Кар Кар Кар

«Где Вы сейчас, мисс Ворона?»

Шаг за шагом становлюсь всё ближе к обрыву крутой скалы, в лесу позади что-то потрескивает. Наверняка Ларс снова разжёг костёр на улице. Даже на таком расстоянии я слышу: бесконечный поток вздохов маленькой Эбби, громкие голоса братьев-близнецов и треск поленьев. Глубокий синий, два зелёных и грязно-оранжевый. Хроместезия противна, когда ты знаешь душевное состояние твоих родных по одним лишь их голосам. Особенно если они хотят казаться сильнее. Тогда кажется, что ты залезаешь в их личную жизнь и копошишься там как червяк. Последняя тропинка от нашего лагеря уводит меня дальше через лесополосу к огромному выступу над озером Оканаган. Люди, живущие на противоположном берегу, говорят об огромной змее, живущей здесь, но на деле в озере мы так ничего и не нашли. Безмятежно мелкие волны, гонимые холодным ветром, стукнулись о камни берега, чтобы тут же скрыться от меня. Вода, не такая яркая, как обычно, становилась с каждой секундой прозрачнее, а некогда мерцающая синевой бездна окрасилась чёрным. Лишь едва я появился здесь, как этот водоём показался мне морем, таким бескрайним, что ни одного большого числа не хватит для обозначения его протяженности. А сейчас я будто смотрю в прозрачную лужу и не удивляюсь ничему. Приближаясь к обрыву, я думаю, что всё, возможно, уже кончено. Считаные минуты до смерти этой Петли, следовательно, и для нашего конца. Наша имбрина говорила, все мы здесь невероятно стары для своей внешности. «Я говорю о Вас в прошедшем времени, мисс Ворона. Просто знайте, что мне очень жаль.» Вдали голоса, но я отчего-то не разберу их цветов: -…Сэм… сюда…время… Мгновенно моя обездвиженность исчезает, а голова поворачивается на зов. Это был Ларс, но я всё ещё не вижу его. Скорее всего, он кличет меня прямо у костра. -Сэмми! — ещё один голос побуждает резко обернуться и сделать рывок к лесополосе. Чудо, что теперь звук Эбби не такой тоскливый и мрачный. Хочется ответить, но я не нахожу слов. И всё жду, не откликаясь. А потом это приходит. Как картинки в телевизоре, одно сменяет другое, и я вижу белые глаза, мертвенную бледность и голос, такой глубокий и низкий. А ещё смех. Голос имбрины, птичье «Кар». Выстрел. Я словно попал в документальное кино и ничего не могу изменить. Потому что это уже случилось. Потому что мы слабы. Я уверен, что мне послышались голоса друзей. Вполне вероятно, что их уже нет, как и мисс Вороны. Всё останавливается, даже волны, пока не… -Иди сюда, малявка! — близнецы. Их громкий крик прорывается сквозь деревья, и я уже бегу к лагерю на всех порах, как в детских снах, мечтая вновь столкнуться с цветным многообразием голосов и звуков, с частью странного мира.