рассказывали об особенностях других покемонов: в чём их сила, в чём слабости. Глупый охотник — мёртвый охотник. Эту непреложную истину внушал нам отец. Всегда нужно контролировать ситуацию, предвидеть её развитие. И мы учились. Не всё шло гладко. Был подпаленный мех, отравления и обычные раны, а однажды довелось прочувствовать на себе все прелести магической атаки. Так приходил опыт. Мы становились ловчее, хитрее, увереннее в своих силах. Первые ошибки больше не повторялись. Сражаясь в одиночку, мы больше не паниковали, а в группе не мешали друг другу. Научились понимать, в какой ситуации следовало нападать, а в какой наоборот - отступить или затаиться. Такая жизнь сильно напоминала армию. Постоянные муштра, учения, ночные тревоги… Только условия не приближенные, а самые что ни на есть боевые. И никто не жаловался. Ладно я, в силу специфичных обстоятельств, мог оценить, насколько родители любят нас, и понимают, что только так, ведя по самой грани, они могут дать нам шанс прожить долгую и счастливую жизнь. Но почему это так спокойно переносят мои брат и сестра? Они принимают это всё потому, что просто не представляют, что может быть иначе, или тоже, как я, понимают, что всё это для нашего же блага? Однажды, я спросил их об этом. -Они любят нас, — просто ответила сестра. Брат только кивнул, соглашаясь со сказанным. — И заботятся. Первое время я действительно обижалась на них. Но потом, когда стала видеть свои прежние ошибки, поняла, что не будь их в тот момент рядом, не пытайся я следовать их советам — стала бы добычей сама. И обида ушла. Осталась лишь благодарность. И любовь. Вот так. Больше не было у нас подобных разговоров. Ни разу. Зато каждый раз, когда мы добивались определённого успеха, родители всё больше ослабляли контроль, позволяя самовольно перемещаться в окресностях, искать себе пищу. Разумеется, без приключений у нас не обходилось. -Не нравится мне это. -Вот те раз. А кто предложил? — я даже опешил от такого поворота событий. Мой брат (не я!) предложил залезть на вершину дерева, что гордо росло над самым обрывом, одним своим видом бросая вызов бездне и небесам. -Тогда мне это казалось хорошей идеей. -Всё с тобой ясно. А ты? — обратился я к сестре. -А что я? Я тут просто так. Лезть никуда не собираюсь.   Ага, так мы тебе и поверили. Подобные разговоры, с тех пор как родители стали отпускать нашу банду на самостоятельные прогулки, повторялись с завидной регулярностью. Брат осторожничал, я пёр напролом, а сестра тянулась за нами следом. Говорила, насколько глупа очередная затея, но ни разу не оставила нас. Глянул вниз. Ну да. Мы явно погорячились. Но отступать не позволяла гордость. Поэтому, чтобы не стоять и ненароком не показать свой страх, я сделал первый прыжок. Затем второй, третий… -Я с тобой! — вот и братишка решился на подвиг. Готов поспорить, теперь и сестрица, высказав для порядка своё мнение, тоже последует за нами. И точно: -Ваша глупость выйдет когда-нибудь всем нам боком. -Откуда ты такая… правильная, — вообще-то я хотел сказать другое слово, но не обижать же по таким пустякам сестру, — взялась? Ух, а залезть оказалось тяжелее, чем ожидалось. Но оно того стоило. Вид открывался просто обалденный. И если бы рядом не толкалось ещё два тела, пытаясь удержаться на ходящих ходуном ветках… -Ааай! — Дерево затрещало. Нехорошо затрещало. Медленно, но уверенно ускоряясь, оно стало заваливаться вниз. -Прыгаем! — это было лишнее. От страха нас оттуда не сдуло — телепортировало. Стоя на склоне, мы смотрели, как здоровенное дерево, которое веками боролось со стихиями, сдалось под напором троих молодых, и, скажем так, недостаточно рассудительных эбсолов. Набирая скорость, оно сорвалось вниз, будоража горный склон. Чтобы спустить лавину, достаточно маленького камешка. Что же говорить о зелёном исполине? Спустя буквально мгновение, по склону вниз, набирая силу, катился каменный вал. Всё, что было у него на пути - деревья, участок дороги - просто смыло вниз. Сделав пару шагов вперёд, сестра охарактеризовала произошедшее одним ёмким словом: -Эбсол. Хм, кажется, теперь я знаю, почему мы такие белые. И пушистые. -Ну, это же горы, тут такое бывает… верно? -Если там никого не было — то бывает, — намекнула сестра на возможные проблемы. У нашего вида и так репутация не из лучших. А если люди узнают, по чьей вине они лишились дороги, то уже неважно будет, что ездят по ней от силы раз в месяц. Главное, что это эбсол принёс беду. -Надо бы уйти отсюда, — несколько пространно предложил брат. -Ага, — медленно, делая вид, что всё нормально, мы отправились назад. -Сестра моя, мать тебя любит… -Сам всё расскажешь. Ты же нас потянул, — моментально раскусила меня сестра. Я повернулся к брату, но он лишь отвёл взгляд. -Ну хоть поддержите морально! Побудьте рядом, а? Всё же вместе туда полезли. -…. -Эх вы! -Может, ничего говорить не будем? — вскоре внёс рабочее предложение брат. -Увы, — действительно, увы. Уже мне пришлось отбраковывать идею — Сомневаюсь, что хоть кто-то в округе не знает про сход лавины. Думаете, нас ни о чём не спросят и не раскусят, если попробуем увиливать? Дома, как бы того кое-кому не хотелось, прилетело всем. И брату - за идею, и мне - за то, что полез, и сестре - за то, что не остановила. -Вы вообще не подумали, что этот пень и сам мог в любой момент свалиться? — спрашивал нас отец. Честное слово, дал бы лучше подзатыльник, как раньше. А то от стыда хотелось провалиться куда-нибудь глубоко, и сидеть там как можно дольше. — Чутьё ни у кого не сработало? Чуйка как раз таки не молчала. Она честно отрабатывала свой хлеб, ясно говоря: не лезь. Но когда у нас гонор советы слушал? Да и брат с сестрой, если разобраться, тоже хороши — стадный инстинкт включили. -Если о себе не думаете, то хоть о нас с матерью подумайте, — тем временем привёл очередной убойный аргумент отец. — Что с нами было бы, сорвись вы вместе с тем деревом?! Не надо никуда проваливаться. Испариться лучше всего. Мать, слушая наш рассказ, реально побледнела, как смерть. Она ничего не сказала. Просто молча вышла из пещеры, оставив нас наедине с отцом. Он распекал нас недолго. Хоть явно ему хотелось всё повторить раз -надцать, да закрепить крепким подзатыльником, чтоб неповадно было. Но он сдержался. Вместо этого сказал: -Сейчас вы выйдете наружу, найдёте и успокоите свою мать. Ясно? -Ясно, — нестройно ответила наша троица, и обречённо двинулась искупать вину. Маму долго искать не пришлось. Она сидела недалеко от нашего логова и просто глядела куда-то в даль. Мы подошли и стали рядом. Было неловко и боязно, а ещё стыдно, а ещё… да много чего. Если бы ещё язык не забыл все слова. -Скажите, — мама заговорила первой, — я настолько плохая мать? -Нет, совсем наоборот! — с жаром принялись убеждать мы её. -Тогда почему у меня такие бестолковые дети? -Прости, мам. Мы чувствовали опасность, но… дураки мы. Кровь вскипела, захотелось показать себя. И замолчал. Я не знал, что ещё сказать. Брат с сестрой были в том же положении, а мать всё так же рассматривала горизонт. -Идите спать. Завтра весь день будет дождь. Пойдём на охоту ночью. А ведь верно, всё небо в облачной перистой пелене, солнце видно отчётливо, но с характерным гало. Мама права, нужно идти ночью, если не хотим завтра бегать под дождём. А между тем в здании городского совета завершилось очередное собрание. Заседания эти, как и положено, происходили регулярно, и в основном скучно. Но не в этот раз. Причиной всему была недавно сошедшая лавина на старую, почти неиспользуемую после открытия тоннеля, дорогу к соседнему городу. Пользовались ею редко. В основном это были старики, что предпочитали ехать привычной дорогой, где видно солнце, да путешественники, что хотели полюбоваться видами, благо посмотреть действительно было на что. Необычного в этом происшествии ничего не было, подобное случалось и раньше. Единственное, что всё меняло — появление эбсолов, покемонов, имевших дурную репутацию вестников беды, в месте схода лавины. Потрясая фотографиями, на которых присутствовало аж целых три эбсола, Матильда Бекер, главный редактор городского еженедельника, целый час убеждала собравшихся в важности обнаруженной ею проблемы. Особенно она напирала на то, что в связи с этим фактом по городу пошли слухи о проклятии, нависшем над их славным городом. Если бы ты не растрезвонила об этом в своей газете, вспомнив сегодняшний выпуск, устало подумал мэр, Джереми Доун, то никто даже и не узнал бы про этих покемонов. А мы тихо починили бы дорогу, благо каждый год в бюджет закладываются средства на подобные случаи, и все было бы прекрасно. -Миссис Бекер, мы ценим ваш порыв обезопасить город от любой угрозы, какой бы сомнительной она ни была, — а ещё мы ценим твоё стремление к власти. Мэр нисколько не обманывался в мотивах этой женщины. Заполучив фотографии несчастных покемонов, она теперь будет использовать их как причину для любой проблемы в городе, вплоть до засора ливнёвок и канализации. Главное — выставить его, Джереми Доуна, в негативном свете. И это за месяц до выборов… И это может вполне у неё получиться, пришлось признать, как бы того ему не хотелось. Народные суеверия всегда были крепче разума. Тем более такие. А пока не предъявишь людям пойманных покемонов, они будут видеть их вину во всём подряд. И не важно, что район у нас лавиноопасный, та же дорога за последние пять лет уже трижды страдала от подобного. Важно, что где-то там, в горах, бродят покемоны, которые спят и видят, как бы ещё насолить жителям их мирного городка. Сам Джереми Доун не разделял подобного предубеждения. Пусть он не был тренером покемонов и даже не пытался им стать, но за научными статьями про них следил с детства и по сей день. Имея постоянный источник непредвзятой и точной информации, Джереми, как ни странно, к своим тридцати пяти был более осведомлён о покемонах, нежели многие из действующих тренеров. Как-то даже он услышал про себя забавный слух: оказывается, раньше он был весьма перспективным тренером, одержавшим множество побед, и если бы не встретил здесь, в Вестеросе, Анну, свою единственную любовь, то был бы знаменитостью мирового масштаба. А ведь он и Анна оба родились и выросли именно в этом городе. Даже жили на одной улице. Но такая мелочь, похоже, совсем никого не смущала. -Эта угроза не сомнительна, — не собиралась отступать миссис Бекер. — В истории задокументировано множество подобных случаев, а некоторые профессора даже написали статьи на эту тему. -Я знаком с подобной точкой зрения, — мэру очень хотелось поставить её на место здесь и сейчас, но до добра бы это не довело. Взбесившись, она могла бы выкинуть какую-нибудь глупость. Пусть этим она окончательно дискредитирует себя, но и ему достанется столько проблем, что лучше не надо, — и хочу заметить, что есть немало свидетельств и обратного. Я даже могу передать несколько монографий известных учёных, посвящённых именно этому вопросу. Полагаю, их публикация поможет снизить уровень беспокойства. И, может, хоть у кого-нибудь повысит уровень критического восприятия. -Что же касается этих покемонов, — мэр указал на фотографии, — то для решения этого вопроса мы наймём профессионального тренера. Такой вариант вас устраивает? -Вполне, — ничем не выдала своего недовольства миссис Бекер. -Тогда, — выразительно посмотрев на часы, а после на главного редактора, произнёс мэр, —в связи с отсутствием иных вопросов предлагаю завершить наше собрание. Все согласны? Порядком подуставший народ был только «за». Попрощавшись со всеми, Джереми вернулся в свой кабинет. Развалившись в кресле, он просто ни о чём не думал, наслаждаясь тишиной. Хотел было достать из сейфа бутылочку бренди, но, наткнувшись на фотографию жены на столе, передумал. Анна имела просто фантастический нюх и терпеть не могла, когда её муж пил, пусть и самую малость. -Мистер Доун, — заговорил селектор голосом миссис Гилл, его секретарши, перевидавшей на своём посту уже не одного мэра, — пришёл покемон вашей дочери. Мужчина непроизвольно улыбнулся, — дочь, когда скучала по отцу, присылала свою делкэтти с письмом. Наверняка и в этот раз делкэтти пришла и, игнорируя всех вокруг, уселась прямо перед дверью в его кабинет, всем своим видом требуя открыть ее. Такое поведение тихо бесило миссис Гилл, чему мистер Джереми был даже тайно рад: пусть как секретарь она не имела цены, но жутко раздражала чопорностью своих манер. -Пусть войдёт. Секретарь открыла дверь. Делкэтти важно, будто так и должно быть, вошла внутрь. -Ну, иди сюда, красавица, покажи, что принесла? Сунув мордочку в маленькую, висевшую у неё на шее сумочку, делкэтти достала оттуда вчетверо сложенный листок бумаги, и уже с ним в зубах подошла к мэру. Мужчина аккуратно развернул листок и вчитался в строчки. «Папа! Представляешь, нам сегодня позвонила тётя Роуз и сказала, что скоро приедет нас навестить. Я так хочу с ней встретиться! Она обалденный тренер, и у неё такие классные покемоны! Жду не дождусь! И ты, папочка, пожалуйста, не сиди допоздна на работе, мама обещала приготовить своё фирменное блюдо!» И подпись: «Лиззи». -Ну, раз фирменное… — мужчина сложил листок обратно и положил на край стола. — Спасибо, кэтти. И в следующий раз, если миссис Гилл станет опять возмущаться… Он склонился к покемону и что-то тихо прошептал на ухо. На мордочке делкэтти появилась предвкушающая улыбка — её тоже раздражала эта женщина, и она не прочь была над ней подшутить. -Ну, иди давай, — потрепал Джереми покемона по голове. — Лиззи уже, наверное, заждалась тебя. А может, всё и неплохо кончится, радостно подумал мужчина. Весть о приезде тёти Роуз была как нельзя кстати. Теперь он знает, кому можно поручить дело с этими покемонами.