Сакурасо Юка или Что за?

      Утро начинается не с кофе.       — Правило номер тридцать три. Шиноби должен следовать приказам своего командира, — занудно зачитывала я уже четвертый раз, свисая головой вниз с кресла. После вчерашнего перфоманса моя дорогая подруга надавала от души мне люлей. Жопа моя горит до сих пор. Провела лекцию на тему «мат — это плохо» и отправила спать.       Соответственно, подняла она меня с первыми лучами солнца, чтобы отпиздить еще раз. Простите. На тренировку и последующую зубрежку свода правил шиноби. Ибо времени дали мало, а учить достаточно. Поэтому уже пятый час провожу в приятной компании надзирателя и чертовых закорючек. Манала я этих шиноби и их правила. Но об этом умолчим.              Зажмурилась. Кинула книжку на пол и потерла руками глаза. Текст уже расплывается в глазах, а в голове только и горит неоновая вывеска «шиноби должен то, се».              — Уже выучила? — невозмутимо спросила волчица.                    Повернула голову в сторону голоса. Моя моська выражала крайнюю степень пофигизма, но в душе готовилась революция. Зуб даю, Цуки явно нравится издеваться над людьми. Явный садист налицо.       — Возможно. — Всё-таки выдавила из себя.              Ощущение, будто отработала две ночные смены в учебные дни, а не просто читала. Разговаривать не хотелось. Хотелось только пулю в висок. Ненавижу зубрёжку.              — Возможно или выучила? Тебя уже завтра буду спрашивать.              — Да знаю я! — Воскликнула и подскочила с места. Слезла на пол и пнула чёртов папирус ада. — Выучила, конечно. Мне это, наверное, сниться в кошмарах будет!              — Надо было раньше думать своей чёрной головушкой. — Оскалилась Цуки.       Конечно, я понимаю, зачем это, но бесит. Так как это была не я, а приходится отдуваться мне. За косяк другого человека. Да кому это нравится будет? Агх. Хочу увидеть прошлого владельца и надавать пиздюлей.       — Хочу прогуляться. — Пробубнила себе под нос. Но тут же дала себе мысленного подзатыльника.       Выбраться хотелось, да. Встретиться со знакомыми, которых не помню, не особо. Слишком много рисков. Пусть и есть банальное понимание, что призывное животное не обманешь. А раз Цуки ничего не говорит, то всё нормально. Но вдруг они это не расценят как аргумент? В принципе, можно спихнуть на то, что решила поменяться и жить по-новому. Подруга из призыва подтвердит. В конце концов, люди меняются, а я так вообще дитё. Могу сорок раз передумать. Логично? Логично. Неосознанно начала накручивать круги по комнате. Спустя минут пять моих мысленных терзаний остановил меня хвост, из-за которого споткнулась, но не упала. Злобно посмотрела на прерывателя моих дискуссий.       — Не бесись. Я тебя звала, ты меня не слышала. Хочешь прогуляться, тогда пошли. Всё равно тебе надо продукты прикупить. — подошла ко мне и начала подталкивать к выходу.              То, что продукты нужны, понятно, но что тут с ценами? Валютой? И вообще. Если у меня деньги хоть? На кой шиш живу? Мда. Об этом надо было подумать раньше. Ладно. В каком очке не была, всегда умудрялась приспособиться и без проблем для себя. Поэтому вдох — выдох и пошел.       Пройдя к коридору, посмотрела на себя в зеркало и шугнулась назад. Всё никак не могу привыкнуть к новой оболочке, скажем так.       Бледная кожа, на которой ярким контрастом выделялись красные глаза и синяки под ними от недосыпа. Тощая, почти что костлявая. Но щеки всё ещё не потеряли присущую детям пухлость. Миленько. По мне можно писать ужастики. Назрел ещё один вопрос. Мои глазища не помешают моей прогулке? Фэнтези мир — это фэнтези мир, конечно. Но даже так бывают случаи неприязни к красным глазкам. Вспомним тех же Учих с их проклятыми красными фонарями. Надеюсь, не мой случай.       На тумбочке лежит кошелек. Небольшой. Тёмно-синего цвета с узорами цветков сакуры. Очень потрёпанный.       Взяла его в руки, и накатила то ли грусть, то ли какая-то ностальгия. Может, он как-то связан с родителями Юки? Почему-то кажется, да. Внутри несколько мятых купюр по сто и много серебряных монет. А. На купюрах написано рё. Придется учиться по ходу дела. Эх.       Надела привычные всем шиноби сандали, засунула кошелек в карман черных бридж.       Подождала, пока Цуки уменьшится в размере, подняла ее на руки и усадила на плече. Да, белую футболку надевать точно не стоило. Если Цуки решит размяться, придется устроить день стирки. Руками. Стиральных машин поблизости замечено не было.       Собравшись с духом и поглубже вдохнув, как перед прыжком в воду, выпрямилась и гордым шагом вышла из дома.              Для меня стало настоящим шоком, что запирать двери было не нужно. На клановых поместьях стоят очень сильные барьеры с фуин-печатями. А обычные замки для шиноби — это как человеку, страдающему запором, туалетная бумага. То есть совершенно не нужны.       Память Юки опять шалит, подкидывая мне различные факты. Как нужные, так и не очень. Абсолютно рандомно. Это, признаюсь, сильно мешает и заставляет мою бедную головушку болеть на постоянной основе.       Подошла к высоким воротам, где с двух сторон висела деревянная табличка, на которой были выведены красные иероглифы: «Сакурасо». Немного занервничала, но шаг не сбавила, выходя за территорию поместья. Прощай, безопасное поместье, здравствуй, жестокий мир. Только не сожри меня, буду очень благодарна.       Стараясь не особо показывать любопытства, осматривала улочки, которые не особо отличались от аниме.       Небольшие домики в лучших традициях Японии, где максимум два этажа. Сменялись они лавочками с разными товарами и продуктами, и вкусняшками по типу сахарного яблока и данго. По самой улице слонялось много людей в традиционных кимоно, некоторые в костюмах шиноби. Этих же ниндзя можно было увидеть бегущими по проводам и перепрыгивающими крыши. Не устану поражаться и восхищаться способностям, которые дает чакра. Дети весело бегали и играли друг с другом. Вокруг чисто и все улыбаются. Хотя война была уже близко, но люди, живущие в военном поселении, старались наслаждаться жизнью. И это им удавалось. Атмосфера заражала умиротворением и безопасностью. Неожиданно словила настроение, витающее здесь. Улыбка озарила лицо, и я бодрее пошла по улице, рассматривая всё.       Впереди замаячила знакомая вывеска. Знакома она, наверное, всем любителям Наруто. Вдохнув от переизбытка эмоций, рванула к любимому заведению главного героя.       Хочу попробовать. Это мечта любого анимешника — побывать в «Ичираку Рамен».       — Здравствуйте! — залетев внутрь, поздоровалась я с мужчиной. Хотя какой из него мужчина, скорее молодой парень, только перешагнувший порог юности.       — Здравствуй, Юка. — Добродушно улыбнулся в ответ. Казалось, что его улыбка может растопить любое ледяное сердце.       — Можно, пожалуйста, рамен! — Перебивая, протараторила, залезая на стул. И тут же покраснела. Не хотелось его перебивать, но я была слишком взволнована.       — Конечно. Тебе как обычно? — посмеиваясь, спросил молодой человек. Видимо, мое поведение нисколько его не задело.       — Эм, да, наверное. — Уже спокойнее ответила, нетерпеливо ерзая на стуле.       — Хорошо. Как всегда, десять минут ожидания. Сделаю тебе понаваристей. — Заговорщицки подмигнул и принялся готовить.       Кафе наполнилось вкусным ароматом, пробуждая аппетит. От чего желудок принялся исполнять его любимую симфонию китов в брачный период.       Покраснев, зажала руками живот, наивно думая, что поможет заглушить. Цуки над ухом фыркнула, пробормотав, что надо было дома поесть, а не в забегаловках. Но мне было все равно. Даже если дорого, хотя бы раз должна попробовать это легендарное блюдо. Хоть Юка его и пробовала. Но я-то не она.       Пока готовиться, решила незаметно осмотреть это место. Небольшое помещение было очень даже уютным. Обстановка располагала к неспешному поеданию и приятной беседе с друзьями.              Вспомнились мои друзья и наши посиделки в кафе или у меня дома. За ностальгическими мыслями не заметила, как передо мной поставили тарелку рамена. Мотнув головой, еще раз поблагодарила и принялась уплетать пищу богов.       Парень смотрел на меня с умилением, наблюдая, как я с удовольствием втягиваю лапшу с громким причмокиванием. А бульон действительно оказался очень наваристым и сытным.       Вкус был просто потрясный. Теперь понимаю, почему главный герой тут засиживался. Божественно! Волчица не гнушалась воровать с палочек еду, хотя сначала недовольно бурчала. Хе-хе.       Докушав, довольная и сытая расплатилась за еду. Интересно, тридцать рё — это много? От души поблагодарила повара, чьи руки явно были рождены на небесах. На мои восхваления тот лишь смущенно махнул рукой и попросил заходить почаще.       Вышла на улицу и направилась в сторону открытых лавочек и магазинчиков, которые проходила ранее. Пройдя несколько раз мимо них, более-менее поняла принцип оплаты и цен. И наконец закупилась основными продуктами. Готовить японскую еду я не умею, поэтому буду готовить наше, русское. А если будут вопросы, скажу, захотелось поэкспериментировать. Остальные действия по ходу дела и вопросов.       Чтобы не тащить пакеты, память услужливо подсказала про примочку от Узумаки. Точнее, печать пространственную, которых аж пять штук мне поставила Кушина-оне. Спасибо ей. Засунув пакеты в печать, весело почапала гулять по Конохе. Скала Хокаге отчетливо виднелась вдалеке. Круто! Правда, в аниме и в действительности выглядят немного по-разному. Что опять-таки логично.       Не спеша прогуливалась по улочкам, и каждый раз, стоило мне выделяться из общей массы людей, чувствовала непонятное жужжание на краю сознания. Пару раз обернулась убедиться, не показалось ли. Вот и паучье чутье. Точнее, чутье шиноби. Или как его там. Полезная штука. Как оказалось, дискомфорт вызвали сверлящие мою спину взгляды. Некоторые сквозили неприязнью, от чего становилось неуютно.       Но я — это я. Поэтому, забив на них, продолжала прогулку. Стараясь отмахнуться от чутья. Цуки тихо рычала на кривившихся людей. Утешающе прижималась своей мордочкой к моей щеке.       Погладила волчицу рукой. Мне непонятно, почему такое отношение у людей к ребенку. По крайней мере, воспоминаний об этом нет.              Жужжание стало сильней. Тело среагировало быстрее, чем мозг успел обработать информацию, и летевший в мою черепушку камень пролетел мимо. Что за херня?       Обернулась в сторону кучки ребятишек, впереди которых стоял мальчик лет десяти. Я так понимаю, он же и стрелок. Я, конечно, извиняюсь, но кому-то сейчас дам пиздюлей вместо тупоголовых родителей. Повернулась к ним всем телом, с каменной миной уставилась на ребятишек, что ненамного младше меня. Одной рукой прижимала Цуки к себе, так как еще бы чуть, и посреди улицы оказался бы огромный волк и как минимум передавил бы их к чертям.              — Чем обязана? — холодно спросила, разглядывая компанию.              — Ты монстр! Из-за тебя мой брат в больнице! Правильно мама сказала, что от тебя одни неприятности! Ты демон, что приносит несчастья! Ненавижу! — кричал парнишка, стоявший впереди, а его друзья скандировали слова «монстр», «чудовище».              Вздохнув, сжала пальцами переносицу. Простите. Что? Демон? Приношу несчастья? В мою копилку пополнились еще вопросы. Что за херня, блять, происходит?       Проморгав момент, моя подруга не выдержала и, спрыгнув с плеч, вернулась в свой прежний рост. Утробно зарычав, встала передо мной. От удивления и какого-то смешанного чувства благодарности и желания расплакаться уставилась на подругу. Прикусила губу, старательно запихнула поглубже вихрь эмоций. Вышла вперед, обняв волчицу за лапу и скосив взгляд на перепуганных и уже не таких смелых детишек, к которым бежали взрослые.       Прохожие стали толпиться вокруг нас, словно мы разыгрываем сценку в театре. Шепотки заполнили толпу. Их перебивали только мамочки да дети, что в три ручья лили слезы и тыкали пальцами, говоря, какая плохая и злая. На лицо полезла горькая улыбка.       — Какого черта ты творишь, тварь?! Дети тебе-то что сделали? — истошные вопли резали слух.              В ответ на их крики Цуки громко зарычала и напряглась. Погладила её по лапе, призывая успокоиться. Она повернулась в мою сторону. Помотала головой, показывая ей, что не нужно лишнего шума. Каких усилий ей стоило только хотя бы немного успокоиться. Вышла вперед, смотря прямо в глаза оравшей женщине.       — Своих детей сначала воспитайте. А потом уже кидайтесь на других с претензиями. — без эмоциональным голосом громко проговорила, не сводя с нее взгляд. Женщина сжала ребенка в руках, прижимая к себе. В ее глазах читался ужас.       Хах. Неужели ребенок двенадцати лет настолько страшен? Усмехнулась. Почувствовала, как начинает жечь глаза, а чакра внутри бунтовать. Люди вокруг шарахнулись в сторону. Что происходит?       Внезапно ощутила сильные объятия.       — Юка! Всё хорошо. — девчачий голос раздался над ухом, и внезапно меня отпустило. Стало внутри так спокойно и хорошо. Голоса толпы стихли. Сжала руки, обнявшие меня. Опустила голову, кусая губы. Хотелось плакать. Не знаю почему. Просто. Хочу домой.       Погрузилась в себя на некоторое время, а когда меня буквально встряхнули и я прикусила язык, то уже никого не было. Только Цуки, разговаривавшая с Джираей-саном и Минато-нии. Непонимающим взглядом осмотрелась еще раз. Никого. Как так? Что произошло?       — Юка, ттебанэ! — знакомый голос зазвенел в голове, и меня опять встряхнули.       Моргнув, уставилась на того, кто тревожил и так тревожную меня. Девушка с голубыми глазами встревоженно смотрела на меня. Волосы ярко-алого цвета были взлохмачены. Стоп. Что?       Остатки прострации прошли, и на смену пришел ахуи. Передо мной стояла Кушина Узумаки, все так же пытаясь добиться ответа. Резко повернулась в сторону, там стояли Минато и Джирайя. А с ними Цуки. И, как говорится, до жирафа дошло.       Шарахнулась в сторону от девушки, запнулась о свою ногу и шмякнулась на землю. Сквозь зубы зашипела от боли в затылке. Язык и губы тут же защипало. Что только больше заставляло кататься и мысленно материть всё и вся, в частности Всевышних и Шинигами.       — Юка! — Стройный хор из аж четырех голосов прозвучал в многострадальной голове, словно колокол. От чего зажмурилась и послала, опять-таки мысленно, всех в лес за грибами. Ух.       — Не кричите, пожалуйста. — Как-то жалобно проскулила, сев.       На меня тут же накинулась Куши-онэ, сначала обнимая и тараторя, что меня нельзя без присмотра оставить ни на минуту. Потом это превратилось в попытку убийства, которую пресекали Минато-нии и Джирайя-сан, ибо мне так и норовили съездить по голове. Волчица же уселась сзади меня, усадила на свой хвост и дав опереться на нее. Этакое кресло меховое получилось. И мы с ней наблюдали, как одна девочка гоняла взрослого мужика и парнишку по улице. Кушина действительно страшна в гневе. Эх. Попкорна не хватает.       Весь импровизированный цирк нарушила Цунаде-сан. Раздав всем смачных пиздюлей. В том числе и мне за найденные приключения на жопу. Цуки решила не лезть и лишь меланхолично наблюдала. Сучка. Но только после того, как вылечила мое травмированное тельце. Блядь. Да за что? Мне и так досталось.       — А ну быстро все по домам! Устроили тут не пойми что! — возмущалась Сенджу, возвышаясь над нами и сложив руки на груди. Мы же сидели в традиционной японской позе, положив руки на колени. Я лично еще и голову опустила. Так. На всякий случай. Сенджу сама Сатана.       — Завтра собираемся у Юки. Нужно кое-что обсудить. — вздохнула великая женщина, помассировав глаза.       Подняв взгляд, заметила, что она осматривала меня странным взглядом, и по телу пробежали мурашки. Мое очко чует подвох. Прям лютый.       Кивнув на слова Принцессы слизней, синхронно, будто репетировали, встали. Попрощались, пообнимались. Я даже Цунаде-сан обняла. Наверное, шок не прошел. И ретировались быстро домой. Меня повезла Цуки на себе.       Во-первых, у меня шок, поэтому я тупо залезла на нее и вцепилась в шерсть, аки клещ, сказав, пешком не пойду. Во-вторых, дорогу я не особо помню, а думать, что каким-то чудом по привычке дойду, в общем, нет. Хватит с меня на сегодня потрясений и приключений. Не хочу. Хочу домой и спать. Блять. Продукты. Значит, лишние пять минут на расстановку продуктов. А потом мыться и спать. Хороший план.       Оказавшись дома, меня отнесли на кухню, вытащив всё из печати, перепроверила, что всё цело и живо, и распихала по местам. Цуки отправилась в призыв, сказав, что вернется позже. Пожелав ей заранее спокойной ночи, отправилась в комнату. Взяв сменные вещи, быстренько помылась, проклиная длинную шевелюру. На остатки сил буквально пулей залетела в комнату, завалилась на кровать, уткнувшись лицом в подушку. Даже на мокрые волосы всё равно. Просто спать.       За сегодняшний день получила слишком много впечатлений, а завтра больше походу будет. Так как будут гости. Черт.       О завтра будем думать завтра, а сейчас сон.       Резко открыв глаза и сев, не поняла, что происходит. Помещение было затемненным и больше походило на коридор заброшенного здания. На стенах были трубы двух цветов.       — Я что… Опять попала куда-то? Что за херня? — эхом отдавался голос в этом месте.       Стало жутко. Поднявшись на ноги, заметила, что это время находилась на воде. Стало страшнее и при этом непонятнее. Я стою на воде, но не проваливаюсь, так сказать, в нее. По ней идет рябь от шагов, но это не обычная вода, похоже.       Присмотревшись к отражению, увидела себя. Не Юку. Прикоснулась к лицу. Отражение повторило.       — Как это? Что? — недоумение и паника росли пропорционально друг другу, заставляя шестеренки в голове крутиться с бешеной скоростью.       Осмотревшись по сторонам, поняла, что выхода не видно точно. Так как конца этого чертового коридора попросту не было видно. Паника достигла своего пика, и я побежала. Не знаю куда, есть ли смысл. Но стояние на месте ничем не поможет.       Туннель был абсолютно одинаковым и очень тихим. Только шлепки по воде отдавали эхом и хоть каким-то звуком. Забег продолжался достаточно длительное время. Ощущение, будто бегала несколько часов, но, что странно, ни капли не устала. Остановилась только у входа в какой-то просторный зал.       Предчувствие вопило о том, что туда лучше не ходить. Лучше не знать, что там. Но при этом другого выхода я не видела. Сглотнув и выровняв дыхание, немного успокоилась и решительно шагнула в бездну зала. Стараясь идти тихо и медленно, осматривалась на предмет хоть чего-то. Но не было того, за что можно было зацепиться взглядом и понять, где я. Замерла, уставившись перед собой.       Да нет. Не может быть. Этого просто не может быть, ведь.       Золотые прутья, будто высеченные великанами, уходили куда-то очень высоко в потолок этого все более становящегося странным помещения. На них ярко выделялись разного размера узоры и огромный лист бумаги с огромным иероглифом на нем. Очень похож на те, которыми обозначают печати. А из темноты за дверьми большой темницы на меня уставились два огромных красных глаза с вертикальным зрачком.       Ведь Его сосуд сейчас.       — Кто ты, человечишка? — злой рычащий голос эхом расходился в странном пространстве.       Захотелось истерически засмеяться. Чертов Шинигами. Что за херню он или Всевышние сотворили?       Страх сковал моё тело, и я не могла оторвать взгляд от злобных глаз монстра, который медленно приближался. Вот огромная морда уже почти достигла толстых железных прутьев. Огромный рыжий лис оскалил острые как бритва зубы, из его глотки раздалось утробное рычание. Он смотрел на меня с презрением и злобой, и от этого мне становилось трудно дышать.       — Я… Кира. — выдавила из себя, рассматривая мощные лапы, с длинными когтями. Один из таких, мог с легкостью проткнуть мое тело насквозь и добавить сверху. Тело парализовало.       Лис раздраженно мотнул громадной головой, прижима длинные уши к себе, словно ему было неприятно слышать меня. Челюсть угрожающе щелкнула, когти заскребли по плитам, вызывая срежет.       Лис поднялся на четыре лапы, еще больше возвышаясь надо мной. Огромные ноздри затрепетали.       — Жалкий человек, ты смеешь издеваться?       — Ч-что? Не понимаю — пролепетала пятясь назад.        Что я блять уже успела сделать?        Неконтролируемые слезы стали жечь глаза. Как же страшно.       — Те звуки, что ты издавала своим бесполезным ртом. Еще раз так сделаешь, убью. — ненавидяще пророкотал Кьюби. — Хотя, я и так это сделаю.       Резкий рывок, и огромная рыжая лапа пролезает через прутья желая схватить меня.              Я не успела даже закричать, лишь сильно зажмурила глаза, готовясь быть раздавленной. Секунда, две, я все еще осталась живой. Открыла глаза.       Лис угрожающе рычал, пытаясь вызволить лапу из крепкого захвата гигантской черной руки.       Передо мной возникла чёрная дыра, похожая на портал, из которой появилась гигантская рука. Портал расширялся, достигая огромных размеров. Из него медленно, словно красуясь, вышло нечто, продолжая удерживать Кьюби и выворачивая ему лапу.       — Не так быстро, Девятихвостый, её время ещё не пришло, — с лёгкой иронией произнесло нечто. Оно резко отпустило лапу, и лис тут же спрятал её.              Его голос, гулом пронесся по странному месту, заставляя дрожать всем телом. Хотя казалось, куда еще больше? А вот, оказывается можно. Еще чуть, и наделаю в штаны. Если еще не наделала. Мощное давление Ки курамы, по сравнению с этим шлейфом холода и мрака, просто пугалка для детей.              Кьюби оскалился, рыжая шерсть встала дыбом. Лис попятился назад, во тьму.              — Ты.              Нечто одобрительно качнуло головой, скрытой под темным копюшоном. Развел тонкие, словно паучьи лапки стороны.              — Я. Поэтому, веди себя хорошо лисенок. — насмешливо покачал пальцем.              — Я тебе не ручной зверек, Шинигами.              — Ох, у кого-то прорезались зубки. Пообломать бы их тебе за неуважение, — разочарованно цокнуло оно. — Но не в этот раз. Я пришел к ней.              Не отворачиваясь от Кьюби, оно указало на меня костлявым пальцем.               — Ай-ай, даже не приветствуешь своего господина как положено, — произнесло оно, полностью разворачиваясь ко мне. Два зеленых огонька сверкнули в темноте капюшона. — Неужели ты думала, что я забуду о тебе, волчонок?              — Вы Шинигами? — проблеяла я, сглатывая встрявший в горле ком. Все мысли о том, как я встречусь с шинигами и покажу ему, где раки зимуют, улетучились. Меня, глупую смертную, попросту раздавят если что-то не понравиться.              — Думал ты умней. — скептически протянул бог. Зеленые глаза, замерцали, словно закатываясь от недалекого умишки. — Кем же я еще могу быть? Зубной феей? Пф! Смертные.              — И что же вам н-нужно от смертной? — спросила я, с трудом произнося слова              —Мне? Мне нужно? — Бог удивленно рассмеялся. Его огромная фигура слегка дрогнула, словно он едва сдерживал смех. — От смертной мне ничего не нужно. А вот тебе, Юка, очень даже нужно.              — Я не Юка, меня зовут Кира! — вопль отчаяния вырвался из меня, отчего бог опешил. — Я. я не она, это не мой мир! Это не МОЕ тело!              — Не говори глупости, смертная, — разозлился бог. Он резко наклонился ко мне, обдавая холодом. — Уж я то знаю, кто ты.              — Нет, вы ошибаетесь. Я не Юка, меня зовут Кира, и я из другого мира. Это не моё тело, это всё какая-то ошибка, — продолжала упрямиться, не обращая внимания на инстинкт самосохранения. — Не понимаю, о чём вы говорите. Я хочу вернуться домой.       Зеленые огоньки под капюшоном вспыхнули и тут же погасли. Бог отступил назад, взмахнул руками, облаченными в черный балахон, и начал уменьшаться в размерах. Вскоре он принял облик, сравнимый с человеческим, но даже в таком виде оставался выше меня. Он медленно снял капюшон, открывая свое изящное лицо, лишенное всяких красок. На фоне бледной кожи ярко выделялись лишь зеленые глаза и красные, словно кровь, губы. Водопад черных волос скользнул на плечи.       — Глупая смертная, — бог схватил меня за шею поднимая над землей. — Так уверенна в себе? Думаешь твое сознание не играет с тобой злую шутку? Уверена, что все это не придумал твой умирающий разум? А? Что скажешь?       Руки сжимающие мое горло, безумно холодные. Ноги беспомощно болтались. Вцепилась в бога, пытаясь отодрать его от себя. Безуспешно. Воздуха катастрофически не хватало.       — Уверена. — процедила сквозь зубы, чувствуя как хватка на шее стала сильней.       — Ответ неверный. — зло ухмыльнулся Шинигами.       Меня швырнуло с огромной силой. Спину и голову прошибло острой болью. Съехала на землю, хватаясь за горло и пытаясь отдышаться. Над макушкой раздался утробный рык.       О, нет. Меня швырнули к кьюби. Сил подняться нет. Только ползти дальше от клетки. Вода мешалась, забиваясь в нос и рот. Уровень воды поднялся.       Сзади раздались неспешные шаги. Бог видимо не спешил догонять меня, наблюдая как я пытаюсь сбежать от него. Я знала, что бесполезно. Но не могла прекратить. Прекратить бороться за свою жизнь. Нельзя сдаваться.       — О, какие мы проворные, — в спину прилетели насмешливые слова, — Вот только.       Шинигами мгновенно оказался у меня перед носом. Схватил меня за волосы, вынуждая поднять голову встречаясь с нечеловеческими глазами. Бог хохотнул:       — От Смерти не убежишь.       По щекам потекли слезы, от безысходности и боли.       — Пожалуйста, отпустите.       — Нет, Юка. Ты призвала меня, желая обрести силу. Я тебе ее дал.       Я отчаянно замотала головой, но хватка на моих волосах стала только крепче. Меня потянули вверх, заставляя выгибаться. С моих губ сорвались уничижительные рыдания.       — Пришло время выполнить свою часть договора, — сказал бог, с любопытством глядя мне в глаза. — Удивительно, но ты даже не помнишь. Видимо, пробуждение воспоминаний о прошлой жизни разрушило тебя. Это было ожидаемо. За всё приходится платить.       Волосы были отпущены, и длинные пальцы коснулись макушки, словно в лёгком, почти незаметном поглаживании. Под ледяными прикосновениями, я вздрогнула всем телом и рухнула на колени.       О какой прошлой жизни он говорил? Неужели? Я посмотрела на свои дрожащие руки — мои руки. Руки Киры, обычной русской школьницы, которая спала на продавленном диване в холодной квартире. Киры, которая ходила в школу и дружила с замечательными мальчишками из бойз-бэнда. Девчонки, которая работала в ночную смену, чтобы прожить ещё один день в той суровой, но прекрасной жизни.       Я сморгнула набежавшие слезы, зажмурилась и снова открыла глаза, встречаясь с уже знакомым отражением в воде.       Длинные чёрные волосы, сбившиеся в неопрятное «воронье гнездо» от грубой силы. Красные, заплаканные глаза. Пухлые, обкусанные губы. Детская припухлость, которая ещё не успела смениться на угловатость. Ребёнок, который ещё не вступил в подростковый возраст, но уже способен на убийство. Настолько одинокий и непонятый ребенок, способный на призыв Бога Смерти.       Как бы ни хотелось это признавать, но бог смерти не станет лгать о таких вещах. Значит, это была прошлая жизнь, да? И что же, я, которая Кира, умерла прямо в классе? Но почему? Моё тело было абсолютно здоровым. Я не курила, не пила. Рака или чего-то подобного тоже не было. Так почему же жизнь так резко оборвалась?       — Почему я умерла? — Слова с трудом срывались с моих уст, но мне необходимо было это знать. Хотя бы попытаться понять.       — Откуда мне знать? — Бог, безмятежно рассматривая свои ногти, равнодушно пожал плечами. — Если ты умерла, значит, пришло твоё время. Не смотри на меня так, я не могу узнать причину. И, честно говоря, меня это не особенно интересует. Вы, смертные, всегда покидаете этот мир по самым разным причинам. Но я точно знаю, когда это произойдёт.       — А в чем заключался наш договор? — пусть я не помнила, но уже понимала, что мне не отвертеться от своей части сделки.       — Ты вообще слушать умеешь? Или так, пропускаешь мимо ушей?       — Вы наделяете меня силой, а я в ответ должна что-то сделать для вас, — произнесла я угрюмо, поморщившись от недовольства в голосе бога. Я не виновата, что не могу вспомнить, что именно мне нужно сделать. Хотя, стоп. Именно я и виновата. — Только не помню, что именно мне нужно делать.       Бог, которому, видимо, надоело стоять, с грацией опустился на высокий трон, который он создал сам. Изящно закинув ногу на ногу, он откинулся на спинку и перебросил волосы через плечо. Они каскадом упали ему на ноги, не касаясь воды.       — Ты начинаешь меня раздражать. Поэтому давай закончим с этим поскорее, — произнес Бог смерти, щелкая пальцами, и меня притянуло к нему, заставляя упасть к его босым ногам. — Я Бог Смерти, и моя обязанность — поддерживать равновесие в этом мире. Но ты, глупая девчонка, призвала меня, требуя силы, которые могут изменить это самое равновесие. Как бы мне ни хотелось это признавать, я не мог отказать. Твои родители — самые верные мои последователи, как и ваши предки. В награду вам был дан этот свиток. Думаю, ты уже поняла, какой силой он обладает и какой смысл в себе несет.       — Верность в обмен на божественный дар?        — Можно сказать и так, — Бог поморщился, недовольный тем, что его перебили. — Однако до тебя никто и никогда не просил о такой силе. Мне пришлось пойти на уловки, чтобы ты не ушла в мою обитель раньше положенного срока. Это тоже нарушило бы равновесие. Теперь тебе предстоит восстановить это равновесие. И мне плевать как, но ты должна это сделать. Ах да, в будущем произойдет слишком много ненужных смертей, что снова пошатнет чашу весов.       — Вы про четвертую войну шиноби? — с опаской прошептала, надеясь, что Кьюби не услышит.       — Понятия не имею, о чём ты говоришь. Меня не интересуют дела смертных. — Шинигами качнул ногой, едва не задев моё лицо. Я отпрянула, от греха подальше.       — Мой тебе совет: не болтай лишнего. То, что ты видела в прошлой жизни, может не соответствовать действительности. Существует множество вселенных и мультивселенных, где миры переплетаются, отличаясь от этого. Например, раньше ты жила в мире, где все души этого мира обладали другой оболочкой. А потом, переродились здесь. Прямо как ты.       Я была ошеломлена. Неужели в этом мире могут быть мои друзья? Или, возможно, даже моя семья? Но постойте, это же означает, что Саске и Наруто тоже могут существовать в мире, откуда я пришла? Вот так поворот!       — Не спеши радоваться, даже если они переродились, не факт, что кто-то будет помнить. — Бог скучающе подпер щеку рукой. — Курама будет тебе помогать в поддержании равновесия. И не рычи на меня, лисёнок, твой папаша попросил слишком многого, и теперь тебе отдуваться за него. Видимо, родные сыновья оказались важнее вас, хвостатых.       — Я не стану подчиняться какой-то сопливой девчонке, тем более человеку. Люди принесли нашему народу слишком много горя и страданий. — ощетинившись сказал лис. — И почему я, а не другие мои братья и сестры?       — А, ты был ближе всех — издевательски улыбнулся бог.       — Чертов Шинигами, я не буду подчиняться тебе.       — Неужели ты хочешь, чтобы я расторг договор твоего отца? Он будет очень расстроен, если узнает, что сын его подвёл, — с сожалением покачал головой бог, словно это действительно заботило его.       — Не смей манипулировать мной, иначе я разорву тебя на части.       — А потянешь? Ха, ну как скажешь, нет так нет.       Шинигами хлопнул в ладоши, и в его руках появились золотые весы. Они были украшены узорами из человеческих и животных фигур, которые казались лишенными индивидуальности. С легким взмахом рук весы воспарили в воздух, излучая сияние. Мельчайшие частицы золотой пыли, словно рой пчел, кружились вокруг, то склоняя чашу весов в одну сторону, то в другую.       Изящная бледная рука потянулась к чаше, более темного оттенка. Тонкий палец, стал погружаться в золотую пыль, окрашивая ее в черный цвет.       Мы с Курамой, словно загипнотизированные, смотрели на это удивительное явление. Я охваченная живым интересом, а Курама, казалось, более осознавал происходящее. Его Ки, словно тяжёлая ноша, давила на меня, заставляя пригнуться к земле.       — Так, Ашура и Индра, где же вы, озорники? — пальцы бога в чаше, словно пытались поймать ускользающие частицы. Или души.       О, боже мой! Он же не собирается…       — Остановись! Я согласен, только не трогай их! — панически воскликнул Курама, бросаясь на сдерживающую его клетку. — Не убивай!       — Что ты, мой дорогой лисёнок, я лишь хотел, чтобы они никогда не появились на свет в одной и той же вселенной и в одно и то же время. Вот и всё.       — Для них это то же самое, что смерть. Они всегда должны быть вместе.       Шинигами перестал искать души братьев и обратил свой взор на лиса. По-птичьи склонил голову, ухмыляясь. Глаза бога удовлетворенно блестели.       — Значит, согласен?       — Да.       — Я подтверждаю сделку, — раздался громкий голос, который, казалось, вибрировал в воздухе, почти оглушая.       На лапах лиса, с мерцанием, возникли золотые наручи, которые тут же исчезли. Мои запястья обожгло огнём, и я вскрикнула от боли и испуга. На моих руках появились такие же браслеты, которые впились в нежную кожу, оставляя на ней след из странных символов.              — А теперь, будьте так добры, не угробте этот мир и выполните вашу часть договора. Иначе я приду, воскрешу вас и снова отправлю в геенну огненную, которую вы зовете миром шиноби.       Шинигами грациозно поднялся, одним взмахом руки заставляя весы исчезнуть, а трон — раствориться в воздухе. Он накинул капюшон, и тот, казалось, поглотил его лицо. Поднял высоко руки, обнажая хрупкие запястья. Вся его фигура стала испускать холод и мрак. Зеленое свечение, подобно пламени, окутало его, и он стал увеличиваться в размерах. Сейчас бог стал походить на гигантского дементора с горящими глазами. Щелкнул пальцами, открывая уже знакомый портал.       — Ах да, не забудьте, что вы не сможете умереть, пока не наступит ваше время, а это произойдёт ещё не скоро. Так что за работу! — весело сказал бог, исчезая в портале.       Как только он исчез, стало легче дышать. Я даже не заметила, как его сила давила на сознание, заставляя голову раскалываться на части. Схватилась за голову, перед глазами всё закружилось. Почувствовала, как начала заваливаться в холодную воду, но нечто пушистое и большое удержало меня, не давая упасть       — Девчонка, тебе нужно выйти от сюда как можно скорей, иначе расплавишь себе мозг. Твое подсознание не справляется с такой силой.       Лис проворчал ставя меня на ноги. Но я тут же упала на колени, разбрызгивая капли воды.       — Почему ты мне это говоришь? Разве тебе не плевать?       — Плевать, — подтвердил лис, размахивая хвостами. Он раздражённо посмотрел на меня. — Справимся мы или нет, зависит только от тебя. Шинигами может лишь воскресить, но если ты превратишься в овощ, он не сможет помочь. А теперь прочь отсюда.       Он ударил своей огромной лапой по земле, и волна накрыла меня с головой. Перед глазами все потемнело, и я потеряла сознание.       Вот и поговорили. Блеск.