Грозовое море

      Море волнуется раз,       Морое волнуется два,       Море волнуется три —       Умри.       Все знали, что третья волна — последняя – этот мир утонет, захлебнувшись в неистовой ярости Грозового моря. Однажды, давным-давно, люди искали знаний, и нашли его — море ненависти, злобы, всепоглощающей жажды разрушения. Или создали?.. Люди могли. Так гласила легенда.       Было уже две волны, и мир замер в ожидании. Все делали вид, что ничего не происходило и не произойдёт, но не переставали бояться. Неизвестно зачем, у самого края Грозового моря, там, где стоит защитный барьер, поставили маяк и назначили смотрителей, словно два человека, пускай и мага, могли хоть что-то изменить. Это превратилось в простую игру в бдительность, потому что так легче было обманываться. Никто не хотел идти смотрителем, но, подневольные приказу, подчинялись. Уходили и молились, чтобы вахта прошла спокойно. Одни погибали, вторые сходили с ума, а те, кто уцелел, навсегда становились другими. Грозовое море забирало всё, что только могло забрать. Год за годом, век за веком. Но однажды на маяке появился шестнадцатилетний мальчик. Он взглянул в лицо смерти и не испугался. Мальчик не умел проигрывать собственным страхам и слабостям, поэтому остался смотрителем и прожил на маяке шестнадцать лет. Так он стал легендой, и именно к нему направлялся сейчас Саске.       Учиха Саске через месяц должно было исполниться восемнадцать лет. Он совсем недавно окончил школу магии и стал лучшим выпускником года. Ему пророчили великое будущее, но он удивил всех, вызвавшись добровольцем на маяк. Строптивого юношу попытались отговорить от этой безумной затеи, понимая всю бессмысленность идеи со смотрителями, но Саске проявил характер и настоял на своём. На всё есть причины, и у Учиха они тоже имелись. И вот теперь Саске с жадностью вглядывался в непроницаемую темноту, ежась от холода.       Близ Грозового моря не водилось жизни. Это было царство вечной тьмы и холода. Белое безмолвие. Снегоходы ехали медленно, перегруженные едой, одеждой, инструментами, книгами и прочим. Дополнительной спецификой Грозового моря являлось то, что его энергетика создавала мощные помехи, позволяя создать ближайший портал только в ста пятидесяти километрах от берега.       Саске беспокоился, хотя не думал, что будет так волноваться. Его не столько тревожила встреча с морем, сколько осознание того, что он скоро увидит легендарного смотрителя. Этот человек уже подавлял Саске, хотя они ещё не познакомились. Учиха глубоким вдохом попытался унять нервное возбуждение, прикрывая глаза, и совершенно упустил тот момент, когда в поле зрения появился берег.       Грозовое море загадочно серебрилось, оно выглядело обманчиво спокойным и умиротворённым, вызывая непреодолимое желание прикоснуться к нему, а потом окунуться с головою, полностью раствориться, стать частью чего-то всеобъемлющего. Саске сам не заметил, как слез со снегохода, подходя вплотную к силовому барьеру, с жадностью всматриваясь в мерно покачивающуюся морскую гладь, чувствуя всё нарастающее устремление очутиться в воде. Однако защитный барьер мешал осуществить задуманное, но Саске быстро изучил силовые линии, ища более слабое место для удара. Найдя нужную точку, Учиха стал собирать энергию в руке. Совсем немного и он смог бы пробиться через барьер, чтобы стать с морем единым целым.       — Нулевая сопротивляемость. Зачем вы взяли этого ребёнка с собой? – вдруг услышал Учиха строгий голос прямо за своей спиной.       Саске дернулся как от пощечины, моментально приходя в себя. Краска прилила к лицу, несмотря на холод. Он резко обернулся на голос. Сердце странно дернулось. Наконец, Учиха встретился со смотрителем лицом к лицу. Тот был красив, еще красивее, чем на фотографии — сильный, уверенный, но он больше не улыбался. Саске рассматривал смотрителя во все глаза, словно тот являлся каким-то экзотическим животным, недавно открытым людьми. Ответный взгляд мужчины был беглым, равнодушным, игнорирующим. Вероятно, он привык, что все на него так откровенно таращились, либо Учиха не стоил его внимания.       — Наруто, это твой напарник, – в интонациях Ибики не ощущалось уверенности. — Он доброволец, — прозвучало уж как-то слишком извиняюще.       Саске почувствовал стыд, обиду и, в то же время, его переполнила злость на то, что его явно недооценивают.       — Он лучший выпускник года, – добавил Изумо, словно оправдываясь.       Учиха такое отношение покоробило. И Ибики, и Изумо походили сейчас на двух неудачливых коммивояжеров, которые, отчаявшись, пытались всунуть никому ненужный товар, завернув его в красочную упаковку.       — Учиха Саске, – представился он, стараясь вложить в голос силу, независимость и дерзость.       Получилось, как получилось и, видимо, не очень, потому что Наруто бросил на него короткий, ничего не выражающий взгляд и, сделав приглашающий жест в сторону маяка, сухо ответил:       — Узумаки Наруто.       Равнодушие Наруто Саске снова задело. Ему захотелось заявить что-нибудь уничтожающее, и Учиха даже приоткрыл рот, но тут за его спиной раздался сокрушительный удар, от которого Саске упал пластом, лицом прямо в снег. Затем последовал ещё более ужасающий грохот, словно что-то взорвалось. Ощущение дикого ужаса накатило неожиданно, охватив каждую клеточку мозга. Учиха накрыл голову руками, пытаясь таким детским образом избежать неминуемой гибели.       — Ну, чего ты бесишься? Думаешь, я тебя выпущу? – спокойно и уверенно спросил Наруто, в момент отогнав панический ужас Саске. — Ты такое предсказуемое — каждый раз одно и то же. Знаешь ли, приелось. Хоть бы один раз придумало что-нибудь новенькое, а то с тобой скучно.       Обнадёженный силой, звучащей в голосе, Саске кое-как смог взять эмоции под контроль. Сил хватило даже на то, чтобы приподнять голову и посмотреть на смотрителя.       Наруто стоял спиной к нему и смотрел в сторону моря. Его поза была расслабленной, будто действительно ничего особенного не происходило. Грозовое море огромной волной бросилось на защитный барьер, снова раздался сокрушительный удар, но Узумаки даже не дрогнул.       — Можешь беситься, сколько влезет. Мне некогда с тобой возиться, – холодно и жёстко отрезал он и независимо повернулся к морю спиной. Наруто даже не посмотрел на Саске, сразу обращаясь к Ибики с Изумо:       — Ну, что, начнём разгрузку? – сказал он невозмутимо, направляясь к маяку.       Оказалось, что эти двое остались на ногах, и Саске был единственным, кто позорно завалился в снег. Новая волна стыда, злости и раздражения на самого себя накатила на Учиха. Хорошо ещё то, что Наруто и остальные предпочли проигнорировать эту минуту слабости, а не кинулись на помощь со словами утешения. Саске чувствовал себя полным дураком и неудачником, а ведь он фактически всю свою жизнь готовился к этой встрече. И про Грозовое море он знал всё необходимое. Он не только читал отчёты смотрителей, но и общался с некоторыми из них. Саске отлично помнил, что море сначала заманивает, а потом начинает биться в бессильной ярости о защитный барьер. Он, казалось, ко всему приготовился заранее, но на деле не справился.       Действуя на уязвленном самолюбии, Учиха заставил себя подняться и пойти вслед за остальными. Правда, в строну моря он так и не решился взглянуть. Энергии Саске хватило и на то, чтобы присоединиться к разгрузке, но в разговор ему вклиниться не удалось. Беседы, впрочем, как таковой, не было. Наруто почти ничего не спрашивал, Ибики и Изумо мало что рассказывали, будто такая сухость и сжатость речи оказалась единственно возможной и ассоциировалась у Саске со своеобразным ритуалом. Хотя, скорее всего, дело заключалось в том, что Узумаки, слишком давно оторванный от нормальной жизни, потерял все социальные связи. Ибики и Изумо уже стояли вахту, причём Ибики — дважды, и все они как будто понимали друг друга без слов.       Море прекратило грохотать, но от этого легче не стало. Ощущение скорой, мучительной смерти не покидало. Разгрузка прошла уж как-то слишком быстро: чёткие, слаженные движения — и всё закончилось. Ибики и Изумо попрощались сдержанно, словно не собирались покинуть непризнанный ад на долгих три месяца. Однако, садясь в снегоходы, Ибики неожиданно оглянулся, пристально посмотрев на Наруто.       — Мне не по силам эта игра, – сказал он, разом объясняя суть. — Удачи, – это было адресовано уже Саске.       Двое уехали, двое остались, а Грозовое море кипело, как какое-то варево в котле, давая понять, что оно не смирится никогда.       Внутри маяка оказалось очень тепло и светло, и после наружной тьмы это даже оглушало. Саске долго жмурился, привыкая к свету, и Наруто его не торопил, спокойно занимаясь сортировкой поклажи. Учиха, наконец, несколько освоился и, стянув куртку, предложил:       — Давай помогу. Что куда класть?       Наруто приподнялся и, быстро взглянув на него, подробно проинструктировал:       — Продукты в кладовку в конце коридора, топливо в кладовку рядом. Твоя комната там же, напротив. Рядом с ней гараж со снегоходами, туда отнести инструменты. Моя комната на втором этаже.       Он снова вернулся к своему занятию, не обращая внимания на Учиха, что опять болезненно кольнуло самолюбие Саске.       — Я тебе не нравлюсь из-за того, что провалился при первой встрече с морем? – спросил он смело и прямолинейно.       Наруто посмотрел Учиха в глаза и чётко ответил:       — Нет. Многие ломаются при первой встрече, но потом нормально стоят вахту.       — Тогда что? – потребовал объяснений Саске, полагая, что нужно во всём разобраться сразу, а не накапливать проблемы и недопонимание.       — Ты молод и глуп, - невозмутимо охарактеризовал его Наруто, не пытаясь быть деликатным. - Ты не видел жизни. Но ты слишком самоуверен, ты решил, что справишься с морем наскоком. Именно самоуверенные до тщеславия ломаются первыми, - бесстрастно заключил он.       — Я здесь не из-за него, а из-за тебя! – Учиха не заметил, как разозлился, невольно повышая голос.       Однако Узумаки не удивился такому высказыванию, он устало потёр виски и размерено, словно заучено, сказал:       — Я самый обычный человек. Не надо мне подражать. Лучше будь собой.       — Я не про это! – перебил Саске, теряя терпение. — Акатски вырезали всю мою семью и подожгли дом. Ты меня спас, вынес из огня. Тебе было тогда четырнадцать.       Наруто задумался на пару минут.       — Помню, - отозвался он без всяких эмоций. – Я тогда впервые управлял стихией воды и смог погасить пламя. Значит, ты тот самый новорожденный, - Наруто окинул Саске внимательным взглядом. - Да, не думал, что когда-либо тебя увижу. Слушай, я всё понимаю, ты чувствуешь себя обязанным, но просто знай: мне тогда повезло. Иногда так бывает, - серьёзно закончил он.       — Ты мог не вмешиваться, а просто позвать на помощь,— не согласился Учиха. — Ты тогда сильно рисковал и был ранен.       Узумаки неожиданно улыбнулся, совсем по-мальчишески.       — Не мог. Я вечно искал приключения на свою задницу. Так говорил мне мой учитель, и старый извращенец во многом был прав, — Наруто посерьёзнел. — Не говорю тебе «добро пожаловать», потому что добра здесь нет, ты его можешь найти только в себе. Здесь невозможно ни согреть, ни успокоить. Ты и оно, и у каждого своя битва. Я буду за тобой присматривать, чтобы ты не пришёл к нему добровольно, но я не смогу тебя уберечь ни от ужасов, ни от кошмаров, потому что они будут только твои, и мне их не понять.       Саске промолчал, и это оказался самый лучший ответ. Сейчас, как никогда, он чувствовал себя ни на что не способным. Его личная битва началась.