Сквозь стекло

Они так и не поговорили. Ричард никак не мог найти нужные слова, он не мог даже самому себе признаться, что определенные чувства все-таки возникли. Ли, очевидно, ждал, что он подойдет поговорить, но у Ричарда было стойкое чувство, что он разочаровал своего друга, другого Альфу, и теперь просто не знал, с какой стороны подойти и заговорить. В конце концов он оставил эту затею. Когда им удавалось на мгновение оказаться вдвоем, тут же откуда ни возьмись возникал Грэм и расхаживал туда-сюда с хитрым видом, подскакивали Джэд, Эйдан с Дином и принимались раздавать советы, которых он не спрашивал. Несмотря на то, что произошло, никто из них не подал вида, что между ними появилось напряжение, их дружеские отношения остались неизменными. Ричард должен был доснять сцену в Дэйле, а Ли нужно был на некоторое время улететь в Америку. Его отъезд не был неожиданностью, как и намечалось, Ли уедет ненадолго, чтобы отснять сцены в Линкольне, и снова вернется в Зеландию, никто и не заметит. В съемках такого масштаба, как Хоббит, ничей график не был строго регламентирован, и никто из актеров не знал, что они сегодня будут снимать, и Ричард никогда не знал заранее. Зато он точно знал, где он будет находиться последующие шесть месяцев, и, что гораздо более важно, в какой последовательности будут идти сцены с Торином. Такова жизнь актера: невозможность какого-либо планирования с лихвой окупается всякими приятными неожиданностями. Рич провожал Ли в аэропорт. - Твой отъезд может прийтись нам кстати, возьмем тайм-аут и оба успокоимся, - предложил Рич. Он не пил накануне, как остальные, поэтому сегодня даже смог сесть за руль и отвезти Ли в Окленд, в аэропорт, и посадить на самолет. Ли прошел регистрацию и отправился на посадку, и Рич неотрывно смотрел на его удаляющуюся спину, боясь моргнуть и потерять его из виду. Он смеялся над собой всю дорогу домой. Последние несколько дней были напряженными. Камеры были установлены, инструкции розданы, Питер носился по площадке, как ненормальный, словно сова на охоте, выискивая очередную не готовую к съемкам жертву. Наконец все были на месте, и можно было приступить к сценам в Дэйле. Сцены в городе снимали всего пару дней, хотя показались они нескончаемо долгими, не потому, что играть было сложно, а больше потому, что мысли Торина сейчас были слишком далеко от стен Дэйла. Декорации городка напоминали Ричарду съемки в Эреборе, когда вокруг было катастрофически мало реальных предметов, за которые можно было бы уцепиться глазом, а то, что находилось вокруг, было пластиковым или бумажным, в общем, настолько хлипким и неправдоподобным, что играть было тяжело. Все выглядело настолько нереальным, что Ричард невольно думал, а на ту ли площадку он сегодня приехал. Ричард любил свою работу, по-настоящему любил, но долгие съемки в одном и том же фильме неизбежно накладывали свой отпечаток. Даже несмотря на то, что ты не снимаешь свой костюм в течение съемочного дня, и об этом ему еще Ли напоминал, нужно выходить иногда из роли, иначе в обычных бытовых ситуациях ведешь себя как придурок. Ричард стоял в уголке во время перерыва и усиленно пытался выкинуть Торина из своей головы. Конечно, ему не нравилось отмечать у себя некоторые признаки шизофрении, потому что роль начала занимать слишком много места в его мыслях, Торин разрастался и вытеснял его самого, хотя он по-прежнему мог определить, чей голос сейчас негодует в нем, его самого или Торина. Он поднял голову, когда услышал приближающиеся тяжелые шаги, и удивленно поднял бровь, завидев идущего в его сторону Грэма. - Я думал, ты бросил курить, - заметил Ричард, провожая взглядом сигарету, которую МакТавиш ловко сунул в зубы. - Стрельнул у Йэна, - засмеялся он в ответ, - я пообещал ему никому не говорить, что его очередная попытка бросить курить провалилась, если только он сам проболтается, - он замолчал на секунду, а потом, приняв самый драматичный вид, добавил, - чем же мне тебя шантажировать теперь, чтобы ты никому не говорил, м? - Даже не знаю, - Ричард намеренно растягивал слова. – Молчание Серого мага впечатляюще выглядит. - Погоди, погоди минуточку, - Грэм вынул сигарету изо рта, - с кем я сейчас говорю, с Торином Дубощитом или Ричардом Армитиджем? Ричард слегка наклонил голову и величественно засопел, что больше походило на пародирование Торина, чем на самого Торина. - У Короля-под-Горой нет времени заботиться о деревенском люде. Секунду Грэм молчаливо таращился на него, и Ричард, краснея, хотел было уже извиниться, но тот захохотал и с такой силой лопнул его по спине, что дух вышибло, и он в любом случае не смог бы и слова сказать, даже если бы очень захотел. - Это хорошо, Рич, - Грэм хихикнул напоследок, успокаиваясь. Он стоял так близко, что Ричард почувствовал его дыхание. – Это на самом деле хорошо. Ричард усмехнулся и ткнул Грэма кулаком в плечо. МакТавиш затянулся еще раз и, немного отступив назад, привалился спиной к стене, Ричард, как бы следуя за его движениями, развернулся к нему лицом. Грэм расплылся в улыбке, с наслаждением выдыхая дым. И тут Ричард понял, что теперь смотрит на Грэма совсем по-другому, не так, как смотрел раньше. Раньше бы он только и пялился на губы, сжимающие сигарету, теперь же нет. Грэм нечасто курил, он по-прежнему продолжал свои попытки бросить. Но каждый раз, когда Ричард заставал курящего МакТавиша, он с тихой затаенной радостью наблюдал это зрелище, отслеживая каждое его движение, которое откликалось в его собственном теле волной радостного тепла, спускавшегося вниз живота. Конечно, он был против его плохой привычки, поскольку хорошо понимал, что это отрицательно сказывается на его здоровье, но в то же время сам с собой соглашался, что готов был вечно смотреть, как тот курит, ибо это действие вызывало в нем чистый восторг. Надо признать, что Грэм был привлекательным мужчиной. Ричард облегченно вздохнул и сделал большой глоток чая. Он никогда не говорил ему о своих чувствах, они и для него были словно удавка. Рич чувствовал себя подростком, несмотря на то, что ему уже сорок. Он наклонил голову, уставившись в пол, и тихонько засмеялся сам на себя. - Чего смешного? – тут же отозвался Грэм. …или не на себя. Рич моргнул. - Да вот вспомнил тут кое-что, из текста сценария, - он солгал, и теперь солгал легко, и этот факт очень красноречиво сам за себя говорил, что Грэм для него теперь просто друг, партнер по съемкам, не больше, что его болезненная зацикленность на этом человеке прошла. Он всегда очень нервничал, когда оказывался в кругу людей, которым ему хотелось понравиться, он всегда старался показать себя с самой лучшей стороны, но получалось только съеживаться и краснеть, извиняясь за то, что сказал глупость. Его поведение было прямо противоположным тому, как обычно себя должен вести Альфа. Телефон завибрировал у него в кармане. Должно быть, это его агент. Ричард выкопал телефон из недр торинского костюма и уставился на экран. - Эй, Грэм, - позвал он. - М? - Ты случайно не знаешь, сколько времени сейчас в Калифорнии? - Ни малейшего понятия, - усмехнулся тот и хитро прищурился, - Ли звонит, да? - Да, - настороженно ответил Рич. – Честно говоря, я был уверен, что там сейчас глубокая ночь и он спит. Должно быть, что-то случилось, - он чуть улыбнулся Грэму, - я на минуту, ладно. Ричард успел заметить, как расползлась шире и без того ослепительная улыбка Грэма, и отошел в сторону, прихватив свой остывающий чай. - Я думал, что ты спишь, - сказал Рич в трубку и удивился на мгновение, насколько обвиняюще прозвучал его голос. - Да, мы только что закончили, - как хорошо, что придумали мобильные телефоны, Рич слышал голос Ли, словно бы тот сейчас возле него стоял. Он улыбнулся, услышав сладкий зевок, и придвинул к себе стул, усаживаясь. - Как все прошло? Все в порядке? - Да, все нормально. Стивен только загонял всех, сегодняшние съемки были просто сумасшедшими. Мы почти все отсняли. А твои как дела? Как Дэйл? – снова зевнул Ли. Если бы у Ричарда не было стольких недель практики в беседах с уставшим Ли, он бы наверняка не смог ни слова разобрать из того, что тот бубнил в трубку. - Да мы тоже уже почти все закончили. - Господи, я помню декорации для Дэйла, там же почти ничего нет настоящего. Я помню, как снимали Трандуила, и ПиДжей убеждал меня, сидящего на бочке, что я сижу на огромном олене, - он снова зевнул. – Все-таки новозеландцы прекрасные люди. Ты, кстати, ни с кем не говорил, или, может, Торин, загнав тебя в какой-нибудь угол, не дает тебе покоя? - Торин не может приказать мне, в каком углу сидеть, - тут же запротестовал Ричард и услышал в трубке смех Ли. Он хорошо различал интонации в его голосе, когда тот начинал дразнить его из-за постоянного присутствия Торина, шли ли они в кино или обедали вместе. - Так с кем ты болтал сегодня? Давай расскажи мне, разреши мне поучаствовать, пусть и через океан, потому что съёмочные диалоги с Томми Ли Джонсом и Дэниелом Дэй-Льюисом немного пугают меня, я так ни с кем и не поболтал за весь день. Всякие их смешки и подколки в мой адрес не считаются. - Я говорил с Грэмом, - медленно произнес Ричард в трубку. Он хорошо знал, зачем Ли звонит: это был порыв, и это было свойственно всем актерам, которые не могут улечься спать до тех пор, пока все не передумают и не проиграют в своей голове по десять раз. – Ты, кстати, везунчик, тебе удалось поймать меня в перерыве. - О, Ричард, нет, - голос Ли звучал настолько серьезно и взволнованно, что Ричарда тут же начало распирать от смеха. – Ты себе даже не представляешь, как меня ранят твои слова. И, что, ты не бросишься к телефону немедленно, как только услышишь специально мне отведенный рингтон? - Не имею желания расставаться со своей головой. И если меня не убьет ПиДжей, уверен, это сделает Каролина. Я на самом деле сижу тут и без конца оглядываюсь, потому что так и слышу, как она подкрадывается ко мне с ножом в руках, ведь я взял телефон сегодня на площадку и запрятал его в костюм, и теперь боюсь, что она меня застукает за разговором. - Ну конечно, - протяжно произнес Ли, и в его речь снова вернулся тщательно скрываемый южноамериканский акцент. – Я представляю, как ты прячешься по углам с трубкой возле уха и зыркаешь по сторонам, как бы кто не сцапал тебя, - он снова засмеялся. Рич довольно закинул свободную руку за голову и блаженно растянулся на стуле, так, что тот скрипнул, но Армитидж не обратил на это внимания на этот раз. Но Ли бы не услышал ничего. - С самым большим сожалением сообщаю тебе, то ты не прав, - проговорил он самым напыщенным тоном, - настолько не прав, что просто ни в какие ворота. - Как? Совсем-совсем ни в какие? Даже не в половину каких-нибудь захудалых воротишек? - Мне понятно теперь, почему ты подался в актеры, - Ричард не переставал улыбаться, - это все потому что у тебя научная карьера не задалась. Когда Ли смеялся, его голос казался ниже и глубже, и Ричард расплывался в ответной улыбке. Не только потому, что ему нравилось смешить Ли – хотя большей частью именно поэтому – он хорошо помнил, как Ли рассказывал ему о съемках Солдатской девушки и о том, как он репетировал смех женщины-Омеги. - Кстати, о съемках, - отсмеявшись, продолжил Ли, - немного странно себя чувствую, играя Фернандо с Трандуилом в голове. - Правда? – удивился в ответ Рич. - Правда-правда. Никак мне не удается проникнуться им, и это несмотря на то, что я действительно много времени потратил, готовясь к его роли. Мне преследует синдром Торина. - Я прошу прощения, но мое безумие только в моей голове. И не обвиняй меня в том, что ты съезжаешь с катушек, - Рич улыбнулся. Прошло действительно много времени с тех пор, как он научился смеяться сам над собой и своим актерским методом. И, кстати, Энни была последним человеком, который в это верил. Ричард получил эту роль, потому что очень давно мечтал сыграть кого-нибудь из персонажей Толкиена – еще задолго до того, как он сам для себя понял, что ему по силам роль Торина Дубощита, с его-то ростом и поразительной робостью, и среди актерского состава он нашел друзей, настоящих друзей. И по иронии судьбы персонаж его лучшего друга оказывается на площадке заклятым врагом его персонажа, но Ричард в полной мере отдавал себе отчет в том, что он не Торин, а посему вне съемочной площадки все было в порядке. - В Средиземье все-таки что-то есть. Или, может, мне стоит обвинить Питера, - тихо хихикнул Ричард, - как сказал Фродо однажды: Братство навеки будет связано дружбой и любовью. И ведь действительно, все стереотипные отношения между Альфами, Бетами и Омегами, между мужчинами и женщинами, были разрушены. Хоть мы и не Братство, мы Отряд, но в нашем случае произошло нечто подобное, правда? - Ну я ж не в Отряде Торина, - Ли снова принялся дразнить его. - Все равно ты его часть, - заверил Ричард, - ты и без меня это хорошо знаешь. - Даже когда я за полмира от съемочной площадки Хоббита, а Торин ненавидит Трандуила? - Расстояние делает сердце восприимчивее к любому чувству, особенно к любви. - Что?! – вскричал Ли, наигранно оскорбившись, – только не говори мне, что мой отъезд из Зеландии заставил тебя скучать по мне? - Нуу… - А ты…? – не дал договорить ему Ли и сам запнулся. - Что? - Ты скучаешь по мне? - Скорее да, - Рич многозначительно кашлянул. Он хорошо понимал, что Ли сейчас шутит, дразнит его, поэтому постарался ответить как можно более беззаботным тоном, но несмотря на это, он говорил правду. Разговор постепенно уходил в другое русло, и Рич снова откашлялся. – А что тебе даст мой ответ? - А вот если бы ты сказал «да», то я бы поведал тебе, что возвращаюсь уже завтра. Но так как ты не сказал… - Ты завтра возвращаешься?! – всполошился Ричард и тут же сам на себя удивился, с чего бы так подпрыгивать взрослому дядьке, - извини, у меня вылетел из головы твой съемочный график, - а может, Ричард просто был еще не в курсе, что он с некоторых пор занимает достаточно места в графике Ли. - Ну я не уверен из-за разницы в часовых поясах, но, да, вылет на завтрашний день. Мне пришлось поменять билеты на самолет, потому что съемки Линкольна закончились раньше, - сказал Ли, и его голос прозвучал немного настороженно. - Это же здорово, - не унимался Рич. – Ну, я не о том, что тебе придется лететь невообразимое количество часов, а о том, что ты возвращаешься. - Ты так рад моему возвращению потому, что больше никто не слушает твою болтовню, кроме меня? – Рич услышал искорку радости в его голосе и, прежде чем ответить, увидел сотрудника съемочной площадки, призывно помахавшего ему рукой – камеры готовы, все ждут Торина. - О, я уверен, что очень многие готовы слушать мою болтовню, - улыбнулся Ричард, - Ли, меня зовут, мне нужно идти. Ты позвони мне, когда… Кстати, ты придешь посмотреть на съемки в Дэйле? - Вероятно, - Ли снова зевнул, - не смешно, знаешь ли, торчать в Велингтоне и думать об одной единственной сцене с Аркенстоном, где мы с Мартином и Люком. - Увидимся тогда уже на площадке, - Ричард удивился, как прозвучали его слова, будто бы он обещание давал. – Ложись спать. - Несмотря на то, что в Зеландии сейчас полдень, спокойной ночи, Рич, - тот мог бы сейчас на что угодно поспорить, что слышит шелест простыней, и представил, как Ли прячет нос в подушку. Он тихонько засмеялся, поскольку очень ясно представил себе эту сцену. Ли много раз ночевал у него на диване, когда ему было лень ехать домой, и когда он засыпал, его голос всегда так звучал. - Спи крепко и хорошей дороги тебе завтра. Ассистент Питера к моменту окончания разговора уже неистовствовал. Ричард был хорошо знаком со съемочным языком жестов, но то, что ему сейчас говорил жестами ассистент, цензурно нельзя было перевести. Последние мурчания сонного Ли никак не шли из головы, но пришлось встать и выбраться из своего укромного уголка и отправиться на площадку. Работа звала, и Ричард не возражал, потому что очень любил свою работу, но сегодня как никогда не хотелось выпускать телефон из рук. *** Ричарду нравился Йэн. Интеллектуально и эмоционально, он любил этого пожилого мужчину и восхищался им. Йэн воплощал в себе все то, к чему Ричард стремился как актер, и тот факт, что он предпочитал Альф, ни в коей мере не помешал тому в становлении Гэндальфа. И Рич непрерывно напоминал себе о том, что Йэн был Альфой. Не только потому, что он был самым сильным Альфой, которого Ричарду только приходилось встречать, способным проявлять давление или какой-либо другой прессинг с самой добродушной улыбкой, но еще и потому, что МакКелену удавалось минимальным жестом добиться полнейшего послушания. Как бы там ни было, когда Ричард оказывался на площадке рядом с Йэном, он старался изо всех сил, несмотря на то, что его природа требовала борьбы с другим Альфой, и Ричард всегда чувствовал страх и злобу. И каждый раз Рич учился подавлять свои инстинкты, учился самодисциплине, жесткому контролю своих чувств, обусловленных иерархией. Съемочная площадка просто кишела Альфами, было много театральных актеров, которые были гораздо старше Ричарда и намного опытнее, и не только в плане актерского мастерства. Ничто не должно было сказываться на отношениях Торина и Гэндальфа. Присутствие Йэна всегда заставляло Ричарда немного сожалеть о том, что он не родился Бетой, которые обладали более мягким характером. Уж им-то точно не надо было каждый раз одергивать себя прежде, чем заговорить с кем-то, особенно с Альфой. Хотя надо признать, что у Бет своих проблем было предостаточно. Взять хотя бы Мартина, над которым все шутили, что он награжден умопомрачительной сварливостью в качестве компенсации. На другом берегу трава всегда зеленее. Так что, когда Йэн приземлился на стул рядом с Ричардом, тот невольно напрягся, прижал локти, сдвинул ноги и нервно прочистил горло. - Как твои дела, мой мальчик? - Все в порядке, - автоматически ответил Рич. - Рад слышать. Долгий день сегодня был, правда? Йэн был хорош в светской беседе. Но Ричард – нет, он стремительно краснел, бледнел, уставившись себе под ноги. - Случилось что-нибудь? – Рич смущенно потер покрасневшую шею. - Это ты мне скажи, - Йэн мягко улыбнулся. – Я немного понаблюдал за тобой, и мне показалось, что у тебя что-то стряслось. В самом деле заметно? Ричард собрался было все отрицать, что, мол, ничего такого, все в полнейшем порядке, но спорить с Йэном было бесполезно. У него был зоркий глаз, и, возможно, он сумел разглядеть в Ричарде то, о чем он сам и не догадывался. Армитидж откинулся на спинку стула и поднял голову, разглядывая небо. Краем глаза он отметил декорации Дэйла, позолоченные заходящим солнцем, и сам себе улыбнулся, подумав, что для актера нет лучшей метафоры, чем перемешивание реальности и вымысла. Он снова подался вперед, чтобы продолжить разговор, и в который раз поразился своим же словам: - Ли никогда не рассказывал вам о своих предпочтениях? - Мой дорогой мальчик, может, хватит ходить вокруг да около, говори уж прямо. Чертов Йэн со своим чертовым пронзительным взглядом. От него вообще невозможно что-либо скрыть, даже несмотря на то, что в сплетнях тот не участвует и всячески их пресекает. Ричард потер губы, изо всех сил стараясь скрыть волнение и не краснеть. Он на секунду поднял взгляд и быстро спросил: - Как вы думаете, Ли нравятся Альфы? – он сам едва расслышал свой шепот. Йэн по-доброму хмыкнул, и Ричард почувствовал его теплую руку на своем плече. - Кто знает, кому кто нравится. Кроме того, нет ничего более скучного, чем прогулка по лесу, в котором тебе известно каждое дерево. Что найдешь ты в таком лесу? Ричард моргнул и, повернувшись к Йэну, встретил одну из его самых загадочных улыбок. - Я спросил Йэна, а не Гэндальфа. - Я знаю, но я специально ответил тебе в стиле Серого волшебника, - он широко улыбнулся. – Спроси лучше Ли. Чуть наклонив голову, Ричард смотрел, как Йэн устало поднялся со своего стула и присел на корточки возле него, хитро прищурившись. - Я думаю, Ли удивит тебя, мой дорогой мальчик, но тебе действительно лучше перестать ломать голову над этим вопросом. Есть вещи, куда более важные, о чем стоило бы подумать. - О чем, например, – пробурчал Ричард. - Например, кхм… Действительно ли нужно искать себе пару среди тех, кто помечен для тебя только лишь иерархией. - Конечно, нет, - выпалил Ричард, смутившись откровенным вопросом. – Но я… Вдруг Йэн прижал свой палец к его губам, и Рич тут же замолчал. - Ты нисколько не похож на Альфу, Ричард, и нет, я не вижу в этом никакой абсолютно проблемы. Но приходило ли тебе в голову, что ты такой не один, и есть точно такие же как ты, кто отказывается принимать свою природу и отказывается от своего места в иерархии? – Йэн улыбнулся и, опершись руками о колени Ричарда, выпрямился, звонко хрустнув суставами. - Ох, кажется, мои колени меня подводят. Думаю, сегодня Гэндальфа было слишком много, - он подмигнул Ричарду. – Хорошего тебе вечера, Ричард, и, пожалуйста, прости мне мою прямоту. Я расстроюсь, если вдруг я действительно ответил на твой вопрос. Ричард смотрел на удалявшегося Йэна и думал, по крайне мере, мысль промелькнула в его голове, что правильно говорить на хорошем английском гораздо сложнее, чем изучать языки Толкиена и говорить на квенья или кхуздуле. Ричард понял, что Йэн, как старший по возрасту Альфа, прекрасно понимал, что происходит, и в это знание Рич оказался не посвящен. А еще ему стало понятно, что все это имеет к Ли непосредственное отношение. Ричард только начал отгадывать этот кроссворд. Он вздохнул и потер ладонями щеки. Глупо было спрашивать такое, на самом деле глупо, еще и трусливо к тому же. Ему казалось, что намного легче спросить сначала у Йэна, потому что перспектива спросить у Ли откровенно пугала. Он снова вздохнул. Откинувшись назад, Рич уставился в стремительно темнеющее небо. Оказалось, играть возмущенного, рычащего и раздраженного Торина было самым легким за сегодняшний день.