Сквозь стекло

Ричард должен был все понять еще в тот момент, когда увидел Ли в парике Трандуила. Водопад шелка, струящийся по его плечам, падающий на скулы и обрамляющий лицо, делая его мягким и заставляя гладко выбритую кожу пылать румянцем. Он просто обязан был понять, потому что Ли был так же красив, как и его персонаж, король Трандуил. Ни один Альфа не мог обладать столь притягательной красотой. Но Ричард ничего не понял. Это было почти невозможно. Ли был высоким, гораздо выше него самого, привыкшего горбиться, чтобы казаться меньше, ниже, и не пугать людей размахом своих широких плеч. Он был Альфой и по умолчанию должен доминировать, но ему претила сама идея того, что его биологическая особенность должна определять всю его индивидуальность. Ричард много размышлял на тему того, как обусловливает поведение людей их биологическая принадлежность, и все это в век несметного количества саппрессантов, всяческих одеколонов и феромонов. Никому не должно подчиняться иерархии. Ричард всегда думал, что был человеком непредубежденным, лишенным предрассудком, по крайне мере, до тех пор, пока не убедился в обратном, и убедиться в этом ему помог именно Ли. Но нет, эту историю стоит начать рассказывать с другого момента. А началась она с Грэма. *** Ричард никак не мог найти логического обоснования, как можно так очаровательно жевать сэндвич, особенно когда ты такой непередаваемо брутальный Альфа как Грэм. У него вообще много времени ушло на понимание того, что лишние эмоции и логика не были хорошими товарищами. Глубоко и спокойно вздохнув, он опустился в кресло. Дерево мягко скрипнуло, но Рич едва ли не вздрогнул. Он все старался отучить себя постоянно горбиться, бросить свою давнюю привычку, потому что прекрасно знал, что на самом деле это не работает. Ну и ему бы не хотелось снова сломать стул на работе. Он поднял взгляд на Грэма, пытаясь отвлечься от мыслей о том, что он может сломать еще что-нибудь по неосторожности. Он хорошо знал, что вещи здесь хрупкие, не предназначенные для здоровых мужиков, в отличие от команды Властелина Колец, где почти весь каст состоял сплошняком из Альф. Но проверять что-либо на прочность ему все же не хотелось. Серьезно, одного сломанного стула ему хватило, хоть это и случилось больше чем двадцать лет назад, но он этого до сих пор забыть не может. Правда, Грэм. В обеденный перерыв в палатку набилась куча народу с актерского состава. Грэм ел сэндвич и хвастался фотографиями своей маленькой дочки, очевидно, его жена только что прислала ему их. Ричард был слишком далеко, чтобы расслышать, о чем он болтает, но судя по широкой улыбке на его лице, не сложно было догадаться. Кресло под ним снова скрипнуло, и Ричард автоматически извинился на выдохе. - Да не волнуйся, это ж не твой. Голос поразил Ричарда, он был так увлечен разглядыванием Грэма, что ничего не замечал вокруг. Армитидж моргнул, повернул голову и увидел Ли, частично одетого как Трандуил – только парик и макияж – а так он был в обычной футболке и джинсах. Тот порылся в карманах и достал пачку сигарет. - Извиняюсь? – уточняюще спросил Рич. - Это не твое кресло скрипит, - пробормотал Ли, засовывая сигарету в рот, - а мое. - Он вытянул длинные ноги и принялся раскачиваться взад-вперед, что действительно заставило несчастную мебель жалобно запищать. – Видишь? - Не стоит так делать, - автоматически предостерег его Ричард и только потом подумал, как это, должно быть, грубо прозвучало. Как будто бы он указывал ему, что следует делать, а что нет. - Если ему суждено сломаться, он сломается. Не впервой. Ли вытащил коробок спичек и прикурил. Он посмотрел на Ричарда и выпустил колечко дыма, усмехнувшись: - Я потерял где-то свою зажигалку, поэтому – спички. Честно говоря, не думал, что еще остались люди, которые прикуривают спичками, - он легонько подкинул коробок, выпуская очередную струю дыма. – Извини, забыл спросить – ты не против, что я тут курю? - Нет, я не против, - ответил Рич. Он ломал голову, как бы продолжить разговор, но на ум, как на зло, ничего не шло. Больше всего ему сейчас хотелось вернуться к любованию Грэмом, но Ричард заставил себя повернуться к Ли. Тот, казалось, вполне доволен жизнью, сидит, развалившись в маленьком, деревянном режиссерском кресле, вытянув ноги и напустив на себя скучающий вид. Ричард наблюдал, как Пейс, слегка наклонив голову, в протяжном выдохе выпускает вверх облако дыма. Ему все свербело спросить, как Ли, такому большому, удалось с таким комфортом расположиться в таком крошечном креслице, и все это несмотря на то, что он, Ли, был выше Ричарда, в то время как сам Ричард всюду себя чувствует как слон в посудной лавке. К счастью, он уже ничего не ломал довольно долгое время, но, тем не менее, всегда был настороже. Как там в поговорке: этот мир для Бет – и большинство вещей просто не выдерживают натиска и неосторожной силы Альф. А Ричард всегда был хронический неуклюж. - Стало быть, Грэм, да. - Пардон? - Моргнул снова вытряхнутый из кокона своих мыслей Ричард. Ли откинул длинные волосы с плеч. Платиновые прядки падали ему на глаза, мешались, и он то сдувал их с лица прочь, то заправлял пальцами за острые эльфийские уши. Пейс лучезарно улыбнулся: - Я догадался, - он на секунду отвернулся, выпуская дым, и снова вернул взгляд. – Хотя на самом деле, я думаю, что Грэм тебе нравится. Я видел, как ты разглядываешь его. Он коротко и точно стряхнул пепел с сигареты. Рич сглотнул и прохрипел: - Что-то я не вполне понимаю, о чем это ты. Ли пристально смотрел на него яркими темными глазами. Он откинулся на спинку кресла, положил руки на колени, и эта самая обычная смена положения была так естественна и изящна, что Ричард тут же разозлился на него, на его манеру держаться, непринужденно двигаться, но одернул себя, подумав, что, если бы у него все так же ловко получалось, Грэм бы заметил его. Но с другой стороны, Грэм и на Ли никогда внимания не обращал. Он был слишком увлечен своей женой, и Рич знал, что Гвэн была Омегой, и у нее было, что предложить Грэму, в отличие от Ричарда. Он потер губы и уставился на свои ладони. И как только он поймал себя на мысли об этом, вся нелепость ситуации внезапно поразила его. Его увлечение Грэмом было безумным не только потому, что тот был безнадежно женат, но еще и потому, что он был Альфой, и даже несмотря на то, что Йэн с толпой таких же активистов пытались поменять в гомоиерархических отношениях, в обществе все еще очень сильны были устоявшиеся традиции. Все это было бы смешно, если бы не было так грустно, ибо Рич оказался в числе тех, кто выбивался из иерархии. Вдруг Ли вздохнул и, поднявшись со своего стула, сделал шаг и присел на корточки возле Ричарда. Армитидж поднял взгляд. Он недоуменно таращился на него, но Ли, улыбнувшись, разрядил обстановку. - Слушай, давай мы просто не будем больше об этом, - проговорил он. – Заходи в гости сегодня вечером, когда доснимете Торина. - Поздно уже будет, - ответил Ричард, но его протест прозвучал каким-то не слишком убедительным и будто извиняющимся. – Съемки сегодня скорее всего затянутся. - Я подожду, - махнул рукой Ли. Он, казалось, только что заметил сигарету, которая все еще тлела в его руке, и затушил ее об траву. – Забей, что будет поздно. Просто приходи, ладно? Ричард затих. Не то чтобы он не хотел больше разговаривать и соглашаться на предложение, наоборот, ему бы очень хотелось, но слова будто застряли в горле, словно бы он случайно мог разболтать какой секрет. Он заглянул в глаза Ли и не встретил ни обвинения в свой адрес, ни осуждения. - Хорошо. Ли просиял. Оглядываясь назад, Ричард корил себя за то, что не разглядел, что не понял, не предположил хотя бы. Ведь Пейс был таким милым, таким ласковым. Но поднявшийся во весь свой немаленький рост Ли ничем не наводил на подозрения. А если бы они и возникли, случайно, то сильная рука, дружески опустившаяся на плечо, убедила бы в обратном. - Тогда до встречи. *** Они были друзьями, он и Ли. Они подружились с самой первой пробной сцены для Торина и Трандуила, и это несмотря на то, что, как предполагалось, в фильме они будут играть заклятых врагов. Ричард думал, что это такой особый вид дружеского взаимодействия на съемочной площадке, когда актеры играют враждующих персонажей, ведь они все время будут пересекаться, и точки соприкосновения будут похожи на лопающийся мыльный пузырь. Ведь несомненно нужно довериться тому, кто приблизится к тебе вплотную, схватит за меховой воротник и хорошенько встряхнет, угрожая при этом придушить, но все же вы оба останетесь уверенными, что никто не причинит друг другу боли и не поранит. И после этого вы продолжите играть сцену как ни в чем не бывало. Ричард очень жалел, что Азог будет тридэшным монстром. В то время как Трандуил был вполне реальным, был Ли, и с ним можно было обсудить репетируемую сцену. Ему все еще сложно было выдать хороший результат, глядя на зеленый мячик, прикрепленный к палке. Хоть Ричард и был актером метода, его воображение все же имело границы. Роль Торина была прекрасной, Ричард очень хорошо это для себя понимал. Он настолько глубоко погружался в своего персонажа, что возвращение к обычной жизни, к обычному себе, бывало, вызывало некоторые трудности. Но в то же время, для того, чтобы суметь раствориться в своем персонаже, нужно безгранично доверять людям, которые тебя окружают на съемочной площадке, и быть на сто процентов уверенным, что дальше, чем необходимо, они тебя не пустят. Все же суицидником Рич не был ни в коей мере. Он настолько потерялся в своих мыслях (как способ уйти в себя, отвлечься, ведь если он не думал о работе, он думал о Грэме), что и не заметил, как ноги сами принесли его к трейлеру Ли. И, стоя на пороге и убеждая себя повернуть обратно, он постучал в дверь. - Дверь не заперта, - послышался приглушенный голос Ли, - входи. Ричард толкнул дверь и прошел внутрь. Он огляделся: внутри было чисто, убрано и опрятно, и Рич про себя отметил, что ему у себя не мешало бы прибраться. Хозяин уже был без эльфийских ушей и белоснежного парика, но в тех же самых джинсах и футболке. Мысли Ричарда остановились. Один рукав футболки Ли был задран до самого плеча, а в локтевой впадинке торчала игла. Он поймал настороженный взгляд опешившего Ричарда и улыбнулся, вытаскивая металлический тонкий стержень. Выбросил использованную иглу в корзину для бумажного мусора, он похлопал по кровати рядом с собой. - У меня диабет, - буднично пояснил он, - я не наркоман, ничего такого, не пугайся. - Да я и не подумал, - тут же отозвался Ричард и испугался, потому что именно так он и подумал. – Извини, это, конечно, не мое дело, и я не должен вмешиваться… - Эй, мы – толпа актеров, застрявших в самом странном месте, которое я когда-либо видел, и кроме нас тут больше никого нет, и я уже влез в твои дела, - вдруг засмеялся Ли и снова похлопал по покрывалу на кровати, - присядь, пожалуйста. Не очень удобно сидеть с задранной кверху головой, знаешь ли. Осмотревшись, Ричард нашел стул. Пододвинув его к кровати, он сел, чтобы Ли не приходилось смотреть снизу вверх, и изо всех сил старался не покраснеть. - Итак, - начал было Ли. - Это тяжело? Диабет, я имею в виду, - перевел тему Ричард. Ли на мгновение замялся, но тут же рассмеялся, помотав головой: - Я не думаю, что нам стоит обсуждать мой диагноз, ведь ты даже не знал о нем до тех пор, пока не вошел сюда и не застал меня с иглой. Рич неистово потер шею. Ли был обезоруживающе милым, и он поймал Ричарда на такой ерунде, однако, не стал дразнить его. Так или иначе, этим он напомнил Грэма, и Ричард, спокойно вздохнув, расслабился и поднял взгляд на Ли. Для него всегда было проблемой – начать разговор относительно себя, он ужасно стеснялся. Во время интервью все было как нельзя лучше, ведь тогда тебе задают вопросы касательно твоего персонажа, касательно съемочного процесса, а ты просто отвечаешь, описывая свою игру. Это легче, чем говорить о себе. Особенно когда на тебя смотрят с такой надеждой, как смотрел сейчас Ли. - Слушай, может, сходим в кино на какой-нибудь фильм, - заметался Ричард. Это была вовсе неплохая идея, как ему показалось, ведь во время сеанса не разрешалось говорить, а Ричарду тогда бы не пришлось спешно выдумывать, что сказать, чтобы продолжить разговор. - Да, идем, - согласился Ли после короткой паузы. – Думаю, Прометей все еще идет в кинотеатре. Что скажешь? Ричард понятия не имел, что это еще за Прометей, и почему именно он, но он встал и пожал плечами: - Отлично. *** Никто не проронил ни слова во время фильма. Кинотеатр был почти пустой – глубокий вечер посреди рабочей недели – и, казалось, не нашлось сумасшедших, пожелавших поймать фильм Ридли Скотта спустя всего неделю после выхода на экраны, к тому же, завтра нужно вставать на работу. Они расположились в углу сзади, и Ричард не спускал глаз с экрана. - Мне нравится Грэм, - наконец проговорил Рич, и его голос потонул в потоке голосов с экрана. Если бы Ли спросил его, о чем фильм, он бы ни за что не ответил. – Я знаю, что он женат, но ничего не могу с собой поделать. Ли мягко и осторожно сжал его руку чуть выше запястья. Он не повернулся, хотя Ричард смотрел на него во все глаза, пытаясь угадать его реакцию. - И все потому, что я Альфа, - он глубоко вздохнул. Фильм тем временем продолжался. Ричард попытался было вникнуть в суть, чтобы хотя бы приблизительно знать, о чем вообще речь, на тот случай, если кто-то из каста спросит его. Но он уже знал, что знакомиться с фильмом придется по википедии, ибо сейчас он решительно не мог сосредоточиться на нем. Ли молчал. - Нет ничего плохого в том, чтобы быть Альфой, по крайне мере, моя особенность не делает меня хуже, я думаю. Хотя должен признать, что окружающий мир кажется мне чрезвычайно хрупким, и люди кажутся мне хрупкими, настолько, что я могу их сломать по неосторожности, - Рич удивился, как сильно прозвучал его голос. Он не спускал глаз с экрана. - Все не совсем так, - ответил Ли наконец, и в его голосе Ричард уловил нотку веселья, как будто бы он подумал, что тот сморозил глупость. Но так и было, Армитидж действительно нес чепуху, и сам знал это, и был очень благодарен Ли за то, что тот пытался скрыть тот факт, что понял это. - Я знаю, - пробурчал Ричард вместо слов благодарности. – Но избавиться от этого чувства никак не могу. Забавно, правда, а ведь я играю гнома. И несмотря на то, что они маленькие, они очень сильные, они живут в горах и все время окружены камнем, металлом. Не думаю, что Торин боялся бы сломать что-нибудь какому-то гному, когда дотрагивался до него. - Иерархия – вообще интересная вещь. Кажется, что уж на съемочной площадке-то она вообще никакой роли не играет, однако все равно мы все оказываемся подчинены ей, - Ли говорил так тихо, что Ричарду пришлось наклониться к нему, чтобы услышать хоть слово. – Я понял, о чем ты, Рич. Знаешь, когда люди смотрят на меня и видят Альфу, я всегда… Рич сглотнул. Он хорошо знал, о чем сейчас Ли говорил. Люди всегда смотрят на тебя с затаенным страхом, или опасением, независимо от того, сделал ты уже что-нибудь или еще ничего не сделал. - М-м, - внезапно Ли повернулся к нему. В полумраке его глаза напоминали ночное море, были такими же сине-зелеными. В темном кинотеатре вообще мало что можно было разглядеть, но Ричард заметил, как в глазах Ли пробежала искорка. - Ты все еще хочешь остаться здесь? Хотел ли он остаться? В темноте кинотеатра он чувствовал себя в относительной безопасности, он мог сказать, что угодно, открыть свои тайны, и притвориться, будто Ли его не слушает, в темноте он мог притвориться кем-то другим, тем, кого не смущает высокий рост и крупное телосложение, тем, кто был абсолютно уверен в себе. Однако он почувствовал легкий зуд нетерпения, ему захотелось смотреть на Ли если не в ярком свете, то хотя бы не в полумраке зала. Ему импонировала изящность Пейса, и он одновременно и хотел походить на него, и обижался за эту его манеру держаться. С другой стороны, не показалось ли Ричарду, что его собеседник испытывает некоторое замешательство, будто бы опасение. Совсем не то, что чувствовал сам Ричард по отношению к Ли. - Нет, - решил он наконец. – Пошли скорее отсюда. Поднявшись со своего кресла, Ричард только сейчас в полной мере смог оценить рост своего спутника. Ему самому спинка кресла доставала до бедра, в то время как Пейсу была чуть выше колен. Рич поймал себя на мысли, что сравнил Ли с высоченным деревом. Он хорошо помнил, сколько неприятностей доставлял ему его рост. Он был действительно высоким подростком, гораздо выше сверстников, мощь Альфы только начала приходить к нему, и он ломал дверцы шкафчиков, выдирал дверные ручки, а однажды так вообще перевернул школьный стол, не справившись с оказавшейся в его распоряжении неконтролируемой силой. Он все гадал, может быть, Ли и в самом деле его понимает. Может, не на все сто процентов, но хотя бы на половину, и ему точно так же знакомо чувство, когда ты вдруг понимаешь, что окружающий мир может треснуть под твоим давлением. Ему хотелось видеть подтверждение своим мыслям в его ласковой улыбке, немного грустной, в чуть печальном взгляде. Молчание Ли принесло Ричарду в итоге гораздо больше облегчения, чем смог бы принести самый обстоятельный разговор по душам. *** Они разговорились. Но не о Грэме и тревоживших Ричарда проблемах личного характера, поскольку это все равно ни к чему бы не привело, но тем не менее они нашли общий язык. Если их графики совпадали, обычно они вместе ездили в ближайший ресторанчик и покупали еду на вынос и какое-нибудь вино. Ли обычно смеялся, что мог сыграть бы пекаря или кондитера, но никто не поверит, что это он на самом деле корпел возле духовки, он мог бы играть и эльфа, но не протянет всю жизнь на одной траве. Они возвращались с покупками в один из трейлеров, ели и разговаривали. Иногда разговор заходил в профессиональное русло, и тогда они обсуждали Шекспира, в особенности Ричарда Третьего. Иногда говорили об актерском составе Хоббита и о каждом участнике съемок. Была пара веселых вечеров, когда Ли безбожно передразнивал акцент Ричарда, а тот смеялся в ответ, называя того янки, и тогда они пускались в рассуждения об этом феномене вообще и о тех говорах в частности, какие им приходилось слышать во время съемок. На самом деле они просто болтали. Трейлер Ли был достаточно просторным для высокого человека, и вскоре Ричард перестал опасаться, что он что-нибудь порушит неосторожным движением. Они были друзьями; они были двумя Королями, возможно, куда более неуклюжими, чем думали окружающие, которых им удалось одурачить. Ричарда все устраивало. Он не думал, что их встречи были чем-то большим, чем простые посиделки снимавшихся вместе актеров. Прошло три недели с тех пор, как они (не)смотрели Прометея вместе. И Грэм стал первым человеком, который намекнул Ричарду, что все не так, как ему кажется. - Так-так-так, - пробасил он, усаживаясь на скамейку рядом с Ричардом. Завтрак был в самом разгаре, и все готовились к съемочному дню, гримируясь и одеваясь, поэтому все были кто как – кто раздет, кто одет. Грэм аппетитно жевал жареную булочку, из-за приготовления которых специально для него он вымотал нервы всем поварам, и с набитым ртом его «так-так-так» глухо и невнятно прозвучало как «боу-воу-воу». В этом был весь Грэм. Он ни за что не признается, что жареные булочки – это ужасно, и будет продолжать поедать их, лишь бы не изменять себе. Он немного неуклюже двигался, но несмотря на свои размеры и очевидную силу, он не внушал страха, угрозы. Когда Ричард был подростком, он читал Роальда Даля, а так как Грэм был далеко не худеньким, в отличие от того же Ли, то скорее напоминал ему одного из персонажей писателя – Большого Доброго Великана. МакТавиш был настолько близко сейчас, что Ричард чувствовал тепло его тело, даже сквозь почти надетый костюм Двалина. И если бы не эти треклятые накладные уши, он бы и дыхание его почувствовал. Ричард сунул нос в свою миску с завтраком, прячась и делая вид, что опасается ненароком заляпать торинскую бороду молоком и кукурузными хлопьями, вместо того, чтобы взять себя в руки и не покраснеть. - Да? – выдавил он наконец, чуть скосив взгляд на Грэма. - Ты и Ли…? – Грэм был терпелив. – Я смотрю, вы успешно продолжаете толкиеновскую традицию, знаешь ли. - Не понимаю, о чем ты, - он поймал себя на мысли, что явно что-то пропустил. Рич снова уставился в тарелку с хлопьями, и тут его осенило, что они окончательно размокли, и что было бы не очень вежливо есть их в таком виде перед Грэмом. Не с бородой Торина, по крайне мере, точно. - Мы не встречаемся, если ты об этом, - он неопределенно махнул рукой. – Это не то…, мы с ним просто друзья. - Ага, Орландо сказал то же самое, когда я спросил у него, что случилось у Бина с Мортенсеном, - Грэм многозначительно поднял брови, и до Ричарда стало медленно доходить, что тот говорит на полном серьезе. По крайне мере, Грэм выглядел так, будто был уверен в каждом своем слове. Все это выглядело странно. Рич поскреб бороду и попытался найти ответ в миске с размокшими хлопьями. Кукуруза молчала. - Да правда же, ничего такого, - проговорил он тихо и сник. Надо было сказать, что Альфы – это вообще не его, и прекратить распространение этих слухов, но он не смог солгать. Только не Грэму, тем более, когда тот сидит рядом и так смотрит, что хочется сквозь землю провалиться. - Тебе бы действительно этого хотелось? – Грэм нахмурился и чуть отвернул голову в сторону. Чего Ричард действительно хотел, так это поскорее закончить весь этот допрос, ибо это было слишком для такого прекрасного утра. Он украдкой оглянулся в поисках путей к отступлению. К их столу подошел Мартин и пошлепал Грэма по лысине. МакТавиш всегда ревностно оберегал свое личное пространство, с Мартином была та же проблема, но тот оборонялся от случайных вторжений еще более ретиво. - Я вам вот что хочу сказать: вы как два тополя на Плющихе, - едко сказал Мартин, напустив на себя по-хоббитски недовольный и ворчливый вид. Ричард взял свою чашку с чаем и молча вручил ее Фримену, тот с удовольствием сделал большой глоток. – Спасибо. А еще я вам скажу, что Пит велел быть на площадке через полчаса, поэтому ноги в руки и бегом одеваться, - он сделал еще глоток. – Мать твою, когда это я почтальоном на полставки устроился?! И почему я вам должен докладывать? Какого черта я вообще вылез из трейлера?! – он развернулся было, но остановился, - Рич, спасибо за чай. Прежде чем Ричард успел хоть слово ему сказать, Мартин уже гордо шагал прочь, оборвав разговор так же стремительно, как и начав его. Он был полностью загримирован и одет, оттого выглядела его сентенция еще смешнее. И Ричард запихнул в рот полную ложку хлопьев, чтобы не рассмеяться в голос. Грэм не страдал от приступов растерянности и теперь подвывал от хохота. - Спасибо, - крикнул он в спину удалявшему Мартину, а потом повернулся обратно к Ричарду и заговорщицки проговорил, - думаю, наш хоббит страдает от редких половых контактов, надо бы почаще. Тут от лысины Грэма отскочил ролл, заботливо завернутый в пакет. Он подобрал пакетик со скамейки, куда тот приземлился, и старательно развернул. Ричард зашелся новым приступом смеха, потому что как раз в этот момент Мартин, не поворачиваясь, показал им средний палец, как уже было заведено давным-давно на площадке. Грэм набил полный рот суши и теперь рассеянно жевал. Одно Рич усвоил точно: завтрак с кастом скучным не бывает. *** Слова Грэма все еще беспокоили Ричарда. Даже в конце дня, после съемок, когда Ли уже снял грим и одежду и шел рядом с ним к парковке, он продолжал думать о сказанном утром. Они уже и в машину сели, и ремень безопасности Ли пристегнул, а Ричард все сидел молча и не знал, что сказать. С Ли было всегда легко говорить, но вот как начать разговор, с чего – это по-прежнему оставалось проблемой для Рича. - Грэм сегодня сказал кое-что, - выдавил он наконец и вздрогнул, когда машина тронулась и начала тихо выезжать с парковочного места. - Он выразил тебе свою глубочайшую любовь и сказал, что разводится с женой? – Ли спросил с самым серьезным лицом, на какое только был способен, и Ричард даже повернулся к нему, чтобы удостовериться, что тот улыбается. Заметив его улыбку, Армитидж дружески ткнул его кулаком в плечо. Ли рассмеялся в ответ, - эй, следи за дорогой. - Не указывай мне, что делать, эльф, - ответил Ричард низким и рокочущим голосом Торина. - Твоя гордость ослепляет тебя, Торин Дубощит, как всегда, впрочем, - Ли быстро сменил свой американский акцент на хрусткую речь Трандуила, четко проговаривая согласные. – Я просто выразил пожелание остаться в безопасности. Предпочитаете пялиться на меня всю ночь и угробить нас – что ж, пожалуйста, - Ли демонстративно протянул руку и включил свою южноамериканскую музыку, - я бессилен помешать Торину Дубощиту вести машину в ночи. Ричард смеялся в голос, но все-таки вернулся к дороге и выбросил студийные репетиции из головы. Сбросив с себя последние остатки своего персонажа, Рич глубоко вздохнул и откинулся на спинку водительского кресла. - Ты знаешь, я, кстати, думаю, что Торин мог бы вполне быть Альфой, причем, таким, который не будет спрашивать дорогу, даже если ему будет очевидно, что он заблудился, - Ли продолжал хихикать, - хорошо, что Гэндальф идет впереди отряда. - Ага, - согласился Ричард. Он смотрел перед собой, хотя дорога была уже пуста к этому времени, сегодня съемки снова закончились поздно, очень поздно, даже обедали они сегодня в передвижной палатке. Хоть они и возвращались домой вместе, слова Грэма никак не шли из головы. - Он думает, что мы встречаемся. - Чего? – Ли перестал смеяться. - Грэм думает, что мы встречаемся. Как Бин с Мортенсеном, - Ричард подавил нервный смешок, - это не я сказал, это слова Грэма, - нахмурившись, Рич скосил немного взгляд на Ли и заметил немного странное выражение его лица, будто бы радостное. - Да не может быть, - ответил Ли. – А Грэм не сказал случаем, с чего он это взял? - С того, что мы все время вместе, - Рич почувствовал, как горит его шея, он тихонько кашлянул, - глупо это, знаю, я попытался было ему все объяснить, но тут примчался Мартин и все испортил, сказав, чтобы мы шли на площадку. Все знали, что разговаривать с Торином Дубощитом о Ричарде Армитидже бесполезно до тех пор, пока не закончится рабочий день и не выключатся камеры. Ли заерзал на месте, зашуршал ладонями по джинсовым брюкам. Рич старался не смотреть на него и сосредоточиться на дороге и пропустил его взгляд, когда тот поднял взгляд и что-то сказал. - Извини? – не расслышал Рич. - Я говорю, не все ли тебе равно, что говорят другие, – повторил Ли, неуверенно улыбаясь, - и что говорит Грэм? Ведь он тот, с кем ты хочешь быть. Было ли ему все равно? Ответ казался одновременно проще и гораздо сложнее, чем он мог себе представить. Ему должно быть не все равно, потому что Грэм ему нравился, со своими огромными лапами и громким смехом, Грэм, который заявил, что Альфы не должны водить дружбу друг с другом, а сам подошел к нему первым. Как бы там ни было, МакТавиш был женат, а это означало, что он всегда будет вне досягаемости, потому что Ричард и мысли не допускал, что он оставит жену ради него, это было бы слишком жесткого по отношению к ней. А еще был Ли… И он был совсем другим, со своим проницательным взглядом и грациозностью. Ричард вздохнул и отметил про себя, что ему нравится, как пахнет Ли. Едва уловимый мускусный запах, отдающий книзу чем-то сладким. Ричард никак не мог определить, что это за духи, но они ему определенно очень нравился. (Они жили в городах, правопорядок в которых защищался законами. И эти законы запрещали Альфам убивать друг друга, как это было раньше, ибо из всех трех каст в иерархии именно Альфы были наиболее близки к животным. Люди могли влюбляться с первого взгляда, Альфы всегда влюблялись с первого запаха). Было ли Ричарду все равно, что его друзья и товарищи по съемочной площадке думали, что они с Ли любовники? - Мне все равно, - ответил Рич, улыбнувшись и пожав плечами. – Кроме того, думаю, так лучше, чем было бы, если бы меня называли разлучником, - он посмотрел на Ли, - а тебе? А ведь он даже не спросил Ли, что тот думает о такого рода отношениях с другими Альфами. Они просто ни разу не касались подобных тем в своих беседах. Ли молча смотрел в окно. И Рич даже занервничал, не обидел ли он его чем-нибудь, ляпнув совсем уж глупость. Знакомое чувство, знакомое, а оттого еще более неприятное, потому что не знаешь теперь, что сказать. - Я…, - начал было Ричард. - Мы приехали, - вдруг резко прервал его Пейс. Ричард тут же глянул на дорогу и понял, что они чуть мимо не пролетели. Он резко нажал на тормоз и, остановившись, сдал назад, подъезжая к домику, который арендовала съемочная компания. - Слушай, я прошу прощения, - продолжил Ричард, когда машина окончательно остановилась, - я не имел в виду, что…, - он тщетно пытался подобрать слова. Ли по-прежнему сидел молча и выглядел настолько ушедшим в себя, что Ричарду оставалось только догадываться, о чем тот думает. Хотя Армитидж и так не всегда понимал, о чем тот думал, даже когда Пейс смотрел ему прямо в глаза. А вот самого Ричарда было легко читать, он никогда особенно и не скрывал своих настоящих чувств и мыслей. Он глубоко вздохнул и поднял взгляд, едва успев отметить про себя, что Ли пододвинулся к нему слишком близко. Рич открыл рот, чтобы предпринять новую попытку оправданий, но тот опередил его, поцеловав. У Ричарда перехватило дыхание, когда он почувствовал вкус поцелуя, почувствовал теплую руку на своем плече, когда Пейс потянул его к себе. Он почти инстинктивно закрыл глаза и ответил на поцелуй, открыв рот. Он потерялся в ощущениях и абсолютно не отдавал себе отчета в том, что делает. Зато его тело хорошо знало, что делать. На краю сознания он услышал щелчок – ремень безопасности ослаб и уполз к стойке дверцы – и придвинулся к Ли, наваливаясь сверху. Рич поднял ручной тормоз, перебираясь на пассажирское сидение и обеими руками расстегивая рубашку Ли, придавливая его, обездвиживая, пробуя его на вкус. Ричарду было сорок, он был Альфой, он был актером, и по роду деятельности ему приходилось многих целовать. Но он никого не мог вспомнить, кто был таким же на вкус, да хотя бы похожим, как пряный сахар, обжигающий язык и дарящий наслаждение одновременно. Он крепче прижал Ли к стеклу дверцы, углубляя поцелуй. Рич хорошо знал, что не следует поддаваться, нельзя этого делать, потому что он всегда думал, что держит под контролем свою природу. Вдруг Ли схватил его за плечи и оттолкнул с такой силой, что Рич чуть не шарахнул головой о крышу автомобиля. Они уставились друг на друга. Губы Ли зарозовели от поцелуя, припухли и блестели от слюны. Он приподнял дрогнувшую руку, чтобы вытереть их, и этим вывел Ричарда из ступора. Тот выглядел по меньшей мере шокированным. - Прости… , - испуганно прошептал он, - прости меня, я не должен был… Ему нужно было бы выбраться из машины, но это была его машина, и трейлер, куда они приехали, тоже был его, и Ли не имел ни малейшего понятия, что теперь делать. Он не двинулся с места, слушая сбившееся дыхание, свое и Ричарда. - Я просто хотел спросить, хочешь ли ты подтверждения тех слухов, - тихо проговорил Ли, так, что Ричарду пришлось нагнуться, чтобы расслышать его. – Рич, посмотри на меня. Тот поднял голову. - Давай так: у нас у обоих был долгий и трудный день. И как насчет… Как насчет того, что ты сейчас идешь домой и ложишься спать, а завтра мы… посмотрим, что будет завтра. Никто не понимает необъяснимую и порывистую природу Альф лучше, чем другие Альфы, и Ричарда внезапно затопила нежная благодарность за то, что Ли остановил их обоих. И завтра они будут смеяться над собой, и, если у них ничего не сложится, у них будет возможность остаться друзьями. Ричард еще раз посмотрел на блестящие губы Ли, ему хотелось продолжить поцелуй сильнее, чем что-либо еще, но он потратил большую часть своей жизни, доказывая самому себе, что полностью контролирует себя. Поэтому он только молча кивнул и пересел обратно на водительское кресло. - Да, пожалуй, это хорошая идея. - Тогда до завтра? Ли все гадал, правильно ли его понял Рич. Он ловил его взгляд, но тот отворачивался, прячась в темноте, и думал, достаточно ли было его неловкой улыбки в качестве извинений. - До завтра. Ли кивнул и открыл дверцу, выбираясь из машины. У Ричарда чесались руки схватить его и удержать. Но он ничего такого не сделал, он просто смотрел, как закрывается дверца. Потом она снова резко распахнулась, и янки заглянул в салон. - Мы не будем говорить об этом, - слова, казалось, льются откуда-то сверху вниз, - только представь, что ребята скажут, мол, если вам обоим неудобно говорить об этом, стало быть, не говорите. Друзья, да? – он наклонил голову, посмотрев на Ричарда сквозь прикрытые ресницы, - спокойной ночи, Рич. Прежде чем он пожелал ему в ответ спокойной ночи, да вообще хоть что-то сказал, тот уже хлопнул дверью и пошел к дому. Ли шел так быстро, что Ричарду показалось, что он будто бы убегал от него. Армитидж уронил голову на руль и тихо застонал. А на языке все еще был вкус пряного сахара.