Будущее, по которому я скучаю

***

      Я стояла лицом к лицу с Алеком Лайтвудом.       Просто о.х.р.е.н.е.т.ь.       — Клэри, что с тобой? Тебе плохо?       Алек, мгновенно нахмурившись, отводит меня от раковины и усаживает на стул. Я же потрясенно смотрю на человека, который был мне так дорог в прошлом, но которого я и представить не могла в качестве своего мужа. Алек Лайтвуд мой муж? Отец моих детей? Это что шутка? Однако я совру, если скажу, что я не была этому … рада?       — Ты побледнела, Клэри. Может вызвать врача?       Я резко трясу головой, вспомнив, что именно этот человек просил меня вести себя в будущем как можно незаметней.       — Нет, нет, все хорошо. Я просто задумалась, извини.       Алек недоверчиво осматривает мое лицо. Я делаю с его лицом тоже самое, только я рассматриваю его с явным любопытством. Алек немного возмужал, черты его лица, вечно хмурого, отныне смягчились, а глаза будто потеплели. Этот красивый мужчина мой муж. Меня разве что не переполнял истерический смех. Боже мой, если бы Алек только знал, что нас ждет! Эта мысль взывает у меня улыбку, и нынешний Алек расслабляется.       — Ты иногда меня пугаешь, Клэри.       Алек тяжело вздыхает и обнимает меня за талию, вызывая у меня, как ни странно, рой бабочек в животе. Парень наклоняется ко мне и касается своими губами моих. Я резко каменею, боясь того, что произойдет, но когда мягкие губы Алека тепло касаются моих, что-то внутри меня дает сбой. Я протягиваю к нему руку и, не дав отстраниться, сразу отвечаю ему.       Алеку хватает ума углубить поцелуй, и этого достаточно, чтобы я растаяла в его руках. Господи, если бы я знала как хорошо в руках Алека и как прекрасно он целуется, стала бы я так цепляться к нему в прошлом?       Алек отстранятся с мягкой улыбкой на губах.       — Мы не одни, Клэри. Потерпи до ночи.       Я густо краснею, уловив смысл его слов. Боже мой! Я и … Алек?       Алек отстраняется, и все еще обнимая меня, помогает мне встать.       — Мама, ты нас напугала! — взволнованно говорит Тони, пока его сестра выглядывает из-за его спины с хитрой улыбкой.       — Но не тогда, когда целовалась с папой.       Мое лицо наверняка стало багровым, а вот Алек, покачав головой, обернулся ко мне.       — Хорошо, что только один ребенок унаследовал твой нрав, иначе мы бы с тобой не справлялись с родительскими обязанностями, Клэри.       Алек быстро поцеловал меня в макушку и усадил детей обратно за стол. Я нервно заметалась по кухне, предлагая Алеку и кофе и чай.       Завтракали мы вместе, и все это время разговаривала одна Лиззи. Она постоянно смеялась, шутила над братом, который смотрел на нее любовно и преданно, как Алек смотрит на Изабель. Лиззи была внешне копией Алека, но внутренне — о, это девочка была моя! Тони внешне был похож на нас с Алеком наравне. Мои глаза в совокупности с темной шевелюрой Алека и его характером сделали малыша очаровательным. Этот мальчик был копией Алека, только более мягкой его версией. И если я видела, как Алек улыбался глядя на Лиззи, наверняка сопоставляя ее со мной, то точно так же я смотрела на Тони.       Алек все время обнимал меня, и мне нравилось это. Нравилась наша близость. На детей он смотрел с такой любовью, что у меня даже встал ком в горле.       — Ты готова ехать?       Я замираю и недоуменно спрашиваю «куда?». Алек, с иронией, поднимает брови.       — А у кого ты проводишь все свободное время?       Ммм. У мамы?       Опять же, меня спасает сын.       — У тети Иззи, мам! А мы в это время навестим бабушку!       Иззи? Ох, точно! Я расплываюсь в широкой улыбке, отчего Алек ухмыляется и берет два детских рюкзака.       —  Саймон уже устал жаловаться на то, что ты слишком часто навещаешь их. И поверь, я его прекрасно понимаю, потому что сам лицезрею свою сестру у нас дома чаще, чем хотелось бы.       Я глупо улыбаюсь.       — А раньше ты недолюбливал Саймона.       Алек, криво улыбнувшись, встал рядом.       — Он и сейчас меня раздражает. Но ты знаешь, как я ценю его поддержку, с тех пор как ты забеременела близнецами. Парень несколько раз спас меня от нервного срыва, когда ты просила меня снова перекрасить стены, потому что зеленый тебе резко разонравился за ночь.       Алек смеется, а я толкаю его в грудь все с той же глупой улыбкой. Но он резко притягивает меня к себе и, пользуясь тем, что детей нет рядом, настойчиво целует меня, да так, что я забываю про все. Есть только мы. Я крепко прижимаюсь к нему, чувствуя жар и трепет. Черт возьми, я никогда ничего подобного не испытывала.       Алек отстраняется первым, дав мне время привести дыхание в норму, и ласково целует меня в шею, положив ладонь на мой живот. Я и подумать не могла, что Алек способен на такую нежность.       — Интересно, кто будет на этот раз? Если снова близнецы, то боюсь нам нужно искать дом побольше.       Моя улыбка резко обрывается.       — Ты о чем?       Алек, видимо, решил, что я так шучу, поэтому рассмеялся и снова поцеловал меня в шею, не убирая руки с моего живота.       — О том, что хочу большую семью. И если ты беременна тройней, это меня совсем не расстроит.       Он целует меня и разворачивается, чтобы перехватить подкрадывающуюся к нам Лиззи, отчего та визжит и прыгает к Алеку в руки. Я напряженно всматриваюсь в свой живот. Я беременна? Наплевав на Алека, встаю возле зеркала и, черт возьми, подняв кофту, вижу, что мой живот изменился. Месяц третий? О, боже мой.       — Когда мы поедем к бабушке?       Алек поворачивается ко мне.       — Клэри, ты готова ехать к Изабель?       Я киваю, и помогаю зашедшему Тони зашнуровать кроссовки, поправляю его спортивную одежду. Этот мальчик был само совершенство. И, кажется, он был маменьким сынком, что, несомненно, меня радовало. Потому что Лиззи была точно папиной дочкой.       Мы большой толпой залезаем в машину, и пока Лиззи веселит нас какими-то детскими рассказами, я с улыбкой смотрю на детей и на сидящего рядом Алека. Все это, кажется, так правильно.       — Когда твоя мама и Люк вернутся?       Я оборачиваюсь к Алеку. Вернутся? Откуда?       — Ммм. Не помню.       Алек хмыкает и качает головой.       — Эта беременность, определенно, самая веселая.       Я снова краснею. Но потом сопоставляю две вещи между собой.       — Подожди, ты сказал, что мы везем детей к бабушке? Но Джослин и Люк…       Я останавливаюсь, понятия не имея, куда ухала мама и Люк, а Алек, обернувшись ко мне, напряженно изучает мое лицо.       — Мы везем детей к моей маме, Клэри.       К Маризе?!       — А она ... не против?       Алек хмуриться.       — Если мне не изменяет память, а она мне точно не изменяет, то после того как ты забеременела, вы очень неплохо стали общаться. Разве нет?       Я и его мама неплохо общаемся? И что это значит? Что свадьба ее не радовала, а внуки все-таки растопили ее сердце?       — Да, Алек, извини. Я сегодня что-то совсем теряюсь.       — Это все беременность.       Парень улыбается, и я тоже выдавливаю улыбку, ожидая от этого будущего уже всего, что только можно.       Мы останавливаемся у красивого дома, чуть меньше чем наш, и почти сразу из дверей выбегает не изменившейся Саймон.       — Серьезно? Уже?! Клэри, ты вообще можешь провести хоть один день без меня и Иззи?       Алек хмыкает, а я крепко обнимаю ворчливого Саймона. Боже мой, как я рада его видеть.       — Все еще не боишься выходить в свет?       Саймон, скривившись, закатывает глаза, словно это была их с Алеком общая шутка.       — Благодаря магии Магнуса, я больше не переживаю, что обращусь в пепел на солнце, не переживай Алек.       Саймон целует меня в лоб и машет близнецам.       Алек, с усмешкой на губах, отъезжает от дома, и Саймон, обняв меня за плечи, ведет меня в дом.       — Как твое самочувствие?       — Отлично.       — Еще не узнали, кого ждете?       — Да вроде нет.       Я захожу в дом, и сразу попадаю в объятия Изабель, роскошно выглядевшей в своем шелковом халатике.       — Дорогая! Как я рада тебя видеть!       Я так же искренне обнимаю ее.       Слава богу, наша дружба не изменилась.       Саймон, обняв нас за плечи, заводит нас на кухню и начинает заваривать чай.       — Держи.       Я недоуменно смотрю на связку бананов, которую протянула мне Изабель.       — Бананы?       Изабель, ухмыляясь, выгибает очерченную бровь, а Саймон раздраженно качает головой.       — Ты поедаешь их килограммами, Клэри. Но нет, чтобы делать это у себя дома, ты налегаешь на них именно у нас!       Я хмыкаю и внезапно ощущаю голод. Поэтому отламываю себе банан и с удовольствием ем, отчего Саймон тихо вздыхает.       — Ну, как дела?       Изабель садится напротив меня, пододвинув мне кружку чая. Я же истерично усмехаюсь, встретив этот вопрос.       — Мой муж - Александр Лайтвуд. У меня все замечательно.       Изабель смеется, а Саймон громко стонет, откинув в раковину ложки.       — О нет, Клэри! Если ты сейчас снова собираешься рассказывать нам, как ты счастлива с этим парнем, я застрелюсь, честное слово! То, что ты по уши влюблена в него, не означает, что нужно делиться с нами всеми вашими романтичными и интимными моментами!       Я краснею. Очевидно, я слишком сильно влюблена в Алека в этом будущем. Изабель оборачивается к Саймону.       — Эй! Она делится этим только со мной!       Саймон истерично взмахивает руками.       — Но у меня хороший слух, милая! Я словно ваша третья подружка, знающая, как хорошо целуется Алек, как он красиво хмурится, как очаровательно играет с малышами, как он флиртует с Клэри и еще кучу абсолютно не нужной мне информации!       Я громко смеюсь. Саймон качает головой.       — Я, пожалуй, наведаюсь к Рафаэлю, узнаю, что с нашими проектами. А вы, девчонки, можете и дальше обсуждать меня и Алека. Но я не хочу этого слышать. Саймон целует Изабель, потом целует в макушку меня и, отсалютовав нам, вылетает из дома. Изабель просто качает головой.       — Еще десять лет назад никто бы не подумал, что вы так влюбитесь друг в друга и станете семьей, да? А сейчас вас даже представить поодиночке никто не может.       Да, действительно странно.