Неделя

Стоял приятный тёплый день. Солнце светило Тсукишиме прямо в глаза, и он щурился, а Кагеяма, кажется, вообще слился с на удивление тёмным небом. Хината, стоящий рядом, яростно что-то ему доказывал, тыкая пальцем в журнал, который держал. Сугавара, как обычно, стоял в стороне и, кажется, замечали его только Тсукишима и Даичи, который был неравнодушен к этому связующему. Кею это было неинтересно, его внимание куда больше привлекало раздражающее бормотание прямо у уха. Это Тадаши опять рассказывал ему какую-то из своих историй. Тсукишима поправил свои очки и повернулся к раздражителю. — Можешь, пожалуйста, не жужжать у меня под ухом. — спокойно попросил он, сохраняя маску невозмутимости. Ямагучи, нехотя, прекратил говорить. Он выбрал между «отойти от Кея и продолжить своё дело с другим человеком» и «прекратить рассказ, но остаться рядом и вдыхать запах Тсукишимы». Вообще Тадаши давно нравится Тсукишима — ещё с первой встречи. Сейчас ему так и хочется снять это ненастоящую маску с лица любимого, но он не может. Ведь Кей никому не доверяет свои чувства, а тем более ему — простому другу. Тут заговорил Даичи. — Тихо! — приказал он, и все мигом умолкли. — Сейчас быстро распределяем комнаты. У нас их всего три, поэтому будем жить в них парами. Кагеяма с Хинатой, я с Сугаварой, остались Тсукишима и Ямагучи. Капитан окинул всех взглядом, выискивая несогласных, но никто не решился перечить. Что ж, довольны были все кроме Кея. Ну почему ему достался этот неугомонный парень. Спасибо, но ему и в школе общения с Тадаши хватило. Нет, его всё вполне устраивало, просто раньше таких случаев не было. После того, как все заселились Даичи поручил приготовить обед Ямагучи, но оказалось, что умение жить самостоятельно, не всегда сопутствуется кулинарными навыками, и в итоге обязанность повара Тсукишиме пришлось взять на себя. — Тсукки, ты так вкуфно готовишь! — пробубнил Тадаши с набитым мясом ртом. Мидорима решил приготовить стейки. — Ямагучи, не говори, когда жуёшь. — отчитал друга Кей и продолжил есть. — Хорофо. — ответил тот, всё-равно с набитым ртом. Тсукишима слегка приподнял уголки губ в едва заметной улыбке, которую Тадаши, естественно, подметил. Вообще Тсукишима не помнил, с каких пор его умиляет это вечно говорящее веснушчатое недоразумение. Однако факт остаётся фактом, и Кею, скорее всего, нравится Тадаши, но он явно не хочет признавать эту простую правду и открывать свои чувства. Он согнал со своего лица это некое подобие улыбки и, чтобы побыстрее избавиться от странного ощущения в груди, пошёл в комнату. Внутри было уютно и, так как номер был очень большой, внутри стоял столик и пара сидений, а так же два футона, и на полу лежал ковёр. Им с Ямагучи достались такие удобства из-за того, что Кей успел занять лучший номер раньше всех. Это была та ещё гонка. Вздохнув, Тсукишима подошёл к столу и включил лампу. Потом взял тетрадь с ручкой и, поудобнее устроившись, начал что-то записывать. Это были его мысли и чувства, а так же описания некоторых событий. /Записи Тсукишимы/ «Поездка. День 1» «Этот день проходит ужасно. Сначала нас с Ямагучи заселяют в одну комнату, благо тут хоть футоны отдельные, потом мне приходится помогать ему с готовкой, так как его напущенная самостоятельность не совмещена с кулинарными навыками. Больше всего меня пугает то, что только от его вида мне хочется улыбаться, что я и сделал недавно. Что ж, улыбка вышла еле видной и мимолётной, но кажется он заметил. А ещё у меня как-то странно покалывает в области сердца, когда я нахожусь рядом с ним. Думаю, что поспать нормально мне сегодня не удастся из-за этого эффекта.» На этом Кей пока решил остановиться, и со спокойной душой отложил ручку и закрыл тетрадь. В это время он почувствовал тяжесть на спине. Это был никто иной как Ямагучи. — Что делаешь, Тсукки? На голове у него как и всегда торчала прядь, и сейчас он выглядел так открыто. — Во первых — слезь с меня — потребовал слегка недоумевающий Тсукишима, с какой это божьей милости Тадаши разрешалось на него так нагло наваливаться. — А тебе не нравится? А, Тсукки? -решил подразнить Кея Ямагучи, говоря тому в шею. Он знал, что это эрогенная часть тела у защитника. Откуда? Ну, ему кое-кто проболтался. Отогнав все эти мысли и вернувшись к реальности, где его звал Тсукишима. — Тадаши, ты меня вообще слышишь? — кажется, Кей сорвался. — Прости, Тсукки, я просто задумался. — Я тебя просил не называть меня так! И слезь уже наконец с моей спины, или тебе не жить! Сейчас у Тсукишимы был такой убийственный взгляд, что Ямагучи не решился пренебрегать его «просьбе». Вообще, Кей ещё никогда не был с ним так груб. Однако, кое-какую хитрость он всё-таки придумал и не медля воплотил слова в реальность. — Ну позволь мне называть тебя Тсукки. — заныл Тадаши. — Нет! — Ну ты же называл меня по имени, так почему мне нельзя? — Что ж, тогда я больше не буду обращаться к тебе по имени. Тем более, что это было всего один раз. — Ну, Тсукки, я же люблю тебя. Ямагучи сильно рисковал, говоря это, но сдерживать себя он больше не мог. Тсукишима замер и вылупился на лежащего на нём Тадаши, который, воспользовавшись моментом неумело затянул его в поцелуй. Он нагло проникал языком внутрь рта не сопротивляющегося Кея, исследовал все места и слегка посасывал нижнюю губу. Однако опомнившись, Тсукишима резко оттолкнул наглого Тадаши и спокойно, предварительно убрав в свою тумбочку тетрадь с ручкой, лёг на свой футон и, игнорируя взгляды и действия Ямагучи, спрятал лицо за книгой. По его лицу медленно стекали солёные капли слёз, оставляя мокрые дорожки на щеках, но Тадаши этого не видел, да и не должен был. Он лишь думал о том, что же будет дальше. Ведь Тсукишима яро отверг его и был очень злым. Всё-таки не следовало ему говорить этого. Он испортил отдых им обоим прямо по прибытию на место. А ведь осталось ещё 6 дней жить вместе. Наверное, Кей будет игнорировать его повсеместно. А Тсукишима просто сам не знал, как ему на это реагировать, поэтому не смог сделать ничего, кроме как плакать. Ведь он так и не решил любит ли Ямагучи или это просто сиеминутная прихоть, которая вскоре исчезнет. Конечно, Кей не был таким сопливым плаксой, однако сейчас слёзы пошли сами по себе. В любом случае всё можно отложить на завтра, а уж там он поймёт, нужен ему Ямагучи или нет. А сейчас он лучше будет просто незаметно наблюдать за Тадаши. Вот парень подошёл к своему футону, сел. Потом бросил свой непонимающий, полный грусти взгляд на него, и Тсукишима сразу же отвёл свой, но краем глаза всё-таки продолжил наблюдать. Ямагучи достал несколько пачек чипсов и стал есть. Кей мог бы ещё долго наблюдать, как Тадаши хрустит ими, но пока он смотрел, то понял, что и самому не мешало бы подкрепиться. И, переборов себя и свой страх, он попросил, заранее настроив тон и приведя лицо в порядок. — Тадаши, дай поесть. — он попросил не приказным ледяным или раздажённым тоном, нет, его слова прозвучали мягко, но не доходя до приторной слащавости в голосе, и как-то по домашнему, но не позволяя чувствовать себя расслабленно. Ямагучи повернул к нему голову. Его волосы встряхнулись и мягко улеглись обратно, а в глазах промелькнула надежда. Всё это произошло за несколько секунд, но Тсукишиме хватило и их, чтобы чуть не утонуть в этих омутах. Однако, в реальность его вернула пачка чипсов, летящая в него. Он, разумеется, её поймал, открыл и стал поглощать содержимое, негромко шурша пакетиком. Кей уж думал, что его оставят в покое и дадут время подумать, но тишину решил нарушить Ямагучи. — Так что ты мне ответишь? Я же вроде как тебе в любви признался. Парень облизал свои пальцы, вытер их салфеткой, зная, что Кею не нравится грязь, и подошёл к его футону. К этому времени слёзы Тсукишимы высохли, и он посмотрел прямо в глаза, нависающего над ним Тадаши. В них теплилась надежда, которую Кей сейчас не мог оправдать полностью. Недолго думая, он сказал правду. — Знаешь, я тебя тоже люблю, но боюсь, что это лишь сиеминутная прихоть моего сердца. После этих слов Ямагучи улыбнулся и, крепко обняв Кея, прошептал тому в ухо. — Значит, можно проверить. Если завтра твои чувства не исчезнут, ты будешь со мной встречаться? Тсукишима смутился, но чётко выдал ответ, в котором уже ни капли не сомневался. — Да. Тадаши, нехотя, решил отстраниться, подумав, что его сейчас могут оттолкнуть, как несколько минут назад, но, к его удивлению, Тсукишима сам его обнял. — Останься, мне так хорошо, когда ты рядом. Услышав эти слова от самого Кея, который ещё никому не открывал своих чувств, который никого сам не обнимал, который никому не позволял обнимать себя, он затянул его в нежный поцелуй. В этот раз Тсукишима ответил на него, и они целовались, пока в лёгких не осталось воздуха. В палатку зашёл Даичи. Он хотел сказать Тсукишиме, чтобы тот пошёл готовить ужин, но, увидев такую сцену, решил сделать его сам и вышел. Тадаши и Тсукишима лежали на одном футоне. Ямагучи спал в объятиях Кея и утыкался лицом тому в плечо, а повсеместно насмехающийся центральный защитник сейчас был таким милым. Он прижимал к себе Тадаши, словно тот был самым дорогим для него в жизни человеком. Свет остался не выключенным, а чипсы отброшены в сторону и рассыпаны. Сейчас обоим было хорошо. Ни один из них не хотел прерывать этот день, а точнее вечер. Но пришлось, потому что их позвал на ужин Хината, который чуть не завизжал от умиления, увидя, как они спали. Однако новоиспечённая парочка быстро среагировала, Тсукишима закрыл ему рот одним лишь взглядом, сев на футоне, и единственным, кто заговорил, стал Ямагучи. — Тсу-у-укки-и, ты такой злой. — протянул он, сидя в объятиях Кея. — Ты ведь не будешь такой ледышкой со мной, я не люблю холодное. - Заткнись, Ямагучи. - Прости, Тсукки. Тсукишима поправил съехавшие на бок очки и немного язвительно всё-таки дал ответ. — Ну ты же любишь мороженое. Тадаши надул губки. Кей этого не видел, но точно знал, что именно так и произошло. Вообще он знал почти всё о своём Ямагучи. — Ну Тсу-у-укки, я же серьёзно. Тсукишима убийственно посмотрел на Шоё, словно говоря: «Мы сейчас придём, а ты молчи о том, что видел. Иначе… УБЬЮ» И Хината, сразу всё поняв, благополучно, простите, съебался, оставив их наедине. — Ну, Тсукки, может уже ответишь мне? Кей повернул в своих объятиях Ямагучи и поцеловал его. — Тадаши, я люблю тебя. Запомни это, потому что второй раз я повторять не буду. — ненадолго прервав поцелуй и снова возвращаясь к мягким, с лёгким привкусом карамели губам, произнёс Тсукишима. Вскоре в лёгких больше не осталось воздуха и Кей, отстранился. — Пошли на ужин, нас наверное заждались. — с этими словами он потянул ещё сонного Ямагучи в столовую. Ужин Даичи приготовил впечатляющий. Не понятно откуда взявшаяся свинья, запечённая в духовке была красиво поставленна на середину стола, а по краям всё того же предмета интерьера расположились аккуратные порции такаяки и вишнёвый сок. Команда, дождавшись Тсукишиму и Тадаши, с разрешения Сугавары, который, как всегда заботливо, пожелал всем «Приятного аппетита», начали аккуратно поедать свой ужин, ибо иначе лекция о манерах и этикете не минуемы. Единственным кому Даичи позволил есть так, как захочется, был Ямагучи. Почему? Ну хотя бы потому, что Тадаши неисправим. А сейчас всио, я прерываю эту главу, ибо дальше описывать нечего. Ну они поели и пошли спать. Ямагучи поныл, поныл, и Кей разрешил ему спать с ним на одном футоне. Потом они уснули в обнимку. Точнее Тадаши обнимал, а Тсукки лежал как тюлечка.