Грозовое море

      Саске выждал несколько секунд, позволяя словам Наруто осесть в голове и занять надлежащее место. Пауза не помогла, наоборот, только всё усугубила. Учиха ощущал странную горечь. Он сейчас себя сравнивал с маленьким мальчиком, который тайком залез в сад Узумаки, чтобы наворовать яблок, но выяснилось, что сам хозяин вовсе не против делиться и уже ждёт под деревом с полной корзиной. По-детски стало обидно, чуть ли не до слёз. Ну почему он всегда так себя чувствовал рядом с Наруто? Только Учиха нашёл себе цель, к которой упорно стремился, а добиваться оказалось нечего. Цель сама пришла. Хотя… Оставался ещё один пункт, самый важный, значимый, тот, от чего зависело всё. И пришло самое время проверить, как сложится их с Наруто дальнейшая жизнь, потому Саске встал и пошёл к Узумаки, совершено позабыв про трость.       Наруто ждал безмолвно и терпеливо. Он сделал всё, что мог, и теперь от него ничего не зависело. Узумаки старался не думать и не гадать об ответе Саске, не вкладывая во все его реакции и действия свой смысл. Наруто ничего не мог знать наверняка, но хотел. Учиха, идущий теперь к нему, казался одухотворенным, даже мистическим и нереальным. Саске так на него так смотрел, что мурашки пробегали по коже, вызывая чувство смущения, неловкости и в то же время тягостного ожидания. Пять шагов показались бесконечно долгими. Саске подошёл вплотную к Наруто и замер. Узумаки отчётливо ощущал его дыхание, от которого стало ещё более волнительно и тревожно. Учиха долго смотрел, зачарованно, но потом, не говоря ни слова, накрыл губы Наруто своими. Мягкое и ласковое прикосновение было мимолётным, однако запоминающимся навсегда. Саске отстранился, давая понять, что теперь настала его очередь ждать ответа.       Ожидание оказалось недолгим, потому что Узумаки давно всё осознал. Нет, он не поцеловал в ответ, только провёл ладонями по лицу Саске, бережно, любяще, а потом зарылся в волосы на затылке, притягивая голову Учиха. Он потёрся кончиком носа о кончик носа Саске и только затем осмелился на поцелуй. Они целовались аккуратно, бережно, ненавязчиво, словно были двумя первооткрывателями и сейчас внимательно изучали ныне неизведанную территорию. Порой в их действиях доминировала осторожность, но затем вверх брало любопытство, и движения становились смелее и напористей. Предвкушение, желание всё изведать, и, наверное, даже немного страха – эти чувства сменялись одно за другим, отчего ожидание в разы становилось острее. Наруто понимал, что потом обязательно появятся новые оттенки ощущений, но сейчас они просто знакомились, так тесно и плотно, словно говоря друг другу о самом сокровенном.       Наруто подхватил Саске на руки и понёс к кровати, видимо, решив, наконец-то всё расставить по своим местам. Во всяком случае, Учиха так думал, потому что, если Узумаки собирался просто уложить его спать, Саске убил бы того не колеблясь. Терпеть не осталось никаких сил. Он и так слишком долго ждал. Наруто положил его прямо на шкуру кьюби и зачаровано застыл, любуясь. Это было сразу заметно. Он ласкал Учиха глазами, которые сейчас буквально светились от переполнявшей любви и нежности. Саске безоговорочно поверил, что сейчас всё будет на самом деле, и именно это его и сломало. Он, не помня себя и не сдерживая страстного стона прямо из глубины своей души, повалил Узумаки на кровать и оказался сверху. Саске не медлил, просто не мог. Одним движением Учиха задрал свитер и футболку Наруто и с жадностью припал к его телу, гладя, пощипывая, целуя, прикусывая и облизывая. Сейчас им овладела щенячья радость, словно он был преданным псом, никак не могшим насладиться долгожданной близостью с любимым хозяином после очень долгой разлуки. Узумаки понял несказанное без пояснений. Он рывком притянул Саске к себе, крепко сжимая.       — Тише. Тише. Будет, – успокаивающе бормотал Наруто, ласково целуя Учиха в лицо.       Саске был взбудоражен и взвинчен, но всё же слова Наруто возымели действие. Он затих и сейчас полностью расслабился, веря. Узумаки приподнялся и поменялся с Учиха местами. Он снова застыл, но всего лишь на несколько секунд, а затем медленно склонился, безотказно отдавая всё то, что от него ждали. Наруто в тоже время не спешил, действуя настойчиво и нетерпеливо-ласково. Саске окунулся в незабываемый коктейль удовольствия далеко за гранью фантастики, и абсолютно серьёзно в этом безумном водовороте наслаждения можно было запросто потерять себя. Учиха и потерялся, отчасти, потому что совершено не заметил, как они оказались полностью обнажены. Теперь Узумаки нависал над ним. Их дыхание безнадёжно сбилось, желание затуманило разум, тем не менее, у Саске хватило сил взглядом обласкать тело возлюбленного. Останавливаться не хотелось, и Учиха незамедлительно продолжил.       Он одной рукой принялся любовно гладить грудь Наруто, а двумя пальцами, предварительно смоченными слюной, другой руки стал себя готовить. Саске больше не боялся брать инициативу на себя. Они с Узумаки равны, и всё остальное не имело никакого значения. Наруто внимательно следил за процессом подготовки, только иногда отрывая взгляд, чтобы посмотреть Учиха в глаза и понять, что тот чувствует. Через некоторое время Узумаки поднёс ладонь прямо ко рту Саске, и большим пальцем погладил ему нижнюю губу. Учиха умудрился ухватить зубами за палец и сейчас его жадно посасывал. Наруто лёгким ненавязчивым движением заменил большой палец на указательный и средний. Когда пальцы оказались обильно смоченные слюной, Узумаки, так же пристально глядя Саске в глаза, поднёс руку к анусу Учиха и дотронулся до морщинистого колечка. Саске неожиданно дико застонал, и сам не понял, почему его тело так отреагировало на действие Наруто. Это простое прикосновение вызвало столь бурную реакцию и, казалось, когда Узумаки заменил пальцы Учиха своими, должна была произойти целая буря. Однако всё получилось иначе, и происходящее невозможно было просчитать и продумать. Процесс подготовки не пошёл легче и проще, но он стал невероятно острее и сокровенней. Эти движения пальцами как будто говорили: «Я тебя принимаю, прими и ты меня». Саске не мог отказать, никак, это было то, чего он хотел больше всего на свете. Поэтому, когда он почувствовал, что больше нет никаких сил терпеть, и дело крылось вовсе не в удовлетворении желания, а в необходимости достичь завершения, стать самим собой и его, он сильнее развел ноги и твёрдо сказал:       — Всё. Я давно хочу найти себя.       Казалось, это была странная фраза, совсем неуместная, однако не про них, потому что Наруто чувствовал то же самое. Эта потребность в завершенности стала единственно значимой. Он действовал осторожно и бережно, но гримаса боли и дискомфорта всё-таки отразилась на лице Саске, а так хотелось увидеть его таким, каким он был там, в пещере. Действуя осторожно, Узумаки не спешил, давая Учиха возможность привыкнуть к новым ощущениям. Однако вся эта трепетная чуткость, оказалась сейчас не для Саске. Он никогда не подумал бы, что настолько нетерпелив и жаден.       Учиха первым подмахнул бёдрами, глубже насаживаясь на член любовника и, не дожидаясь толчка, подмахнул ещё раз. Наруто внял столь откровенной просьбе, начиная неторопливо двигаться, но Саске постоянно сбивал его с ритма, сильно и быстро подбрасывая бёдра. Он рывком притянул любовника на себя, крепко сжимая, и всё так же толкаясь навстречу. Учиха простонал прямо в лицо Наруто, откидывая голову назад. Во всём нём чувствовалась какая-то необузданная страсть, естественная в своей первобытности. Узумаки ускорил ритм, скорее, непроизвольно поддавшись напору Саске. Такие простые слова, как удовольствие и наслаждение сейчас казались совершенно неподходящими и ничего не объясняющими. Чистое безумие?.. Сладостная агония?.. И всё же не то. Когда закончилось, не было ни взрыва, ни помутнения рассудка, только какая-то звенящая пустота без единой мысли и эмоции. Они лежали, вцепившись в друг друга, жадно дыша. Наверное, всё, что сейчас произошло, было несколько чрезмерным, но они справились. Первые мысли, появившиеся у Учиха, оказались расплывчатыми и, как ни странно, касающимися Грозового. Ему вспомнилась галлюцинация, навеянная морем. Сейчас он мог её оценить, и с некоторой долькой сожаления Саске мысленно обратился к морю: «Не понимаешь».       ***       Они вернулись на маяк спустя неделю, когда его полностью отстроили. Учиха сначала хотел отправиться сразу, однако Наруто его переубедил.       — Не надо. Пусть поскучает. Ему полезно. А то я его сильно избаловал, - небрежно заметил он.       Саске скептически посмотрел на любовника, но не стал высказываться. Узумаки, видя его реакцию, рассмеялся:       — Можешь считать меня больным, но я в это верю.       — Ты просто добрее, – ответил Учиха честно.       — Скорее глупее и упрямее, – не согласился Наруто.       — Не спорю, - невинно вставил Учиха.       — Саске, не наглей, - Наруто показательно нахмурился, но его несерьёзный настрой то и дело проявлялся в проступающей улыбке. - Лучше скажи, что-нибудь ободряющее. Тебе так нравится меня утешать.       — Лучше я тебя ободряюще поцелую и хорошенько отымею в знак поддержки, - независимо предложил Саске.       — Я же говорю – наглец! – шутя, возмутился Наруто.       Такая лёгкость в общении появилась как-то нечаянно. Наруто словно помолодел, и к нему вернулся некий мальчишеский задор. Однако таким он был только с Саске, надевая свою привычную маску при посторонних. Учиха очень любил в Узумаки именно эту откровенную сторону, которая подкупала своей простотой и доверчивостью. Наруто, как и он, нуждался в любви, поддержке, нежности, заботе, и не боялся всё это Саске открыть. Иногда Учиха чувствовал себя взрослее Узумаки, но он понимал, что любимый ему позволяет так себя ощущать. Наруто потенциально обладал более сильным духом, в нём было куда больше доброты, веры и прощения. Саске это не обижало. Он знал, что обязательно всему научится, сможет, в конце концов, он всегда шёл за своим путеводителем.       Именно Узумаки первый признался ему в любви, и случилось это утром после воссоединения. Наруто серьёзно на него посмотрел и честно сказал:       — Я впервые влюбляюсь и не знаю, как правильно.       Саске понял, что конкретно Наруто хотел до него донести. Любимый боялся снова ошибиться, приняв неверное решение и не нарочно обидев тем самым Саске. Такая предусмотрительная забота показалась Учиха очень трогательной. Он хорошо подумал, прежде чем ответить:       — Никто не знает. Любовь или влюблённость? – задал он встречный вопрос.       — А разве это не одно и тоже? – искренне удивился Наруто.       Саске снова задумался.       — Одно другому не мешает, – решил он.— Можно быть влюблённым и любящим.       — И люблю, и влюблён, – Наруто чарующе смотрел на него.       — Это красиво… и это взаимно, – Учиха неожиданно улыбнулся. — И много, и щедро, – он уткнулся любовнику в плечо. — Бред ведь несу. Просто не знаю, как сказать, чтобы выразить всё то, что к тебе чувствую. Представляешь, «я тебя люблю» недостаточно.       Саске потом ещё много говорил в том же духе, а точнее бессвязно бормотал, высказываясь о столь интимных вещах. Тогда они оба не отдавали себе отчёта в том, что Учиха, по сути, всю свою жизнь был ещё более одинок, чем Наруто, и ему до сих пор не кому было отдать свою тьму.       ***       Грозовое море застыло в ожидании. Это чувствовалось сразу. Оно было напряженным и, смешно, но напуганным. Оно как будто не могло отойти от шока. Двое вернулись, вернулись к нему, и не собирались покидать. Море пока не решило, что это такое: дерзость, наглость, вызов, оскорбление или… Саске всё это очень ясно себе представлял. Ему почти слышались мысли моря, в которые верилось безотчётно и, наверное, именно это придавало сил, вызывая непроизвольную улыбку. Учиха стоял и смотрел неотрывно, больше не чувствуя ни страха, ни ненависти. Заговорить с морем, оказалось совершено естественным:       — Привет. Я вернулся, и я не уйду. Я дома.       Саске снова улыбнулся задорно и счастливо. Ему было хорошо, как никогда, в этом проклятом людьми месте. Он развернулся к маяку и поспешил к Наруто, который ждал его на крыльце. Спокойствие, безмятежность и счастье владели Саске безраздельно и, если бы даже сейчас Грозовое прорвалось, уничтожая всё на своём пути, он не испугался бы и не отчаялся. Он с Наруто. Что ему какая-то смерть? Даже она не подвластна их разлучить. Они вместе.       А, может, всё закончится хорошо. Никто ведь не знает наперёд. Может, никакой третей волны не будет… Они с Наруто могут многому научить Грозовое море. Хотя бы той же любви, ведь они наконец-то научились сами любить.       Учиха сорвался на бег и уже через несколько секунд прижимался к любовнику, обвив руками его за шею. Счастливая улыбка озаряла лицо. Наруто в ответ улыбался с той же теплотой и искренностью. Нежный поцелуй был наполнен любовью. Ведь действительно случиться может всякое. К чему заранее готовиться к беде? И как в подтверждение тому, что Саске, вероятно, прав, переливаясь разноцветными красками, на небе засверкало северное сияние, впервые за очень долгие, долгие годы.